/Лишь нити, ткань и ночь/
Маленькие каблучки коричневых босоножек, быстро и весело стучали по деревянному паркету. Теплые ладони аккуратно держали рулоны фиолетовой ткани, пуговицы и другие вещички для создания шедеврального костюма. Глазки были широко открыты, внимательно следя за всем происходящим вокруг, а на лице была хитрая и решительная улыбка. В голове было множество картинок и расчётов будущего костюма. Настроение было на высоте и ничто не могло его испортить!
Добежав до своей уже давно знакомой двери, шелли рывков ворвалась в комнату, хлопнув дверью. Сначала шелли быстренько подбежала к своей кровати и положила на нее рулоны ткани, миллиметровку и пуговицы, находящиеся в кармане. Осмотревшись вокруг, шелли быстро начала бегать из угла в угол, что то разыскивая. Наконец, уже чуть подуставшая от всей беготни шелли, остановилась перед щелью между своим шкафом и стеной. Вроде там и места не так уж и много, а все равно что то туда да поместилось и видимо это "что то" и искала Шелли. Выпрямив свою руку на максимум вперёд, шелли, прикусив нижнюю губу, начала пытаться достать эту вещь. А как все знают, если что то очень сильно хочешь, невозможное станет возможным. Наконец ладонь ухватилась за чтото длинное и тонкое и потянуло на себя.
Пару махинаций и вот уже перед шелли стоит высокий манекен. У него тканевая мягкая голова, тело и плечи, а вместо ног длинная палка как у деревянной швабры. Встав руки в боки шелли с восторгом смотрела на манекен, представляя многочасовую кропотливую работу, без единого перерыва. Кайф.
Откатив манекен на середину комнаты(он на колёсиках), шелли потянулась за миллиметровой, карандашом, ластиком, тачилкой и своим блокнотом. Расположившись на полу, а амонит выпрямила спину как потягивающаяся кошка и взглянув на свой эскиз, взяла карандаш в руку. На клетчатом оранжевом листе сначала появилась одна полоска, затем вторая, изогнутая линия, ластик стер края, резкий отступ вниз, полоса соединяющая всю конструкцию, следы от ластика.
Прошло несколько часов, как наконец шелли не кинула карандаш в угол комнаты и поставив свои руки друг на друга, положила на них свою голову. Посидев так пару минут, шелли резко вскочила с пола, настолько резко что потемнело в глазах, и взяла в руки свою проделанную работу. На длинном листе бумаги красовался аккуратный эскиз двух брючных штанов и аккуратная жилеточка. Все точно так же как и на рисунке шелли, только в несколько раз больше.
Взяв со стола булавки, амонит раскрутила ткань и принялась прикреплять свой "рисунок" на него булавками разных цветов. Проделав свою работу, рука потянулась к стаканчику с канцелярией, достав от туда острые ножницы. Чуть дрожащие руки от напряжения, начали медленно вырезать ткань по контуру.
На дворе уже была глубокая ночь. Птицы сидели на ветках, закрыв глаза, высокие лампы горели, освещая свой участок земли тёплым и ярким светом. Кажется в такой поздний час не спали только надоедливые насекомые, которые так и пытались протиснуться сквозь черную сетку на окне, и шелли.
Взяв в руки бабинки с нитками, юркие ручки начали заправлять белоснежную швейную машинку. В данный час, только настольная лампа и маленькая лампочка швейной машинки, освещали комнату своим светом. Открепив миллиметровку от ткани, шелли села за машинку. Стул чуть заскрипел, в ножка начала чуть надавливать на педаль, позволяя игле швейной машинки опускаться вверх-вниз. Началась самая тяжёлая работёнка. Игла скользила по светло-фиолетовой ткани как нож по маслу, оставляя после себя длинный след чуть темнее цвета ниток. Приходилось очень часто останавливать машинку чтобы то завязать узелок, то прошить или удалить ручные стяжки, то распороть и перешить заново, до этого пройденный след.
Утро. А точнее время уже потихоньку близилось к обеду. На столе, при до сих пор включённая лампа, лежали куски нарезанной ткани и ниток, мыло и мелки, раскрытые ножницы. На полу валялись остатки ненужной ткани, бабины различных оттенков фиолетового ниток, открытая пыльная коробка, доверху наполненная лентами и резинками для одежды.
Шелли стояла перед манекеном, поставив одну руку на бок. В ее руке находась игла с длинной нитью уходящую куда-то далеко в темные углы слабо освещённой комнаты.
На сонном лице красовалась легкая улыбка. На манекене висел жилет, светло-фиолетового цвета. Сбоку находился небольшой кармашек, а чёрные пуговицы так и блестели при свету настольной лампы. Шелли не могла не нарадоваться своей проделанной работы. Так хорошо она еще никогда не шила.
Ш:так, теперь брюки!
Нагнувшись, с пола амонит подняла длинную ткань, того же цвета что и жилет. Сев на свой круглый стульчик, шелли потянулась за серебристым наперстком. Легкими движениями на концах длиной ткани начал появляться чуть кривой след нитей. Сделав узелок и обрезав лишнее, шелли повернулась к швейной машинке лицом и положив ткань под лапку, нащупала ногой под столом педаль.
Игла двигалась быстро и резко, но тем не менее ровно и аккуратно. Из-за усталости глаза сами по себе закрывались, а нога сильнее давила на педальку.
Резко шелли продернуло как от ведра кипятка. Вскочив со своего места, своей свободной рукой, шелли начала сильно сжимать свою руку, прыгая на месте от боли. Вдоль руки, начиная с безымянного пальца заканчивая костяшкой проходил красный след, состоящий из множества небольших стежков. Фиолетовые нитки раскручивались с бабины, держась за пораненую кожу амонита. Да, шелли не уследив, прошила стежок по своему пальцу. Конечно это очень больно.
Взяв в руки ножницы, шелли отрезала кусок нитки и побежала в ванную. Включив холодную воду, амонит попыталась как нибудь аккуратно выхватить из под своей кожи фиолетовые нити. Сделать это было не так уж и просто. Вода, стекающая сниз, приобрела светло-кровавый цвет, но все же шелли удалось вызвалить нитку и, обработав рану, повязать на палец бинт.
Осталось ли после такого у шелли вообще желание продолжать шить? Да, осталось, только теперь исчезала сонливость, а больше добавилась осторожность. Вновь вернувшись за швейную машинку, шелли посмотрела на свой перебинтованный палец и принялась продолжать шить.
Итак, вот и снова вечер. В это время мультяшки уже потихоньку возвращаются в свои комнаты. Кусочков оставшейся ткани стало больше, точно так же как и остатков ненужных кусков нитей. Швейная машинка была выключена из розетки, горела лишь настольная лампа. На столе стояла нетронутая тарелка с кусочками нарезанных яблок. Теперь на манекене красовались фиолетовые строгие брюки с острыми стрелками, зауженными у бедер и свободными у ступней. Перед этим чудом, на дрожащих ногах стояла шелли, сонно хлопая глазками, пытаясь увидеть в своей работе хоть одну недоработку, но ее не было. На лице сверкала счастливая улыбка, перемешанная с усталостью и сонливостью.
В дверь раздались несколько стуков. Резко повернув голову назад, шелли посмотрела на дверь. Ничего не говоря, амонит положила на стол бабину с нитками, которую держала в руках, и подойдя к двери, тихонько ее открыла.
Конец пятьдесят седьмой главы.