Глава 16
Время близилось к вечеру. Февраль не щадил никого. Снег, слякоть, гололедица. Февраль — месяц колючих метелей, последних морозов и снежных заносов. Природа выглядит словно заколдованной: леса покрыты кружевным инеем, поля и дома — в белых мохнатых шубах, которые на солнце переливаются так, что слепят глаза.
Софья опять тусовалась у себя на работе в баре, подливая каждому алкоголь, а Лизка сидела в четырех стенах и выполняла домашнее задание.
Уставившись в стену, думая над ответом в задаче, Лизу прервал телефонный звонок. Папа.
—привет, Лиза.
—привет, рада тебя слышать. Как ты?
—все хорошо, я уже завтра приеду.
—я рада, очень соскучилась по тебе. Марина знает?
—да, в общем, Лиз..ты едешь учиться в другой город. Я тебе все оплачу, но в этом городе ты не останешься, нельзя.
—почему? Я хочу остаться в родном месте.
—нельзя. Я сам не в восторге, но так будет лучше для всех. Разговор окончен, завтра будь готова к десяти утра.
Ничего не ответив Лиза сбросила вызов. Слезы подступали быстрее, скатываясь по фарфоровым щекам, размазывая тушь.
Девушка понимала, что с Соней не успеет попрощаться и решила написать ей письмо. Взяв чистый лист бумаги и черную ручку, она начала выводить каждую букву. Слезы капали на дорогие строки, поднявшие в ней целый ряд воспоминаний. Первую встречу, ссоры, разговоры о доверии, прогулки под дождем.
Оставив письмо у себя в комнате на столе и собрав чемодан, Лизавета легла спать к полуночи. Слезы все еще стекали, стягивая лицо.
На утро она быстро оставила дом без своего присутствия и села в машину к отцу.
—рад тебя видеть. - с улыбкой сказал отец.
—не разделяю твоей радости. Я хотела остаться здесь, в этом городе. Но ты опять все решил за меня. - тараторила Лиза.
—я уже говорил, что нельзя. Когда нибудь ты поймешь почему. В этом виновата твоя мама, которая ищет тебя. - оговорился мужчина, закрыв себе рот рукой. Как ребенок.
—что...? - глаза Лизы округлились. Шок. Но она не могла противоречить отцу и позволила себя увезти. Объяснений о матери не последовало.
Елизавета написала Софье сообщение.
—вряд ли ты еще прочла мое письмо.
—мы еще встретимся?
Выключив свой телефон она уткнулась в окно. Хотелось рыдать. Соня стала для нее больше, чем подростковая любовь. Она не хотела прощаться с ней навсегда.
Софья пришла домой позднее обычного. Раньше она возвращалась к девяти утра, но сегодня ее задержал начальник и отчитывал за все ее косяки. Телефон сел в ноль.
—Лиза, я дома. Извини, что задержалась. — крикнула она. В пустоту. —Лиз?
Ответа не последовало и с десятого раза.
Заходя в комнату она не обнаружила девушку. Заметив письмо, скомканное, мокрое в местах от слез, она принялась читать его.
«Это письмо моя последняя дерзость в твою сторону. Быть может, заставит твой взор пробежать по этим строкам. Но коль ты всё же решишься на чтение, то знай: каждое слово, каждая буква здесь - кровь моего сердца, что ныне бьётся только ради тебя.
Ты вошла в мою жизнь, как тихий шёпот осени, робкий и ненавязчивый, но оставляющий неизгладимый след. Помню тот день, когда впервые встретила твой взгляд. Я, лишённая громких титулов и важности, была лишь тенью в краю чужих амбиций. Но ты — ты сияла.
Твой смех, хрустальный и нежный, отразился в моём сердце, как луч солнца в прозрачной воде.
С тех пор я стала пленницей твоего образа. Все, что некогда увлекало меня, утратило свою прелесть. Помнишь ли ты ту прогулку в незнакомом районе, когда листья шептались под лёгким дуновением ветра, а капли дождя стекали по нашим волосам? Ты говорила со мной, и я, как жаждущая путница, ловила каждое твое слово. Не знаю, заметила ли ты, как я дрожала, как пыталась скрыть тот трепет, что охватил меня при одном лишь твоем взгляде.
Твои слова тогда звучали просто, но для меня они были подобны стихам. «Скучна жизнь, если в ней нет риска», — сказала ты, улыбнувшись. И я подумала, что рискнуть ради тебя всем — это не жертва.
Теперь же, сидя в своей тишине, я пишу тебе, зная, что, быть может, ты сочтёшь это лишь причудой или, хуже того, дерзостью. Но я не могу молчать, ибо молчание стало бы предательством моей души.
Знаешь ли ты, что каждую ночь, глядя на звёзды, я ищу те, что могли бы отразить твой свет? И каждый раз понимаю, что ни одна звезда не сравнится с тем, как ты сияешь в моих глазах.
Если же тебе угодно будет забыть о моих словах
— я приму это. Но, пожалуйста, оставь мне память о тебе, о твоих глазах, о твоем голосе.
Пусть даже в этой жизни я останусь лишь твоей тенью, но даже тени иногда нуждаются в свете, чтобы быть. Я уехала навсегда в другой город. Я не посмею забыть наши воспоминания, ты оставила свой след в моем сердце.
С неизбывной преданностью,
Твоя, и только твоя.»
Слезы безудержным потоком стекали с глаз Софьи. Она не могла поверить в то, что Лиза просто взяла и уехала. Ее Лиза.
Звонки поступали с каждой минутой на телефон Лизаветы. Но ответа не последовало ни на один.
Пришли уведомления в мессенджере. Контакт «наркоша»
—вряд ли ты еще прочла мое письмо.
—мы еще встретимся?
Ответив короткое «да» она прикрыла глаза и заплакала.
Вернувшись в реальность она очнулась с засохшими слезами. Она не знала, что делать дальше. Самый большой страх был забыть ее. Забыть ушедших людей легко. Но она никогда не забудет голос, смех, касания Лизы. Софья ненавидела себя. Смириться было невозможно. Лиза всегда была рядом, что бы не случилось. Соня знала, что она молча обнимет ее и будет рядом. Теплые объятия Лизаветы, ее ласковые слова, этого больше нет. Она научила ее любить, заставила хотеть жить. Соня не выходила из дома, каждый день она сидела в углу кровати, все еще надеясь, что сейчас Лиза придёт домой. звук ее разбитого сердца был самой громкой тишиной.
The end.