XXXVIII глава
Винсент
Я не могу ее понять. Каждый раз она действует совершенно не последовательно. Понимаю, вспылил, но, черт возьми, я не могу позволить им видеться после всего, что он сделал.
Я всегда удивлялся ее доброте и готовности прийти и простить, но это...Сегодня она смотрела на меня с непониманием, будто я пытался убедить ее в том, что земля плоская. Ее большие глаза и аккуратные бровки выражали недовольство, а челюсть грозно сжималась. С таким взглядом я встречался часто, когда мы с ней спорили. И каждый раз он не вызывал во мне того, сто она хотела бы. Единственное, что хотел я, это притянуть ее. Я всегда тонул в ее глазах, но старался не забываться. Мне не хотелось ничего, когда я смотрел на них. Ее аккуратные пухлые губки, которые расширялись в улыбки непонимания, так и манили к себе.
Она самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Каждый раз, смотря в ее глаза карего цвета...Нет. Они вовсе не карие. На первый взгляд они кажутся янтарно-карими. Но если смотреть в них чуть дольше, то можно заметить нечто прекрасное. Ее глаза глубокого древесного оттенка. Но это еще не всё...Ближе к зрачку они становятся изумрудно-зелеными. Никогда не встречал похожих глаз, потому что на этом не заканчивались их особенности. Когда она открывалась мне, то ее глаза темнели. Они становились черными, как звездное небо. Мне хотелось тонуть в них, и никогда не выбираться. Я знал, когда она открывалась мне, а когда выстраивала стену. Я не смогу перепрыгнуть или сломать этот защитный механизм, пока она не даст мне эту возможность, ведь я не хочу ломать. Когда Бабочка злилась, ее глаза становились ярче. Зрачок был карий, но вокруг зрачка можно было увидеть ободок черного оттенка, который напоминал о тех моментах, когда она была счастлива и открыта. На солнце ее глаза становились янтарными. Ближе к зрачку они казались светлыми, похожими на само солнце, но темнели к ободку, который оставался карим.
Я никогда не мог налюбоваться цветом ее глаз. Мне казалось, я никогда не смогу оторваться от них. Я обожал наблюдения за спящей Софией, когда ее реснички дрожали от солнца. Приходилось аккуратно вставать и прикрывать шторы, чтобы ей ничего не мешало. Но Бабочка любила открывать глаза, когда солнце светило ярко и заливало своим светом комнату, поэтому приходилось открывать их обратно, когда она отворачивалась или приходило время ей просыпаться. Бывали моменты, когда мы вставали к обеду, но это была роскошь. В обычное время Софи старалась вставать к 10, поэтому я открывал шторы незадолго до того момента, как начинал звенеть ее первый будильник. С нашим графиком такой подъем не всегда проходил спокойно, и в такие моменты я вспоминал старую Софи. Которая любила спать до вечера. И не переживала ни о чем.
София Холл никогда не просыпалась от своих будильников. Они могли звенеть часами, но просыпалась она лишь к середине или под конец этой утренней музыки. Я ненавидел будильники на телефоне всю свою жизнь, потому что с самого детства просыпался с первого будильника, который стоял на прикроватной тумбочке. Но она...Она другая...Единственный раз, когда я разозлился от ее будильников, был, когда мы с ней первый раз спали, и она поставила больше сорока будильников. Не помню, куда нам было нужно, но ненависть к тому звуку появилась, как только прошла секунда звона. Софи не выключила его сразу. Когда я открыл глаза, чтобы понять причину продолжительного звона, то увидел ее...Спящую на моей груди. Она мило сопела и не замечала ничего. В тот момент сердце в груди резко сжалось. Я не понимал, что это значило. Но это оказался мой приговор. Приговор на всю оставшуюся жизнь. Жизнь, где будут звенеть будильники пол утра...Жизнь, где я буду просыпаться от первого будильника...Но жизнь, где я буду любоваться моей Бабочкой, пока она не проснется...И жизнь, где я смогу бесконечно целовать ее губы и чувствовать, как бьется ее сердце.
Я переживаю за нее. Каждый раз она подставляет себя и не понимает этого. Я надеюсь, что не понимает. Иначе я не понимаю ее. Она была и остается для меня загадкой, которую невозможно разгадать. Залезть под кожу к человеку - самое легкое, что я могу сделать с каждым. Но не с ней. Она не подпускает. Она крепко прижимается ко мне, когда спит. Смотрит в мои глаза, находя ответы на свои вопросы, но не позволяет сделать то же с ней. Она создала иллюзию открытой книги, но лишь избранные в этой книге видели аннотацию. Только аннотацию, дальше она не пускала никого.
Никогда нельзя нарушать целостности иллюзии.
И она это понимает.
Она чертовски умна и соблазнительна, и знает это. Она знает о себе все, чем не наделено большинство населения планеты, и использует это для достижения своих целей.
Я повел себя, как идиот, сказав про родителей. Пожалел уже тысячу раз, но сделанное не стереть. Остается надеяться на прощение. Я знаю, что это тема для нее больная и все равно поднял ее. Блять.
Не видел ее до сих пор. Прошло уже несколько часов. Все веселились, Тай буквально не давал мне отойти от себя. Уже рассвет. Около десяти пьяных тел валяются по дому, но все остальные до сих пор пьют. Мне удалось уйти на кухню, но Тайлер снова нашел меня, пока я сидел за столом, и утащил ко всем на диван.
Была громкая музыка, надеюсь она не мешает Бабочке спать. И надеюсь, что она закрылась в комнате, чтобы ее никто не тревожил. Нужно будет дойти и проверить ее. Надеюсь, она сладко спит. Как бы я не был на нее зол из-за ее выходки, я не могу не беспокоиться об ее комфорте.
Каждую ночь перед сном я представлял ее. Иногда я представлял, как мы просыпаемся в нашем доме, и неспешно собираемся на работу. Иногда представлял, как мы отдыхаем. А иногда вспоминаю, как мы принимали душ.
Всем своим сердцем я хочу, чтобы она была счастлива. Каким бы сложным не был наш путь, я готов на все потери, чтобы она стала счастливой. Я знаю, какого быть несчастливым. И она тоже это отлично знает. Она знает это без слов. Но я не хочу продолжать терять. Хочу с ней семью и детей. Только с ней и только от нее.
И надеюсь, что мы хотим одного.
Мысль о том, что она не выходила из комнаты, из-за чего, вероятней всего, не общалась с Брайсом, успокаивает. Понимаю, что она не оставит это так, но все равно. Не смотря на это, меня беспокоит, куда подевался Брайс еще час назад. Я следил за ним весь вечер, точнее старался держать в поле зрения, чтобы понимать его. Его состояние, желание, и иметь возможность просчитать его ход наперед.
Они же не могли так долго общаться. Но если все же это произошло? В груди резко заболело. Не может быть. Я никогда в это не поверю. Хотя, учитывая их связь, я чувствовал что-то неладное. Ее доверие, которое он лишь недавно подорвал...Я никогда не владел и частичкой ее доверия.
Тайлер резко решил выпить, и заодно потащил меня на танцпол. Напряжение внутри росло с каждой секундой, как только меня посетила мысль, что она оказались с ним в одной комнате, где меня нет рядом, и я не смогу ее защитить, особенно, когда такая громкая музыка. А если он сделает ей больно?
Терпение лопнуло, когда Тай прикоснулся ко мне. Я скинул его руку со своего плеча и быстро пошел в сторону коридора.
-что с ним? — спросил кто-то из ребят.
-не знаю. Скоро вернется — спокойно ответил Тай.
Разговор пьяных людей, что я слышал, был позади. Музыка буквально затихла, сердце бешено колотилось, и я слышал лишь его. Казалось, что я готов разорвать каждого на своём пути, кто помешает мне оказаться у той злосчастной спальни. Довестись до полной стадии кипении не давала лишь мысль о том, что сейчас я открою дверь и увижу, как бабочка крепко спит. Я лягу рядом и прижму ее к себе. Вдохну ее аромат, и забуду обо всех проблемах, что крутятся в моей голове.
Я тихо открываю дверь, чтобы не разбудить ее, и вижу то, что заставляет сердце больно сжаться.
Всегда предпочитал считать, что бессердечный, но эта картина снова доказала, что, к моему же сожалению, сердце у меня было.
Я не слышал ничего. Белый шум. Даже стук собственного сердца остановился. В тот миг казалось, что оно разбилось, и, возможно, оно и правда никогда не забьется как прежде.
Брайс трахал Софи...Он был сверху. Она не увидела меня, поскольку ее голова была повернута к окну, зато я четко видел, как он целует ее шею. Я не видел ее лица в этот момент, но довольные стоны говорили сами за себя. Ее светлые волосы были растрепанны и лежали по разным сторонам. Он лежал на ней сверху и оставлял засосы на шее, ключицах, спускаясь вниз.
Я закрыл дверь.
Взгляд был затуманен. Казалось, что я был готов сделать все, чтобы этого не произошло, и защитить ее. Но ее не нужно было защищать. Может быть в том доме мы застали их, и Софи просто решила притвориться жертвой. Она хорошая актриса. В этом ей могут позавидовать многие.
Не могу поверить в это. В первую секунду мне захотелось их прервать, устроить скандал. На вторую секунду я захотел разгромить все вокруг. Под руку попало зеркало, не дождавшись секунды. Потому что на третью секунду я разбил себя.
Единственный раз в жизни я дал себе шанс быть с любимой девушкой. Я влюбился в нее еще тогда, до гребаной аварии. Но я не позволял себе ничего, кроме секса. Вероятно, я даже не умел. Но узнав, что моя бесчувственность разбивала ей сердце, я выбрал измениться, чем снова потерять ее. Я пытался.
Я разрешил себе обнимать ее по ночам. Приходить к ней, когда не знал, как быть дальше. Она обнимала, и мне этого было достаточно, чтобы понять, что ради нее я готов перевернуть мир. Я разрешил себе засыпать в мечтах о нашей жизни...Семье...Наших детях...
Я вернулся ко всем в гостиную, прихватив с кухни бутылку виски, и сел на диван. Было желание забыться в алкоголе, но я не стал. Я лишь грел виски в руках, так и не сделав ни одного глотка. Казалось, мое тело горит, будто я стою над костром.
Сначала загорелась обувь, за ней была одежда, но когда огонь дошел до кожи, то остановился. Он не сжигал мою кожу, он проникал под нее. Первым делом он сжег мои мышцы, после пошли органы, но сердце он оставил напоследок. Огонь сжигал кости, и я чувствовал, как теряю всю внутреннюю опору. Может быть лишь она и была ей...Или я позволил ей стать этой опорой. В самом конце я чувствовал, как загорелось мое сердце. Оно трепетало в огне, но пламя сожгло его дотла.
Меня никто не трогал. Я просто смотрел на всех, а перед глазами всплывала та картина. Первая мысль была, что я ненавижу Брайса. Вторая, что ненавижу ее. Но нет. Я сразу осознал, что ее я не могу ненавидеть. Я разочарован в ней. Точнее в иллюзии о ней, которую мы нарисовали в моей голове. Она оставила на моем сердце не просто отпечаток, а чертово клеймо. Третья привела к ненависти самого себя.
На четвертой я ненавидел всех.
Но я понял, что ненавидеть некого. Она лишь создавала видимость чувств. Или я сам создавал их видимость в своей голове. Она сделала свой выбор. Теперь она, наконец, честна. Но и я буду честен. Я не смогу ее больше видеть. Она выйдет из этой спальни, и я скажу им с Брайсом уйти. Пусть они живут вместе, он получит все то, что мне хотелось, но я не смогу быть свидетелем этого. Меня убиваем мысль о том, что прямо сейчас в нескольких метрах от меня, он входит в неё своим членом до упора, заставляя стонать громче. И это вызываем у меня смешанные эмоции. До этого дня это был я. Именно я трахал ее, не смотря на людей в других комнатах. Именно я наслаждался ей на все сто процентов, не давая никому.
Но теперь это не я. Это больно. Я совершил самую неожиданную ошибку в жизни, но я никогда не пожалею об этом. Я знаю, что только она была в моей жизни любимой. Больно осознавать, что все прошло. Ничего больше нет. Один момент в настоящем перечеркивает все прошлое и будущее.
Софи
Медсестра сразу же оказалась к палате. Через 3 минуты отца отвезли в реанимацию.
Еще через 4 минуты в тот кабинет побежали еще врачи.
Еще через 5 минут зафиксировали асфиксию.
Девушка сообщила мне об этом в коридоре. Я стояла в ступоре.
-приносим свои соболезнования, но ваш отец скончался — в ответ я лишь безмолвно замотала головой.
Единственное, что я смогла сделать. А после развернулась и пошла на улицу. Не помню, как оказалась около моста, но я почувствовала, как ноги подкашиваются из-за холода. Я почувствовала как тело резко сковало. Я смогла вызвать такси, и уже через пару минут таксист помог мне сесть в машину. Нас ждала долгая дорога. Парень решил разрядить обстановку, поэтому начал диалог:
-у вас что-то случилось?
-не особо.
-расскажете? Полегчает.
-у меня отец умер.
-извините, соболезную вашей утрате.
На этом диалог закончился. Он не знал, что сказать. Видел, что мне сейчас не до разговоров и я была благодарна за понимание. Мы молчали. Я смотрела в боковое окно, наблюдая, как быстро меняются пейзажи.
Я ненавижу себя за то, что приехала поздно. Я ненавижу себя за то, что даже не успела сказать, что люблю. Снова у меня остались лишь ребята. Только они...Наверное, мне хватит их. Или они не мои? Я хочу верить в то, что в моей жизни есть те, кто меня ждёт, те, кто не бросят и переживают, если причинили боль. Те, кого я могу назвать семьей. И те, кто считает меня ей же.
Сегодня я снова потеряла семью. Теперь папу...Он так неожиданно появился, и снова исчез. Будто этих нескольких часов в моей жизни никогда и не было. Все казалось нереальным. Может я и правда все это придумала? Часто в жизни я щипала себя, не понимая, реален ли мир. Иногда это было от слишком большого счастья, но и нередко от сильной боли, когда не могла поверить, что люди могут обижать и не сочувствовать.
Иногда реальность кажется такой нереальной, но я щипаю себя за ладонь, чтобы понять, не сон ли это. И это не сон. Я еду домой к Винни. Он обижен, но он поймет. Всегда понимает.
Я так ему благодарна за это. Если бы не он, я бы давно сдалась. Его вера в нас сбиваем меня с пути, давая надежду на лучшее, но одновременно показывает, что он может быть счастлив, когда не пытается решить вопрос с отцом.
По моей просьбе такси остановился еще у трассы. Несколько километров я прошла достаточно быстро.
Я аккуратно залезла через окно. На кровати кто-то спал, явно после бурного секса. Этот дом и эти спальни, вероятно, не раз были свидетелями этого. Максимально стараясь не разбудить никого, я вышла оттуда. Поправив растрепавшиеся волосы и стершийся макияж от слез, вид в зеркале не особо улучшился. Я вышла к гостям. Многие спали, музыку сделали тише, свет был тусклый. Винни сидел на кресле. Прямо сейчас я поняла, что мне он нужен. Я хочу его тепла. Объятий. Прямо сейчас мое сердце будто открылось ему. Никакой лжи. Ничего. Только правда. Я готова на все испытания, лишь бы мы были рядом. Плевать на его отца, плевать на все сложности.
Я хочу рассказать ему все. Сердце забилось чаще. Никогда раньше я так не была готова раскрыть все свои карты. Отдать нож, зная, что он им будет меня лишь защищать.
Хочу, чтобы он обнял меня. Мне чрезвычайно важна его поддержка. Он мне нужен, как никогда. Одна мысль о том, что через считанные секунды я смогу почувствовать тепло его тела, успокаивала. Я уже не помню, когда в последний раз так нуждалась хоть в ком-то. Это было настолько давно, что я просто не помню себя той. Той маленькой и беззащитной.
Я аккуратно подошла к нему. Те, кто не спали, что-то активно обсуждали, но было видно, что Винсент не с ними. Что-то с ним произошло. Вид у него был...странный. Холодный. Мне захотелось его поддержать, чтобы то ни было. Как бы плохо мне не было прямо сейчас, я нашла в себе силы для поддержки. Для него я готова это сделать.
Он не видел меня. Я быстро присела на подлокотник кресла и приобняла его. Он тут же дернулся, будто ошпаренный. Прикоснулась к его плечу рукой и посмотрела в глаза. Я увидела его взгляд, от которого мне стало...больно. Ненависть и разочарование. Именно это я видела в нем. Эти эмоции я не спутаю ни с чем. Именно таким взглядом на меня смотрела мама.
-милый, что случилось? — слова выдавливались плохо. Я могла оказывать физическую поддержку, обнимая, но не говоря. Я чувствовала, что еще несколько слов, и из меня вырвется плач.
-прошу, прекрати! — достаточно громко и твердо сказал он.
-что-то случилось? — я искренне не понимала — мы...можем поговорить?
-зачем? — его слова были пропитаны ненавистью. Я не понимаю, из-за чего. Да, мы поругались, из-за того, что он считает, что я позвала Брайса и мы с ним поговорили. И да, он этого не хотел, но это вызвало столько ненависти?
-давай отойдем. Я прошу тебя — тихо, чтобы только он услышал, говорила я, когда боковым зрением видела внимание к нам остальных. Я начала выходить на улицу, он последовал за мной — Винни, что произошло?
-ты еще меня спрашиваешь?
Винсент
Я видел ее глаза полные боли. Вот-вот и она заплачет. Вероятно, она поняла свою ошибку. Но мне не легче.
Внутри меня все сжалось. Я знал, что ты любишь играть разные роли, но чтобы настолько. Ненавижу себя за веру тебе. Зачем вообще нужен был весь этот цирк? Ты бездушная эгоистка, которая никогда не любила. Лишь ходила по подиуму. Красивый фантик.
-Винни, я...у меня... — я перебил ее.
-теперь ты молчишь, мисс Холл. Истинная представительница искусственно прекрасного и безобразна настоящая. Если бы я знал, что все так произойдет...Я думал, что ты...Нет смысла говорить ни о чем. В очередной раз доказала свою позицию. А родители... — Софи перебила его.
-замолчи.
-может и к счастью, что они не видят тебя такой — Софи тут же поджала губы так сильно, чтобы резкая боль перекрыла все остальные чувства.
-может и так.