Неокомсомольцы

                                                                                    28

Ранним утром я проснулся оттого, что меня трусил за руку Губа. Он смотрел на меня взглядом загнанного зверя, и как только я начал громко возмущаться, он прикрыл мне рот рукой и прошипел на ухо, - вставай быстро, тут мусора в общаге!

Слово «мусор» на меня всегда действовало отрезвляюще, как в принципе и на любого другого адекватного человека. Полностью придя в себя, я присел на кровать и начал прокручивать в мозгу последние события. Но мы тут в городе вроде ничего натворить еще не успели, и я вскоре заметил, - что ты паришься, чего нам ментов шугаться?

- Мешок, - трясущимися губами промолвил он.

- Бля ..., - прохрипел я, совершенно забыв про наш клад, который спокойно мог потянуть на семерик.

Осознав ситуацию, я привстал, и начал вместе с Губой нервно метаться по комнате.

- Женя мусор, сдал нас сука с потрохами, мне сразу не понравился его товарищ, решили не дожидаться, прямо в общаге нас взять, - причитал Губа.

Я версию Губы даже не рассматривал, кто - кто, но Женя на тайного агента местной жандармерии точно не тянул. Я даже не искал виновника, меня куда больше волновало другое - как из этого выпутаться. Взгляд Губы застыл на мешке. Громко цвиркнув, он нагнулся и резво переложил его под кровать Гумнюку. Проделав это, он мгновенно успокоился и уже, ни о чем не переживая, сел на кровать.

- Это вообще не вариант, - заметил я.

- Все ж видели, что это наш мешок и я, ни капельки не сомневаюсь, студенты с большим удовольствием в один голос это подтвердят.

Опять в глазах Губы появилась паника. Губа присел на корточки возле двери и, прищурившись, через замочную скважину изучал обстановку в коридоре.

- Что там? - взволнованно спросил я.

- Мусор сидит на стуле на месте Игоря, и к нему все студенты по очереди подходят с паспортами.

- Бля, два других мусора ходят по комнатам!

- Сука, они шманают вещи, - прошипел он

- Давай мешок быстро выкидываем в окно, - сказал я.

Губа посмотрел на меня безумными глазами и промолвил, - а вдруг не найдут?

- Ты что придурок, тут целый мешок, это статья за хранение от семи лет! - прошипел я.

Губа принялся поникшим взглядом бегло осматривать комнату, надеясь найти местечко, куда можно было бы запихнуть мешок. Одновременно страх и жадность раздирали его нутро, но он никак не мог смириться с мыслью, что мешок придется выбросить в окно.

- Давай быстро выкидывай, - торопил его я.

- Может раскидаем у Гумнюка под матрасом? - предложил Губа.

- Тупица, они могут зайти каждую секунду, выкидываем нахер в окно!

Губа неохотно взял мешок и поднес к окну.

- Высыпай мешок, найдут под окном полный мешок, нам его и навяжут. Студенты сразу стуканут, чей мешок.

- Может пронесет? - жалостно переспросил Губа.

- Ну что ты делаешь, - запричитал я, вырвал у него из рук мешок, перевернул его и начал вытрушивать траву.

- Ребята! - услышал я голос за спиной.

Мгновенно, на моем лбу проступил пот, и я застыл в ожидании захлопывающихся на запястьях наручниках.

- А что это вы делаете? - услышал я голос Игоря.

Я обернулся и увидел в дверях Игоря и еще двух студентов.

- Фу! - облегченно вздохнул я и продолжил вытрушивать из мешка зелье.

- А что это у вас? - промолвил Игорь.

- Да решили уборкой с утра заняться, этот Гуменюк тут такой срач развел, - промолвил Губа

Игорь подошел ближе, рассмотрел листья конопли и, от увиденного, чуть ли не потерял рассудок.

Я выкинул последнюю жменю в окно, и беззаботно промолвил, - ничего особенного, икебана!

Я посмотрел на Игоря – он выглядел плоховато. По всему было видно, что он догадался, что это за листья, и при первой же возможности расскажет брату, что я наркоман. Брат, по приезду, перескажет все это нашим родителям.

«Дела хреновые» - быстро подытожил я.

Мы избавились от содержимого мешка буквально в последнюю минуту, как только я положил мешок назад под кровать Гумнюка, в комнату зашел капитан милиции. Он недобро посмотрел на нас и попросил показать свои сумки. Увидев сложенный мешок, он самостоятельно вытащил его из под кровати. Внимательно изучая мешок и принюхиваясь, он, посмотрел Губе в глаза, и задал вопрос, - а чей это?

- А я почем знаю? - состроив на лице выражение простака, ответил Губа. «Только бы не смотрел в окно» - повторял про себя я.

- А кто здесь спит? - тыкая пальцем в кровать Гумнюка, спросил он у Игоря.

- Студент университета Шевченко Гумнюк, юрист, будущий ваш коллега - ответил тот.

- А где он?

- Он на агитации!

- Понятно, давайте паспорта, - обратился он ко мне с Губой.

Посмотрев на наши свидетельства о рождении, он моментально начал громко материться вслух, и, по приглашению Игоря, пошел что то выяснять в их комнату.

- Пронесло, облегченно вздохнул я.

Действительно пронесло, признал я, когда заметил нож-выкидуху, лежащий на тумбочке Губы. За такие ножи обычно не сажают, но если захотят, крови могут хорошо попить.

Губа, в это время, жалостным взглядом смотрел в окно и промолвил, - хоть бы сука не растащили!

После осмотра, у милиции были вопросы только ко мне и Губе. Мы единственные из агитбригады были не совершеннолетними, соответственно, у нас не было паспортов, и, по закону, мы не имели права поселяться в этом отеле. Уходя, мент предупредил, что если завтра нас здесь увидит, заберет в отделение. Каких либо вопросов по поведению и возможного употребления наркотиков не было, и мы поняли, что к приходу ментов Женя или другие наши друзья из больнички, не имеют никакого отношения, а это простая проверка регистрации, или, вероятней всего, проведенная по наводке местных конкурентов по избирательной кампании. В ответ на наши грязные технологии с обрывом листовок, запущенны их грязные технологии. А вещи, скорее всего, менты шмонали не по долгу службы, а по личной инициативе. В целом, привилегия лазить по карманчикам у всех, у кого душа возжелает, всегда была сильным мотивирующим фактором у жлобиков, после армии подбирающих себе профессию, и, получив синюю форму, они никогда не упускали малейшей возможности воспользоваться этим правом.

Как только милиционер покинул здание, Губа быстро выбежал на улицу и приступил хаотично собирать под окном остатки нашего урожая. Кроме меня, за этим зрелищем наблюдали студенты со всех окон.

Ко мне подошел брат с Игорем и, печально наблюдая за работой Губы, заявил, - да ребята, что - что, но это уже перебор.

- Что ты начинаешь, ты даже не знаешь что это, - оправдываясь, ответил я.

- К сожалению, догадываюсь, - грустно заметил брат.

- Скажи ему, чтобы он, когда соберет, это все выбросил в мусорник, иначе я с вами вообще разговаривать не буду, - добавил мой брат.

- Губа! - громко крикнул я.

- Чего? - задрал он голову вверх, в это время обеими руками он держал охапку листьев.

- Когда закончишь собирать, выкинь это все в мусорник!

- Да я как раз так и собирался сделать! - невозмутимо ответил он.

Зайдя обратно в номер, повеселевший Губа с порога обратился к Игорю, - Вот правду люди говорят, в тихом омуте черти водятся. Прикинь, нашел это под кроватью у Гавнюка, если бы быстро не сообразил, нам бы всем не поздоровилось.

Гумнюк уже вернулся и стоял за моей спиной. В ответ, он дрожащим голосом промолвил, - Он бреше, це не мое!

Игорь вступился за Гумнюка, - этот мешок вы зацепили с деревни, я сразу понял, что там что то не то.

- Мешок действительно наш, а Гавнюк, когда мы спали, видно ночью его чем то набил. Видать хотел отомстить за голубого своего друга, подставить нас, а потом и ментов вызвал, - до последнего выкручивался Губа.

- Что скучно ночи коротать без гомосека? - обратился он к Гумнюку.

Гуменюк завопил, - Це не я!

- Успокойся, я тебе верю, - обнадежил его Игорь.

- Ребята, давайте не будем выкручиваться, и искать виновных. Через десять минут зайдете к нам в штаб, - невесело добавил мой брат, и, в окружении своей свиты, покинул нашу комнату.

Как только они повернулись к нам спинами, Губа прошептал мне на ухо, - около половины мешка собрал, остальное разлетелось, или кто то уже пособирал.

- А куда ты его дел? - спросил я.

- Да нашел одно укромное местечко.

- Сука, не могли эти мусора прийти на пару часиков позже, - начал возмущаться Губа.

- Научись радоваться малому, начали бы шмон с нашей комнаты, так мы с тобой надолго бы застряли в этом наркоманском раю.

- Согласен, - вздохнув, промолвил он.

Когда мы зашли в штаб, нас там ждали наши координаторы Игорь, Вадим и мой брат. У всех троих лица были суровые, но мы и так знали, что нас ожидает неприятный разговор. Слово взял Игорь.

- Не буду разводить демагогию и продиктую наше общее решение: по многим причинам, вам надо возвращаться в Киев!

- Без проблем, выдай нам зарплату за все время, насколько договаривались в начале, сверхурочные за ночные походы, деньги на билеты и мы поедем! - заявил Губа.

Такого ответа они видно не ожидали, и озадаченно посмотрели друг на друга. После, минутную паузу нарушил Вадим.

- Ребята, вы понимаете, что вы дискредитируете всю нашу кампанию. Если бы у вас это нашли - вы можете себе хоть представить, чтобы было?

- Что именно нашли, уточняй! - заявил я.

- Боюсь даже догадываться, - заявил брат.

- Так нечего цеплять то, чего нет. Все это был обман зрения!

- А насчет дискредитации, вы бы лучше подумали, когда педика брали с собой из Киева, или когда посылали нас рвать чужие листовки ночью! - злобно добавил я.

Эти слова насторожили весь оргкомитет. Они захотели еще посовещаться, и попросили нас выйти на пять минут. Губа нервно закурил сигарету в коридоре и громко проговорил, так, чтобы было всем слышно, - Если нам не дадут всей зарплаты, я им сорву всю агитацию!

По истечению пяти минут, Игорь открыл дверь и попросил нас зайти.

- Мы тут посоветовались и решили все таки дать вам последний шанс. Мы вам найдем место в другом отеле, и вместе доработаем до конца кампании, как и договаривались. Нормально?

- Так даже лучше, если я не буду видеть каждое утро свинячью рожу Гавнюка, я стану самым счастливым человеком на свете! - повеселев, промолвил Губа.

- А чего нас не выгнали? - удивленно переспросил меня Губа на перекуре.

- Я думаю, еще нужны для срыва листовок ночью. Другого объяснения у меня нету.

- Что значит, в этом мире сделать себе имя, - радостно подчеркнул Губа.

- А потом это имя работает на тебя, даже когда накуривается до упада, - добавил я.