4 часть
Мин Юнги старался создать для Т/и хотя бы минимальное чувство безопасности, хоть его собственные переживания о её прошлом не давали ему покоя. Он чувствовал, как её сердце медленно, но верно, открывается ему, и это приносило облегчение. Но он также понимал, что ей потребуется время, чтобы довериться снова, и что её страхи не исчезнут так легко.
Т/и, всё ещё не веря, что её жизнь может быть другой, проводила дни в молчании, избегая прямого контакта с ним. Она чувствовала себя неловко в его доме, чувствуя свою беспомощность, как маленькая, покалеченная птица, которую он попытался лечить, но вряд ли сможет сделать её свободной. Она привыкла к одиночеству, к борьбе за выживание, но здесь, в этом доме, было тепло и тишина. Всё было не так, как раньше. Мин Юнги оказался рядом, всегда готов помочь, но её душа была полна боли, и она не знала, как научиться доверять.
Но с каждым днём что-то менялось. Т/и начала помогать ему по дому, хотя и сдержанно, робко. Юнги был терпелив. Он часто обращал внимание на её маленькие шаги, когда она, наконец, смеялась, а потом снова затихала. Он был рядом, когда она впервые решилась рассказать о своей жизни. Это был болезненный разговор, который она провела с ним после нескольких дней молчания.
— Моя мать... она не была такой всегда. Она меня просто... использует, — начала Т/и, не глядя на него. — Мой отчим... он меня ненавидит. Я не могу вернуться домой. Я боюсь их. Я боюсь того, что они мне сделают.
Мин Юнги не знал, что ответить. Он хотел сказать, что всё будет хорошо, но знал, что эти слова не смогут стереть её боль. Вместо этого он просто молча подошёл к ней и обнял её, пытаясь передать хотя бы немного своей уверенности.
— Ты не одна, — сказал он тихо, убаюкивая её в своих объятиях. — Я здесь.
Т/и впервые за долгое время почувствовала, что не все люди на этом свете способны причинить ей боль. Он был добрым, и это придавало ей сил. Это было странно — её сердце тянулось к нему, несмотря на все страхи.