XLVIII глава
Я очнулась только через час, лежа в постели. Первая мысль — я оплошала.
Он все время считал, что Винсента нет. Это лишь я виновата. Я оттолкнула его навсегда и навсегда разрушила себя...
Миллионер, который должен сесть?
Он стоил моей жизни?
-Софи, как ты? — Дэвид вошел в спальню. Я не чувствовала ничего. Казалось, у меня не было голоса. Я лишь замахала головой — врач сказал, что это перенапряжение из-за мероприятия. Слишком усердно ты выбирала нам напитки — попытался он пошутить. Я в ответ лишь криво улыбнулась. На большее не было сил — я вызвал стилиста или визажиста, не знаю, как правильно, но он поможет накраситься. Надеюсь, ты не против. Подумал, в таком состоянии не до этого — я улыбнулась. Снова коряво. Дэвид ушел.
Я что, не смогу накрасить себя? Встав с постели, осознала, ноги меня не сильно слушались. Бросив себе же вызов, я села за косметический стол, взяла кисть и начала красить глаза.
Раз за разом мне приходились смывать все. Я терла тени, размазывая их все сильнее по лицу. Руки дрожали, ничего не получалось. Я останавливалась. Смотрела в свои глаза, пыталась сосредоточиться. Пыталась накрасить губы, но ничего не выходило. Слезы текли и смывали макияж. Руки дрожали, я пыталась все исправить, но становилось лишь хуже.
Стук, дверь открывается. Я резко отворачиваюсь и направляюсь в душ, не желая, чтобы хоть кто-то видел мое красное растертое лицо. Я слышу голос девушки, вероятно, визажиста, но не обращаю внимания.
Я выглядела эгоисткой, наплевавшей на человека, который пришел выполнять свою работу...Но я не могу. В голове лишь шум, я не могу связать двух слов. Не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость. Сегодня я уязвима. Сегодня я безвозвратно навсегда сломана.
Через 15 минут я вышла в халате. Каменное лицо. Пусть я буду смотреться эгоисткой, но это лучше, чем говорить несвязно и глупо.
За час она сделала самый красивый макияж. Строгий и жестокий. Будто чувствовала, что сейчас мне как никогда нужна внешняя опора. Прямые волосы с пробором сбоку, аккуратно были убраны за уши.
Доделав работу, девушка ушла, а я даже не сказала спасибо. Не смогла...
Стук в дверь, после чего показался уже Дэвид.
-хотел сказать, что сегодня будет много репортеров и много федералов. Они будут в гражданке. Сегодня совершится задержание Бэнжамина. На последней нашей встрече он признал вину по нескольким статьям, но схватить его было нереально.
-то есть сегодня можно не бояться оставить сумочку без присмотра? — резко появился голос, когда я попыталась пошутить, хоть это и давалось с нереальными усилиями, потому что он дрожал, как и тело.
-в моем доме всегда можно. Но сегодня и правда будет много охраны, причем бесплатной. Ладно, собирайся, надеюсь, тебе станет лучше.
Дверь закрылась. Я быстро надела толстовку и большие черные очки. Выбежав из дома в шортах и с закрытым лицом, я направилась за платьем. В последнюю примерку, я осознала, что необходимо что-то придумать, чтобы встретиться с Брайсом. Поэтому решила пришить парочку камней.
Я прислала Брайсу лишь одно сообщение с адресом и комнатой, где мы должны были увидеться. В здание можно было зайти с заднего выхода без камер. На первых двух этажах не было камер и интернета, поэтому мне удастся зайти к нему.
Быстро доехав к швее, по дороге я видела, что за мной едут люди Дэвида, но решила не пытаться скрыться.
Зайдя в главный вход и пройдя на второй этаж по лестнице, я увидела, что меня остались ждать на улице. Примерив в последний раз платье, я была удивлена, насколько оно идеально.
Я смотрела в зеркало, смотрела в свои глаза, и понимала, что уверенность только в макияже и платье. Внутри все дрожало.
Я чувствовала, что потеряла его.
Внутри все сжималось, вспоминая все то, что я сказала. Но я это сделала. Мне плевать. Только так.
Расплатившись, я вышла из комнаты, сказав, что хочу в уборную, и оставив все вещи, пройдя буквально два поворота, зашла в подсобку.
Я посмотрела на него. Поняла, что именно это будет последний раз. Теперь наверняка. Теперь я как никогда не хочу этого. Но теперь это правда. Неизменная правда.
-что случилось? Что ты ему сказала?
-ты знаешь.
-мы с тобой знаем, что ложь раскрывается — я не могла ответить. Он узнал, о несовпадении. Либо догадывался. Если бы я попробовала что-то сказать и объяснить, то слезы брызнули из глаз, и я бы не согласилась уходить. Я бы никогда не продолжила свое дело. Я сказала Брайсу не всю правду, немного изменив для него наш диалог с Винсентом.
-пообещай мне одно.
-что?
-сначала пообещай, что выполнишь еще одну мою просьбу.
-какую?
-сначала обещай.
-я обещаю выполнить любые твои просьбы.
-вы не должны сегодня ничего делать.
-в смысле?
-вы не должны нападать на Дэвида сегодня.
-почему? Он никогда не согласиться менять план.
-сделай все, чтобы согласился. Вы либо не выйдите оттуда живыми, либо вас всех заберут. И все будет напрасно.
-но почему?
-весь дом Дэвида будет в федералах. Возьми это — я отдала маленькую карту памяти ему в руки — Прости меня теперь и ты. Прощай.
Я отвернулась, потянувшись к двери. Но в последний момент развернулась к нему, и крепко прижалась. В этих объятиях смешалось всё. Моя любовь к нему, к Брайсу, к ребятам, к жизни, которую я знала. Каждый вдох теперь давался с трудом, но это был мой глоток кислорода. Последний. Это стала секунда счастья и радости.
Я чувствовала ту жизнь, которой у меня никогда не будет. Я не просто чувствовала, я проживала ее за эти маленькие секундные вздохи. Все время мне приходится так больно отпускать, и я продолжаю это делать. Это становится привычкой, но я ничего не могу исправить. Резко отпрянув, лишь на миг посмотрев в его глаза, я ухожу, оставляю его одного.
Праздник начался. Все сидели на своих местах, в тот момент я вышла на ступень, чтобы спуститься к ним. Дэвид начал говорить свою речь, но увидев меня, замер. Все взгляды были прикованы ко мне.
Прямо сейчас я почувствовала себя игрушкой, развлекающей публику. Именно такой я и была все это время. Я выдохнула, и вся грация, что могла очаровывать людей на выступлениях, вернулась ко мне. На меня смотрели с восхищением и я приняла роль игрушки.
Внутри меня разрывает две мысли. Первая - о том, чтобы Брайс смог. Тогда Винни останется в порядке и сможет сделать всё, что хотел, но позже. Вторая - о том, что он придет, решит с Дэвидом и заберёт меня.
Вторая мысль противоречит моим действиям. Если углубляться, то это не мысль, а желание. Самое искреннее, но самое нереальное. Ведь он никогда больше не придет за мной. Он никогда не скажет, что любит меня. Он никогда не обнимет меня. Он никогда не выберет меня.
Встречая восторженные взгляды гостей, я искала его взглядом в толпе чиновников и федералов, которые ждали своих изысканных блюд.
Все вокруг затихло. Музыка перестала играть на время речи Хакера старшего, но все внимание забрала я. Никого больше не интересовала игра на фортепиано, от малоизвестного композитора, которого порекомендовал мэр. Больше не интересовало обсуждение новых сумок. И больше не волновала судьба города.
Я присела на свое место. Именно в этот момент Дэвид прокашлялся, привлекая внимание, и начал монолог. С минуты на минуту должен был приехать Бэнжамин. Неожиданно телефон в клатче завибрировал. Мне поступил неизвестный звонок. Я аккуратно вышла в другую комнату. Только сейчас я поняла, что в ближайшие 30 минут Винсент планировал напасть на дом.
На другом конце я услышала Пэйтона. Я слышала панику и грусть в его голосе.
-Софи?
-да.
-моего дедушку застрелили, а бабушка в больнице. На нашу...на мою квартиру напали, ничего не вынесли, но все было сломано. Я...если ты...если сможешь...
-я скоро приеду.
-спасибо — тихо, почти неслышно, ответил он, будто не хотел этого.
Я вернулась к Дэвиду, сев рядом. Он разговаривал с одним мужчиной, и дождавшись, когда Дэвид закончит речь, я его окликнула.
-нам нужно поговорить.
-что случилось?
-пожалуйста, можем отойти?
Мы вышли на террасу. Я тяжело выдохнула, не зная, с чего начать.
-у моего мужа...почти мужа умер дедушка, который его вырастил. А бабушка в тяжелом состоянии. Мне нужно к нему.
-у нас был уговор — строгим тоном сказал он.
-в смысле?
-Конрат скоро приедет — я надеялась на сочувствие, но его лицо было неизменным.
-это важнее.
-это важно для меня.
-хорошо — Дэвид продолжил — сейчас я уберу в коробку два камня, один светлый, другой темный. Если вытянешь белый, то едешь, если черный, то остаешься — он коснулся рукой своего галстука. Я понимала, что выбора нет и что победить мне не удастся.
-хорошо.
Дэвид ушел за коробкой, когда он возвращался, я заметила, что он успел прихватить два камня. Они были оба темные. Я понимала свое положение. Обвинять его в чем-то не имело смысла. Можно быть лишь хитрее, но это не значит, что нужно быть честной.
-держи — сказал Дэвид и протянул мне уже закрытую коробку. Несколько секунд сомнений и я достаю камень. Сразу кидаю его в сад — но какого цвета был камень?
-я не успела разглядеть. Но мы можем посмотреть, какой камень остался.
-черный — с явным недовольством произнёс Дэвид.
-не буду благодарить.
Аккуратно обойдя дом, я вызвала такси и уехала.
Через час я была в квартире. Пэй сидел в подъезде. Я села рядом и обняла его. Мы просидели так несколько часов. Я видела, что ему плохо, но он не мог войти внутрь. Я начала покупать билеты в Амстердам, но он забрал телефон и обнял меня.
Ему было плохо. Одиноко. Я не понимала, почему он не хочет лететь. Но я не решилась спросить. Я просто была рядом. Пэй согласился уехать в отель. Он не захотел взять вещи, даже не разрешая мне войти, чтобы принести воды.
•••
Я не понимала его реакции. Мы остановились в отеле на другом конце города, но на утро я проснулась одна. Была лишь записка, не короткая, но ясная:
«Надеюсь, ты простишь меня. Вчера впервой мне пришлось солгать тебе, все живы и квартира в порядке. Я знал, что за мероприятие намечается. И я знал, что ты будешь на нем. Дэвид Хакер — плохой человек. Я работала с ним. Признаюсь честно, я не просто перепродавал компьютеры. На них не заработаешь деньги. Я продавал информацию. Я знал, что Конрат требовал тебя на тот вечер. И я знал, что он давно интересовался тобой. Я люблю тебя, и не смог бы допустить, чтобы ты общалась с монстром. Я узнал, чего он хотел. Поэтому сделал все, чтобы тебя там не было, и пришлось солгать. Я не могу больше быть рядом с тобой. Каждый миг, что мы провели вместе, мое сердце болело. Я не могу жить с этим. Я должен переехать. Я обещал быть рядом, но не смог. Нам обоим сейчас трудно, мы связались не с теми людьми. Но когда-то каждый вернёт себя и свой мир. Жаль, что наш мир никогда не вернется. Никогда не останавливайся, и я обещаю, что не остановлюсь.»
Он знал куда больше, чем я думала. Вероятно, я могла бы догадаться. Он умный, чтобы я оставляла его глупым даже в своей голове.
•••
Я сидела на кровати в кромешной тьме. День пролетел незаметно. Телефон резко запиликал. Уведомления не переставали приходить. Просидев около пятнадцати минут со сверкающим телефоном, я решила его выключить. Внезапно, мое внимание привлекло его имя...
Дэвид Хакер.
Удивление перекрыло все эмоции. С нетерпением, я открыла новости дня.
-сегодня ночью произошло задержание века. Наркобарон, убийца и лжец, построивший банковский бизнес на крови. Бэнжамин Конрат был задержан в доме мистера Хакера, кадры его задержания вы видите на экране — я закрыла рот рукой. Не могу поверить, что это произошло. Но самое главное: не было ли там Винсента? — Бэнжамин Конрат попытался взять гостей в заложники, но это не увенчалось успехом. В ходе задержания мистер Конрат оказывал сопротивление. Один из полицейских был ранен выстрелом Конрата. При попытке скрыться и дальнейшем сопротивлении, мистер Конрат умер в следствие неоднократных ранений — вещал репортер. Неожиданно, она схватилась за ухо с микрофоном — еще более срочные новости. Мистер Хакер прямо сейчас был убит в своей машине около дома. Полиция уже прибыла на место. Помимо этого к нам в студию прислали особую информацию о реальной работе Дэвида, точнее его преступлениях против жизни людей. Информация уже отчасти подтверждена ФБР, поэтому имя Дэвида Хакера обрастает новыми подробностями. По новой информации, именно Дэвид Хакер являлся заказчиком многих терактов и преступлений, связанных с устранением влиятельных лиц. Его уже признали участником финансовых незаконных схем, которые совершались с целью реализации полученных средств за изготовление и продажу оружия и наркотических средств. Последние сутки торжествует справедливость.
Я улыбнулась.
Они смогли.
Он смог.