Глава 12
Чонгук
Когда отправившись на поиски Лисы, так нигде ее и не нашел, меня переполнило разочарование. Смена на спасательной вышке начиналась меньше чем через пятнадцать минут, а я понятия не имел, где она.
К счастью, на волейбольной площадке играли несколько девушек из ее домика.
— Эй! — крикнул я, поманив пальцем. Повернувшись ко мне, они озадачено нахмурились. — Подойдите сюда.
Словно стая или табун, они вчетвером подбежали ко мне. Я даже не в курсе, как зовут этих девчонок, хотя это и не имело значения.
— Что случилось? — спросила одна из них.
В глазах остальных горело любопытство. Разговаривая с ними, я превращал себя в мишень для всевозможных вопросов и слухов. Но выбора у меня не оставалось.
— Хотел спросить, может кто-нибудь из вас знает, где Лиса?
С одинаковыми ухмылками на лицах они повернулись друг к другу, а потом кто-то сказал:
— Она в классе прикладного искусства.
Меня захлестнула волна облегчения, и я умчался, выкрикивая благодарности через плечо. Слышал смех за спиной, но мне меня это не волновало. Следовало поговорить с Лисой, и это не могло больше ждать.
Последние два дня я вроде как избегал ее, и это было не круто. Но в тот вечер в бассейне, чем больше мы разговаривали, тем больше я злился. Хуже того, из-за постоянных расспросов о Тэхене чувствовал ревность. Знал же, что он ей нравится. Черт, я даже заманил ее в бассейн обещаниями рассказать о нем. А потом видел этот ее мечтательный взгляд каждый раз, когда она произносила его имя, и не знаю. Меня это взбесило.
И вызвало ревность. Никогда раньше я не ревновал. И сейчас в этом было трудно признаться даже самому себе. Тем более Тэхен эгоистичный идиот. Ему на всех наплевать, особенно на Лису. Он даже ее имени не помнит.
Этот мудак не достоин дышать с ней одним воздухом.
Не то чтобы от меня что-то зависело. Не признаваться же Лисе, что я симпатизирую ей. Эта девушка не может мне нравиться. Для меня она под запретом.
Недоступна.
Пытаясь заснуть вчера ночью, я задался вопросом, делает ли это ее еще более привлекательной в моих глазах. Блин, как же все запутано. Разве это может быть правдой? Я — лишь еще один пример, что мы хотим то, чего не можем иметь?
Кто его знает.
Несмотря на все предосторожности и попытки избегать Лису, я скучал по ней. Очень. Хотелось и дальше продолжать наши дурацкие уроки плавания. Заставлять ее улыбаться и подбадривать, чтобы она не останавливалась. Видеть, как румянец удовольствия заливает ее щеки, когда говорю, как хорошо она поработала. При виде ее счастливого лица, в груди что-то сжимается, и я едва могу дышать.
Хотите правду? Мне становится не по себе от собственной реакции на нее. Весьма непривычное чувство желать девушку, которую не могу заполучить. После смерти мамы я сердился, грустил и чертовски сильно хотел ее вернуть. Обозлился на весь мир, и какое-то время мне казалось, что лучше тоже отправиться на тот свет. Но, в конце концов, я продолжал жить, потому что так и должно быть. Как ни старайся ее замедлить, жизнь не позволяет сделать паузу. Это быстро до меня дошло.
Потеря матери — единственное, что я мог соотнести со своими непонятными чувствами к Лисе, и из-за этого в голове все еще больше запутывалось. Разве гибель родителя сравнима с прекращением любых контактов с понравившейся девчонкой? Я точно знал, что не влюблен в нее — ведь как это возможно? Мы едва знакомы. Но, вероятно, в моей жизни она первая девушка, которая для меня что-то значит.
И что с этим делать, я без понятия.
— Отношения могут вызвать проблемы, особенно если у тебя есть полномочия, — такими наставлениями встретил меня дядя, стоило мне только здесь появиться. — Ничего не имею против, если ты захочешь… встречаться с вожатой, пока это не влияет на твою работу. Хотя, честно говоря, я бы не советовал вступать с ними в связь. Этим летом тебе нужно быть внимательным и держаться подальше от неприятностей. Вот почему сразу предупреждаю: нельзя заводить отношения с отдыхающими. Они под запретом. Не забывай об этом.
На протяжении всей первой смены его слова не выходили у меня из головы. Тогда я не позволил ни одной приезжей девушке заинтересовать себя. А потом встретил Лису, и хотя поначалу считал ее занозой в заднице, потом она стала нравиться мне все больше и больше. До такой степени, что теперь не покидает моих мыслей…
Я целиком ушел в работу, пытаясь сосредоточиться на своих обязанностях, а не на желаниях. Дважды в неделю по утрам снова помогал Дао давать уроки плавания. С Чимином выкопал яму под костер для ночных мероприятий. А вчера вечером рассказывал историю о привидениях десятилеткам, напугав тех до смерти, так что они с воплями разбежались по своим домикам.
Это выглядело забавно. Мы с Чимином от души повеселились. Даже дядя посмеивался, заявив позже, что я «пришел в норму», и он рад этому.
Что бы это ни значило.
Приближаясь к зданию декоративно-прикладного искусства, я замедлил шаг, обдумывая, как именно обратиться к Лисе. Совсем не хотелось врываться в комнату и идти прямо к ней. Устраивать сцену тоже ни к чему. Ловкость — вот как называется эта игра.
Я проскользнул внутрь здания и задержался у задней стены, оставаясь незаметным. Нэнси сидела за столом, склонив голову и что-то собирая. Я внимательно осмотрел комнату, пытаясь отыскать знакомую голову Лисы. Только когда увидел ее, боль в сердце, о существовании которой я даже не подозревал, внезапно ослабла.
Она сидела за одной из передних парт, собирая нечто похожее на рамку для картины, сделанную из палочек от мороженого. Лиса здесь была весьма полезна: за каждой партой сидел кто-то из старшей группы, помогая младшим детям мастерить поделки. Забыв о своем изощренном плане, я направился прямо к ней и встал за спиной, ожидая, что девушка обратит на меня внимание. Но ничего не произошло, хотя она определенно меня видела. Я понял это по едва заметному движению ее головы в свою сторону.
Лиса не отрывала взгляда от наполовину законченной фоторамки и неестественно высоким голосом разговаривала с одной из девочек, которым помогала. Когда она попыталась выпрямить согнутую палочку, у нее задрожали руки, и я сдался. То, что мое присутствие заставляло ее так нервничать, одновременно и радовало меня, и огорчало.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лиса — произнес я.
— Уходи.
Она даже не подняла на меня головы, явно обиженная. Резко выдохнув, я опустился на колени рядом с ней, не заботясь о том, что за нами наблюдают. Девушки из ее домика уставились на нас широко раскрытыми глазами. Я устроил настоящее шоу, и сплетен за обеденным столом не оберешься, но меня это не волновало. До начала смены мне нужно было поговорить с Лисой.
— Знаю, в последние несколько дней мы не общались, но я был занят.
Она повернула голову, встречаясь со мной взглядом, как показалось, впервые за целую вечность. Посмотрев в ее прекрасные темно-синие глаза, я почувствовал боль в груди.
— Занят чем? Тем, что избегал меня?
Я усмехнулся, удивленный и впечатленный брошенным мне вызовом.
— Возможно.
Начал вставать, но она схватила меня за руку и потянула обратно к себе.
— Прежде чем смогу с тобой поговорить, мне нужно помочь всем закончить проекты.
— Точно, ведь фоторамка из палочек от мороженного — это неповторимое произведение искусства, — фыркнул я. И когда она сердито на меня посмотрела, сразу же пожалел о своем дерьмовом замечании. — Извини. Мне нужно идти на работу, так что почти нет времени.
Выражение ее лица смягчилось, хотя во взгляде все еще читался гнев.
— Так о чем ты хотел со мной поговорить?
Оглянувшись по сторонам, понизил голос.
— Я не могу сказать это при всех остальных.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд и отвернулась. Как будто не веря.
Я придвинулся ближе, а протискиваясь между стулом Лисы и сидящей рядом девочки, даже извинился, когда толкнул ее. Нагнулся над столом, располагая руки по обе стороны от Лисы, и прошептал ей на ухо: «Прости меня».
Она резко повернулась ко мне, и наши лица оказались слишком близко. Идеально для поцелуя. Не то чтобы я собирался делать нечто подобное посреди класса прикладного искусства.
— Это не отменяет случившегося, — произнесла она дрожащим голосом.
Придвинувшись еще ближе, наклонил голову, чтобы вдохнуть аромат ее волос. Да, я скучал по ней, но сейчас, когда она находилась так близко, в голову лезли самые разные мысли. Преимущественно неприличные. Те, которые нельзя воплотить в жизнь, так как заигрывать с отдыхающими строго запрещено.
— Мы договорились об уроке плавания сегодня вечером, но я не могу прийти, — неохотно отстраняясь, пробормотал я.
— Да пофиг. — С раздраженным выражением лица девушка отвела взгляд, и для меня это было невыносимо.
Она казалась рассерженной. Из-за неспособности сделать все правильно я чувствовал собственное бессилие.
— Сегодня вечером я иду в поход.
Очень не хотел этого делать, но дядя сказал, что у меня нет выбора. Это ежегодное мероприятие, и каждый вожатый нужен на смене. Даже Джину пришлось смириться.
Лиса по-прежнему молчала.
Я встал, продолжая наблюдать за ней.
— Ну же, Лиса. Поговори со мной.
Подняв глаза, она спокойно посмотрела на меня. Все в комнате буквально замерли. Даже Нэнси наблюдала за нами с неподдельным интересом.
Появившись здесь я, вероятно, поступил не самым лучшим образом.
Молча отошел от ее парты и направился в другой конец комнаты. Туда, где вдоль стены стоял шкаф, полностью забитый материалами для рукоделия. Ряд узких полок заполнял разноцветный картон, и я вытащил из стопки ярко-синий листок.
Схватив черную ручку из стоящей рядом банки, написал записку, делая паузы, обдумывая каждое слово, которое хотел сказать. Впервые мне было не все равно. Не хотелось все испортить.
Бросив ручку, сложил бумагу в самолетик, не торопясь, тщательно выглаживая каждый сгиб, чтобы он летел правильно.
Иначе буду чувствовать себя тупицей.
Решив, что этого достаточно, я пересек комнату и приблизился к столу Лисы. Держа бумажный самолетик между пальцами, репетировал бросок. Набирался храбрости. Огляделся и увидел, что несколько девушек из домика Лисы откровенно пялятся на меня. Ясно же, что к утру об этом узнает весь лагерь. И дядя Уджин, наверняка, тоже.
Но к черту все. Я итак выгляжу паршиво. Следовало бы уйти и забыть о том коротком времени, которое провел с Лисой, но у меня не выходит. Не получается думать о нарушении правил, о запретных отношениях. Стоило увидеть, насколько она обижена и рассержена, сразу захотелось вернуть ее благосклонность. Проводить с ней больше времени. Завтра. Сегодня я помогаю в походе. А завтрашний вечер посвящу Лисе. Помогу ей. Попытаюсь заставить ее улыбнуться.
Я направил самолет к ней и запустил. Он приземлился на стол рядом с ее локтем. Заметив его, Лиса удивленно посмотрела на меня.
Кивнув, я повернулся и вышел из класса.
Теперь все зависело от нее.
Лалиса
Я уставилась на лежащий на столе поверх моей дурацкой рамки аккуратно сложенный бумажный самолетик.
Он от Чонгука.
До сих пор не верилось, что он словно решительный герой любовного романа, так просто вошел в класс, желая со мной поговорить. От смущения я боялась даже посмотреть на него, а когда наконец осмелилась, у меня перехватило дыхание. Растерявшись, я не знала, что сказать и как вообще реагировать.
Сегодня Чонгук надел красные шорты и белую футболку с жирной красной надписью «Спасатель» на груди. Загорелее, чем в прошлый раз, когда я его видела и с солнцезащитными очками на голове, как он часто любил носить.
И это… странно, что мне известен такой незначительный факт о нем. Так ведь? Мне вообще не стоило обращать внимания на такие мелкие детали. Чонгук мне не нравился. Ничего такого.
Мне должен нравиться Тэхен. В смысле, все пытались свести нас — даже Чонгук! — и я была благодарна им за сватовство. Вчера я провела с этим парнем целый час. Мы тусовались в свободное время, и он сыпал своими — да, Чонгук оказался прав — действительно плохими, сверхпохабными шутками, но мне они смешными не показались. Он даже пытался уговорить меня помочь подшутить над вожатыми, и поначалу я согласилась поучаствовать. Пока он не захотел, чтобы я прокралась в комнату Джина и украла его нижнее белье. Мне нравятся безобидные приколы, но воровать трусы у взрослого мужчины?
Эм, нет, спасибо.
Джису, наконец, спасла меня, бормоча что-то о парнях, которые ниже моего достоинства, и о том, как я трачу свое время. Возможно, ее слова имели смысл, но меня переполняла решимость сосредоточиться на Тэхене, тем более с тех пор, как Чонгук стал меня игнорировать.
Я даже околачивалась возле бассейна и тренировалась болтать ногами в воде. Там было не слишком глубоко и плавали младшие дети, так что мне никто ничего не сказал. Я притворилась, что помогаю малышам, и мы так сильно плескались, что они смеялись и требовали еще.
Я пробыла с ними больше часа. Даже по-собачьи плавала на мелководье. До сих пор не могу в это поверить.
Чонгук бы мной гордился.
Сделав глубокий, судорожный вдох, я потянулась за бумажным самолетиком, чувствуя, как все тело покалывает от предвкушения. Есть ли внутри послание? Или Чонгук просто бросил его в меня, чтобы позлить? Нет, там должно быть сообщение… ага, на одном из крыльев черным маркером нацарапано «открой меня».
Так что я открыла.
Он сконструировал самолетик, много раз по-хитрому сложив лист бумаги и, хотя я ничего не смыслю в искусстве оригами, должна признать, меня это впечатлило. Чонгук, несомненно, разбирается в подобном. Парень — полнейшая загадка. Я пообещала себе не пытаться его понять. Это бессмысленно, учитывая, что мы все равно не можем быть вместе. Вожатым не разрешено вступать в отношения с отдыхающими, а мне не нужны неприятности. Рюджин рассказывала историю об одной девочке, которую отправили домой из-за того, что застукали с вожатым.
Случись такое со мной, родители очень во мне разочаруются.
Может быть, именно поэтому Чонгук игнорировал меня последние два дня. Он прекрасно понимал, что не стоит нам находиться рядом друг с другом. Это ранило меня, но что поделать? Таковы правила.
Хотя правила для того и созданы, чтобы их нарушать…
Когда осознала, что Чонгук избегает меня, не стала искать с ним встречи, решив, что лучше держать дистанцию. Хотя это оказалось довольно сложно. Я ловила себя на том, что смотрю на него каждый раз, когда он оказывается поблизости, но, боясь быть пойманной, сразу отворачивалась. А еще мне показалось странным, что этот парень много времени проводит в одиночестве.
По какой-то причине не получалось устоять перед Чонгуком. И меня это очень удивляло. Все началось из-за Тэхена, но я была уверена, что больше он мне не нравится.
А Чонгук… о черт, я точно запала на него.
Развернув листок, разгладила рукой морщинки, не разрешая себе прочесть записку. Хотелось оттянуть момент. Вместо этого стала изучать почерк. Чонгук писал поперек страницы, сплошь острые косые черточки и угловатые буквы. Мне понравилось. Почерк подходил ему.
Наконец, не в силах больше сопротивляться, я начала читать.
Лиса!
Прости, что вел себя как придурок и избегал тебя. Надеюсь, что завтра в восемь часов вечера мы встретимся в бассейне, чтобы наверстать упущенное время. Может быть, у нас даже выйдет поговорить, но только не о Тэхене. Я все еще должен тебе последние несколько уроков. В конечном итоге, ты научишься плавать, обещаю.
Твой Чонгук.
Мне потребовалось все самообладание, чтобы не прижать записку к груди и не вздохнуть, как влюбленная дурочка. Завтра мы определенно встретимся. Чего он не знал, так это того, что сегодня я тоже иду в поход, хотя, вероятно, поговорить у нас не будет возможности.
Кстати, что он имел в виду под этим вот «твой Чонгук»? Это показалось мне очень… личным. Как будто он мой парень, хотя не стоило торопиться с выводами. Понятия не имею, как справляться с такого рода заявлениями.
Хотя мне этого очень хотелось бы.
Нахмурившись, я пробежала пальцами по словам, которые Чонгук написал специально для меня, прослеживая каждую букву, запоминая каждое слово…
— Что там?
Резко подняв голову, увидела Рюджин, с любопытной улыбкой на губах облокотившуюся на спинку пустого стула напротив меня. Я тут же сложила записку в квадратик и сжала ее в ладони.
— Хм, ничего особенного.
— Угу. — Она не поверила ни единому моему слову, но показывать ей послание я не собиралась. Это личное.
И принадлежит мне.
— Он тебе нравится? — Я нахмурилась, а она продолжила, закатив глаза: — Чонгук. Между вами что-то есть?
— Нет, — резко возразила, сжимая бумажку в руке так сильно, что острые углы впились в ладонь. — Конечно, нет. Мы просто…
— Друзья? — приподняв бровь, предложила Рюджин. Она отпустила стул и сделала шаг назад, ее тон был дружелюбным, но в то же время предупреждающим. — Ты же знаешь, что он нравится Джой. Очень.
Я ничего не ответила. Что от этого изменится? Просто не стала спорить, понимая, что Рюджин права. Кроме того, не думаю, что Чонгук вообще знает о существовании Джой. Доставляло ли мне это удовольствие?
Да, но вслух этого я никогда не признаю.
— А разве ему не нравится Наëн? — спросила Рюджин.
— Нет, — пробормотала я, а заметив ухмылку на ее лице, почувствовала, что выставляю себя дурочкой, защищаясь.
Как там говорится в старой поговорке? С такими друзьями и врагов не нужно? С каждым днем я все больше убеждалась, что эти слова относятся ко всем девушкам из моего домика, за исключением Розэ.
И это отстой.