Глава 18
Хэ Сюань стоял у окна, бессмысленно впиваясь взглядом в золотистый свет, лившийся между облаков. Пальцы судорожно впились в каменный подоконник — треск расколотого мрамора даже не долетел до его сознания.
«Она жива».
Два простых слова, а в груди — будто прорвало плотину, и теперь семисотлетняя ярость, скорбь и уверенность в собственной правоте смешались в один кровавый ком. Его Ляо Мей — та, чей прах он хранил в урне, чьё имя вырезал на собственных рёбрах, — стояла перед ним в дыму пожарища. Живая, дышащая, с той же родинкой под левым глазом, которую он когда-то целовал, шепча клятвы.
Какая же это насмешка.
Лекари, присланные по приказу свыше, уже ушли, оставив после себя лишь горький запах целебных отваров.
Закрыв глаза, он увидел её.
Не ту бледную тень из горящего дома, а настоящую. Девушку в простом крестьянском платье, с волосами тёмными, как спелые сливы, заплетёнными в толстую косу. Она смеялась, когда он, неуклюжий деревенский паренёк, ронял подарки, краснея под её взглядом.
— Ты же будущий учёный, — дразнила она. — А руки дрожат, будто всю ночь мешки таскал.
Потом — он хоронил её, мстил за неё, а теперь...
Хэ Сюань резко распахнул глаза.
Ногти впились в ладони, но боли он не чувствовал. Тело онемело, оставив только жгучую пустоту в груди, которая преследовала его всё поссмертие.
Ши Уду...
Имя врага пронеслось в мыслях, как проклятие. Если тот знал... Если это была ещё одна его игра...
«Я же могу с ней связаться...» — пронеслось у него в голове, но приложив два пальца к виску, услышал только пустоту. — Точно...
Говорят же, что Прекрасная Владычица Сыванцзы — странная и пугающая богиня. Большинство небожителей не слышали голоса Ляо Мей за сотни лет, а потому полагают, что она немая. Также ходит легенда, что когда-то она сошла с ума и разрушила часть Небесной столицы, за что Верховный Владыка лишил её голоса на двести лет и заточил во дворце. В память об этом она и поныне носит покрывало, скрывающее лицо. Никто не знает, зачем она это делает: кто-то говорит, что она безобразна, кто-то — что её красота разрушительна. Одни верят, что она затаила ненависть ко всем богам. Другие — что она стала Смертью воплоти, потому что познала любовь и потерю. В любом случае, с ней никто не хочет спорить. Нелюдимая, хмурая, холодная и опасная — таков её облик в устах небожителей...
В мире демонов про неё же говорят немного по другому. Смерть в чёрном ханьфу... Среди демонов её боятся. Поговаривают, что эта красавица может подчинять волю демонов, заставляя их повиноваться, как марионеток. И те, кто попадает под её контроль, больше никогда не возвращаются прежними. Особенно страшна её «мёртвая энергия» — настолько сильная, что даже низшие демоны инстинктивно бегут прочь при её приближении.
Говорят, что она может вызывать неестественный холод, видеть сквозь ложь, выжигать души — и что её черные глаза отражают конец. Кто-то шепчет, будто она пожирает души, не давая им уйти на перерождение. А её безразличие к жизни и смерти делает её чуждой даже самим демонам. Есть миф, что даже старшие демоны однажды пытались договориться с ней, чтобы ограничить её вмешательство в их мир, настолько опасной она казалась.
Но вот дело в том, что встречалась она только с Хуа Чэном, да и договор был не сильный уж такой. Собиратель Цветов же говорил, что просто поставил её в известность, что если встретит ещё раз в Призрачном городе, то Сыванцзы не поздоровится, а она как всегда ничего не сказала.
«Я же к ней ни разу за все годы проведенные на небесах не подходил. Такая же незаметная фигура — молчит, слуг новых не берет, из рук практически ничего не принимает. Хоть и говорят, что она видит нити судьбы, и можно было подумать, что Се Ляня тоже легко найдёт, да её для этого нужно было лично встретиться с ним. Да и из-за её поведения очень сложно убедить рассказать именно будущее — не подкупить, не пошантажировать — ей всё безразлично... Моя милая Ляо Мей что же с тобой такого тут случилось?»
Глаза снова закрылись, и перед ним поплыли образы прошлого — того самого, что он вырезал у себя на костях, чтобы никогда не забыть.
Он увидел её впервые на рынке, где она торговалась со старухой за пучок зелени. Солнце падало на её щёки, делая их розовыми, как персики в саду её отца. Хэ Сюань тогда просто стоял, заворожённый, пока она не обернулась и не улыбнулась ему — так, будто знала его всю жизнь.
— Тыкву покупать пришёл или просто зеваешь? — спросила она, подбоченясь.
Он покраснел до корней волос и судорожно сунул ей в руки только что купленную грушу.
— Для тебя.
Она рассмеялась, а он решил, что это самый прекрасный звук на свете.
Потом были долгие вечера у воды, где она, сидя на корточках, пускала по течению кораблики, а он с важным видом объяснял ей, почему одни тонут, а другие плывут дальше.
— Учёный ты мой, — вздыхала она, но слушала, широко раскрыв глаза.
А однажды, когда он слишком увлёкся рассуждениями о течении, она толкнула его в воду. Он захлебнулся от неожиданности, а она хохотала на берегу, пока сама не поскользнулась и не свалилась рядом. Они выбрались, мокрые и довольные, и тогда он впервые поцеловал её.
Они встречались — в старом амбаре за деревней, где пахло сеном и пылью. Она приносила пирожки, украденные с кухни, а он читал ей стихи, которые сочинял по ночам.
— Опять про луну? — морщила она нос. — Ну когда же ты напишешь про что-нибудь весёлое?
— Когда ты перестанешь тыкать мне в бок локтем, пока я пытаюсь рифмовать.
Она закатывала глаза, но потом прижималась к его плечу, и он чувствовал, как бьётся её сердце — быстро-быстро, как крылья пойманной птицы...
Дворец Сыванцзы возвышался перед ним — чёрный, безмолвный, словно вырезанный из ночного неба. Ворота, которые всегда были лишь формальностью (ведь кто осмелится войти без приглашения?), теперь наглухо закрыты. Не просто заперты — они исчезли, слившись с гладкими стенами, будто их никогда и не было.
— Открой.
Его голос прокатился громом, но дворец не ответил. Даже эхо не вернулось — звук будто поглотила сама пустота.
Хэ Сюань ударил ладонью в место, где должны были быть ворота. Камни треснули, но не поддались. Он ударил снова — теперь кулаком, вложив в удар всю свою ярость.
— Я знаю, что ты там!
Мрамор крошился, но стена оставалась целой. Будто дворец был не зданием, а иллюзией, игрой света и тени, недоступной для тех, кого хозяйка не желала никого видеть.
_________________________________________________________
Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
Донат на номер: Сбер - +79529407120