Untitled Part 21
А дом все стоял, на том же самом месте. Только стал выглядеть еще более одиноко. Некогда приветливые домики соседей теперь сторонились его. Может, боялись старости, ею веяло от дома за километр. Калитка немного покосилась и взяла ужасную привычку противно, по-стариковски скрипеть, будто ворчала на неожиданного гостя, что потревожил тишину, в которой уже давно потонул дом.
Не успела Катя взойти на крыльцо, как к ней уже выскочила бабушка. Елизавета Андреевна, несмотря на то, что уже очень давно не видела внучки, совсем не излучала радости встречи. Наоборот, в ее резки движениях, нездорово блестящих глазах читался страх, будто стоит Кате оказаться на пороге их дома, как ударит гром, и все рухнет.
- Чего пришла? – зашипела Елизавета Андреевна. – Знаем мы, с кем ты якшалась! – уперла старушка руки в бока, презрительно глядя на внучку, словно бабушка брезговала даже одним с ней воздухом дышать.
Невысокого роста старушка грозной, непреклонной фигурой полнейшего неприятия возвышалась над младшей внучкой.
Катя невесело усмехнулась, ничуть не удивившись такой «радушной» встрече.
- Она еще и улыбается! – всплеснула руками в крайнем раздражении Елизавета Андреевна.
Не желая тратить на весь этот спектакль ни минуты, Сурикова-младшая обогнула бабушку и решительным шагом направилась в дом.
- Ты куда? – закудахтала старушка.
Елизавета Андреевна, несмотря на возраст, проворно юркнула перед внучкой и преградила той дорогу.
- Не пущу! – грозно заявила она. – Что б заразу по дому разносила?
- Это и мой дом тоже! – нарушила молчания Катя. – Мне в нем долю родители оставили. По закону, - нагло, с расстановкой произнесла девушка. – Не нравится – выкупай!
- Ах, ты, негодяйка! – зашипела от возмущения Елизавет Андреевна.
Катя прошла мимо старушки и вошла наконец-таки в дом. По лестнице на подмогу бабушке спускалась Оля.
- Катя? – несказанно удивилась она.
- Где документы? – не взглянув на сестру, задала вопрос Сурикова-младшая.
- Какие документы? – ахнула Елизавета Андреевна. – Не дам! Не позволю!
Но девушка уже шарилась в серванте в поиске нужной бумаги. Не так она представляла себе приезд домой и встречу с родственниками. Думала, побурчат да смирятся. А оно вон как получилось. Катя еле сдерживалась, знакомые горячие слезы жгучей обиды подступали, готовились предательски скатиться по щекам. Девушка уже и позабыла, как часто ей приходилось плакать по ночам в этом доме, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал.
Бабушка пыталась оттеснить младшую внучку, вырывала все бумаги, что оказывались у девушки в руках. Оля пыталась втиснуться между ними, прекратить этот фарс. Все смешалось: крики, ругань, шелест бумаг, что-то порвалось, кому-то наступили на ногу. И вдруг тишина. А затем громкий стон пожилой женщины. И вновь суматоха. Топот ног. Кто-то побежал за водой, кто-то за таблетками. Непослушные пальцы поворачивают диск телефона, набирают номер скорой. Надрывный, тягучий вой серены.
И опять тишина.
Оля и Катя сидят за столом на кухне. Настенные часы размеренно отмеривают время. Тик-так, тик-так. В воздухе плавно перемещаются крупицы пыли.
- Ты чего вернулась? – нарушила молчание Оля.
Голос бесцветный, без упрека или насмешки.
- Таня квартиру продает, - честно ответила Катя.
Голоса сестер звучали приглушенно, как у чужих.
- Ухватила, значит, иностранного принца, - усмехнулась Сурикова-старшая. – Тебе что никого не нашла? – она как-то странно покосилась на сестру.
- Я не проститутка, если тебе это интересно, - прищурилась девушка, верно истолковав ход мыслей старшей сестры.
- М-м, - качнула головой Оля, - а на какие деньги ты тогда жила? – с сарказмом в голосе поинтересовалась она. – В магазине продукты денег стоят. Коммуналка! Я, между прочим, на двух работах вкалываю. Бабушке на лекарства.
Оля как будто не могла остановиться. Все говорила и говорила. И вдруг резко, с какой-то потаенной болью, отвернулась от сестры.
- Че ж ты с Белым рассталась! – зло процедила Катя. – Сейчас бы жила, как мадам! – фыркнула Сурикова-младшая. – Или это он тебя бросил? Всю такую из себя леди? – глаза девушки победно свернули. – Бросил! Бросил!
Она бросалась словами, точно камнями.
- Да, бросил! Довольна! – вспылила Оля. – И так глупо еще, - уже тише добавила она. – Кто-то рассказал ему такую небылицу. Что я ему изменяю...
- А ты не изменяла? – усмехнулась Катя.
Сурикова-старшая недобро сверкнула глазами на сестру.
- Я не спала с ним. Я просто хотела работать, а не сидеть дома в ожидании мужа.
И вновь тишина.
- Ты скажи, ты зачем мое платье тогда испортила? – голос Оли звучал непривычно мягко, вкрадчиво.
На этот раз отвернулась Катя.
- Позавидовала, - выдохнула она тяжелое признание.
- Чему, дурочка? – ласково произнесла Сурикова-старшая. – Пусть я живу бедно, да только порядочно. Саша, он, ведь он же бандит, Катя понимаешь? – словно страшное откровение прошептала Оля. - В день, когда мы познакомились, его искала милиция. В день нашей свадьбы мы едва не подорвались на гранате, - в голосе девушки чувствовалась горечь.
- Но ты его любила, - Катя не спрашивала, она точно знала.
- Любила. И люблю до сих пор, - признала старшая сестра.
Сурикова-младшая с каким-то мазохистским наслаждением ковыряла старую рану, образовавшуюся в тот самый миг, когда жених-вулканолог ее сестры и таинственный, опасный спаситель слились в одного человека.
- Получается, он тебе тоже понравился? – примирительным, нарочито беззаботным тоном скорее утверждала, нежели интересовалась Оля.
Катя промолчала.
- Видишь, как хорошо, что судьба нас от него отвела! – притворно бодрым голосом объявила Оля. А у самой ком стоял в горле.
И Сурикова-младшая все прекрасно слышала.
- И что теперь? – вскинула голову Катя. – Будем тут жить-поживать?
- Как в Теремке, - с затаённой печалью рассмеялась старшая сестра. – Помнишь, я тебе в детстве читала.
Катя смотрела на сестру с недоверием. В ее глазах Оля выглядела какой-то помешанной, надломленной. И Сурикова-младшая все никак не могла понять: ременное ли это помешательство или постоянное? Не погонят ли ее вновь? А, если погонят, то когда? Когда ее вновь заставят почувствовать себя негодной, худшей версией внучки?
Катя вернулась в свою прежнюю комнату. Все в ней осталось прежнем, каким девушка помнила в свою последнюю ночь в доме, перед тем, как она украла платье сестры. Комната выглядела настолько нетронутой, что это даже пугало. Так обычно оставляют, когда человек пропадает бесследно, но все прекрасно понимают, что он наверняка мертв.
Потихоньку жизнь Кати начала, что называется, становиться нормальной. Она училась в институте, нашла подработку, пусть не самую престижную, простой уборщицей в подъезде, зато без криминала. Денег, конечно, хватало в притык. Но Сурикова-младшая твердо решила больше не ввязываться в неприятности. Ведь где неприятности – там и Белов.
- Как твой разговор с преподавателем? – поинтересовалась за ужином Оля.
Совместная жизнь двух сестер на удивление протекала мирно, даже вполне дружелюбно. Пусть до совместных походов в парк или просмотра фильма им было далеко, но Катю устраивала эта скучная, светлая обыденность. И порой, к своему стыду, Сурикова-младшая думала, как было бы здорово, если бы бабушка не возвращалась.
- Сказал, конкурс, - прожевав, ответила Катя. – Надо будет статью написать. Тему он дал. Потом скажет, берет меня в штат или нет.
- Все равно неплохо, - кивнула Оля.
Было, правда, во всем этом затишье что-то неправильное, будто перед грозой. И Сурикова-младшая ждала ее, полагая, что буря разразится с возвращением Елизаветы Андреевны.
Валерка с Веркой только посмеивались над перемирием двух сестер, добавляя Кате чувство паранойи.
И вот гроза разразилась. Черной тучей, ее предвестником, замаячила у вуза знакомая черная машина. Мужчина вальяжно прислонился к двери машины и неспешно, со вкусом курил сигарету.
Катя в каком-то оцепенении замерла напротив него.
- Сурикова, блин, мне долго за тобой еще бегать? – раздался его низкий, с легкой хрипотцой голос.
Краем глаза девушка заметила движение. То была ее старшая сестра. Она забежала передать ключи от дома, которые Катя забыла накануне.
Белов даже не заметил бывшую жену, сосредоточив всю свое внимание на ее младшей сестре.
- Так че?