Глава 1. Вступление
Что же такое свобода? Это право делать всë что захочется, или быть независимым от правительства, людей, и всего вокруг? Что же ты имел ввиду, под таким, на первый взгляд простым словом? К сожалению, я так и не разгадал смысл твоих слов. Ты всегда повторял одну и ту же фразу : хочу быть свободным... Будто тогда ты сидел в клетке на цепи. Но, нашу жизнь я не мог назвать свободной, даже не понимая смысла этого слова. Я вообще мало что понимал из твоих слов, уж прости.
Ты так смело смотрел в завтрашний день, почти никогда не оглядываясь назад. Глаза сверкали как самые яркие звезды в тëмном, ночном, необъятном небе. Ты постоянно поддерживал нас, даже когда самому было плохо, попадал в передряги, тоже из-за нас, и... тоже из-за нас... Мы были семьёй.
***
- Лунатик! - закричал я, поняв, что тот отстал. Он лежал на холодной земле, пытаясь встать. Оглянувшись, он увидел свою ногу. Уж не знаю, от чего он так перепугался, но я заметил те нотки безысходности в его ярких, до той поры глазах.- Что ты разлегся? Бежим! - сзади парня показался силуэт. Они заметили его. Повернув голову к нам, он уверено произнёс несколько слов, от которых у меня до их пор мурашки. В тот момент, меня пробрал дикий ужас.
Я не хотел оставлять его, но пришлось отступить.
***
Ты же обещал что вернёшься! Мы ждали тебя у подножья горы, но тебя не было. Сколько бы мы не дожидались, не видели тебя...
С той поры, мы не виделись, и больше никогда не увидимся. Мне тебя не хватает. Все это время. Все эти пять с половиной грëбаных лет. Так не хватает того тепла, поддержки, которую ты оказывал. Твоя улыбка могла осветить всë вокруг по среди глубокой, беспробудной ночи. Голос, чем-то напоминающий веселую игру колокольчиков, задорный характер. Такой веселый, порой смешной, глупый, наивный, добрый...
- Прошу, прости нас. Прости меня... - утопая в горе, промолвил едва слышно парень, падая на колени у алтаря с рисунком, на котором карандашом нарисован парень. Он ярко улыбался, и на рисунке хорошо предавалась радость. Видимо, автор портрета неплохо рисует, потому что рисунок копия настоящего человека. Он чем-то напоминал фотографию, но в тот момент, о такой роскоши как фотоаппарат, они и знать не знали.
К парню сзади подошла девушка. Глаза её были полны слёз. В комнате воцарила мрачная атмосфера убивающей изнутри скорби, печали, настоящего горя.
Свечка на алтаре погасла, не понятно из-за чего. Ветра не было, а свеча догорела лишь до половины. Девушка пыталась зажечь еë еще раз, но не выходило. Поставив другую свечу, она все равно не загоралась, сколько бы спичек не потратила на это. Оба перевели взгляд на рисунок, задумчиво вглядываясь в него.
***
- Акутагава-семпай! - окликнула девушка того приятным голосом. Акутагава в то время встал с дивана, начиная двигаться с остальными в сторону выхода из комнаты. Услышав своë имя, он недовольно, даже раздраженно выдохнул и металлическим, свойственным ему голос процелил:
- Я вас догоню. - те кивнули и покинули помещение. В нём остался только Рюноске и Хигучи, как они думали. Акутагава повернулся лицом к ней, подойдя немного ближе, но все равно держа дистанцию. Хигучи начала мямлить что-то нечленораздельное, на что получила осуждающий взгляд. Еë лицо залилось краской до кончиков ушей, понимая, что время пришло. Она так долго готовилась, старалась, чтобы сейчас сказать это. Но черт, как же это время быстро наступило! А сейчас одна минута тянется словно целая вечность. Бесконечная, прекрасная, но это так раздражало.
- Говори быстрее, мне идти надо. - грубо рявкнул тот, не повышая тона, но даже этого хватило, чтобы по Хигучи пробежались мурашки и неприятный холод. Она слегка поежилась. Сердце стучало как бешеное, отдавая в ушах. Голова болела, что мозг готов был взорваться. От нервов, у неё даже свело живот. Ещë чуть-чуть, и весь её обед полезет наружу. Но она быстро взяла себя в руки, сжав свои ладони настолько сильно, что побелели костяшки. Это не ушло от взора Акутагавы. Ему, не то что было не интересно, скорее всë равно. Он смотрел на мучения Хигучи, от незнания как начать разговор, с полностью не заинтересованным, безразличным лицом.
- А-Акутагава-семпай, я очень долго хотела вам это сказать, но не знала как, - начала та издалека, но по искозившемуся лицу Рюноске, поняла что нужно сразу переходить к сути. - В общем, вы мне очень давно... Н... н-нравитесь.. - краснея с каждой минутой все больше, продолжала она, - и-и, я даже с уверенностью могу заявить что... Акутагава-семпай, я вас люблю! - выпорола Хигучи на одном дыхании.
Она зажмурила глаза от смущения и страха, но через силу открыла их и кинула свой взор на Рюноске. Его не пробиваемое выражение лица и озлобленные глаза, служившие щитом от внешнего мира и людей в нëм, от признания в чувствах совершенно не изменилось. Он молчал, смотря на Хигучи, но его взгляд будто проходил сквозь неë. Слишком долгое молчание нервировало, Ичиë бросило в мелкую дрожж, с нетерпением ждала ответа.
- И... Что же ты хочешь от меня услышать? - еë ударило в самое сердце слишком, даже для Акутагавы, металлический окрас голоса. Он не был зол, или счастлив. Его будто вообще не было.
- Ч-что?
- Нет. - резко, безжалостно, грубо, подстать Акутагаве, отверг чувства Хигучи он. Собираясь уходить, она взяла того за руку, но Рюноске с силой вырвал её и оттолкнул Ичиë. - Я всë сказал. Она полностью уверена - усмехнулся он, - любовь... - брезгливо, будто от одного упоминания этого чувства, у Акутагавы начинались рвотные позывы. - Убожество... - добавил он на последок, и ушёл из комнаты, оставив Хигучи одну.
Она упала на пол, после того как Акутагава оттолкнул её. Хигучи посмотрела тому в след, и когда убедилась что, как она думала, находится одна в комнате, то дала волю эмоциям. Закрыв рот рукой, из глаз потекли горячие слезы. Ком в горле обжигал его. Сердце разрывалось от тоски, и другого, более тяжкого, нахлынувшего на душу чувства. Она стала тихо всхлипывать, сжавшись в комок. Хигучи, конечно, понимала, что с большой вероятностью получит отказ, но не такой грубый. И все же, крупица надежды присутствовала в ее, тогда ещё не разбитом сердце.
Послышался маленький шорох из тёмного угла комнаты. Он был настолько мрачен, что там мог укрываться, и укрывался человек. Как только послышались шаги, Хигучи опомнилась. Не уж то этот человек всë время стоял в том углу, слушая их разговор, а потом смотрел на неë, когда та убивалась от не взаимности чувств? Она быстро подняла свои глаза, и увидела Гин. Парень, что чем-то схож по внешности с Рюноске. Молчаливый, не людимый, постоянно в своей белой маске. Он почти ни с кем не разговаривал, а если и так, то писал слова на листочке. В такие моменты всегда закрадывался вопрос: умеет ли Гин вообще разговаривать? Он выудил из кармана штанов платок и сел на пол к Хигучи.
- Не стоит так убиваться, - сказал он. Точнее она. Голос был так приятен слуху, словно медленно протекающая, спокойная река. Ичиë подавилась воздухом, когда впервые слышала еë голос. Затем, Гин сняла свою маску, в первые перед Хигучи, и продолжила, - Мой брат - однолюб. Если кто-то однажды достучится до его сердца, то больше никто не способен будет этого сделать.
- Т-ты девушка, - принимая у той платок, константировала она. А потом, прокрутив следующие слова, помощница Акутагавы чуть дара речи не лишилась. - Брата!? Так ты сестра Акутагавы-семпая? А я то думаю, что вы так похожи...
- Мы и в правду, чем-то походим друг на друга, - усмехнулась Гин. Они перебрались на чёрный диван.
- Так... Ты всё слышала?
- Абсолютно всë. Прости, мой брат слишком груб, и так не только по отношению к тебе. На это есть свои причины. - но Хигучи пропустила эти слова мимо ушей. В еë голове застряло лишь несколько слов, сказанных ранее.
- Ты говорила, - осторожна начала она, - что, если Акутагава-семпай кого-то полюбит, то больше никто не достучится до его сердца. Значит, есть такой человек, который смог? Это кажется чем-то за рамками возможного. Кто же это?
Гин как-то странно вздохнула. Глаза округлились, а по телу прошлись мурашки, которые заметила Хигучи. По её выражению лица и слишком долгому молчанию она поняла, что Гин что-то вспомнила, и это отнюдь не радостное воспоминание. Она резко встала с дивана, судорожно надевая свою маску обратно. Направившись к выходу из помещения, она сдержанным голос бросила:
- Он мертв.
А затем быстро скрылась за дверью. Идя по коридорам к выходу из здания, она ускоривала темп с каждым шагом. Нужен воздух. Нужна свобода. Иначе, она не выдержит. Гин вылетела из здания и пыталась привести сердцебиение и дыхание в порядок. Одно лишь упоминание заставило все накопившееся эмоции вырываться наружу, сметая все вокруг. Боль снова пробрала до самых костей. Душевная боль.
***
Акутагава старший шёл к штабу Портовой мафии. С виду, казалось, что он такой же как и всегда; ничто и никто его не волнует. Только собственная жизнь и цели. Люди никогда не могли, и не смогут понять, что твориться в самой глубине души Рюноске на самом деле.
Убожество... Убожество...
В голове засело одно это слово. Даже оно навивало тоску, чувство потери чего-то важного. Из памяти вышло воспоминание, которое Акутагава так старательно пытался спрятать, но не забыть.
***
- Убо... - начал было он, пока другой мальчишка не перебил его.
- Убожество? Так ты хотел сказать? - он ярко улыбнулся, и тыкнул Рюноске в носик. - я тебя слишком хорошо знаю, Áкела.
( Ударение на первое А).
***
Только он так хорошо знал и понимал Рюноске, и больше никто.
~ Продолжение следует~
Знаю, ничего не понятно, но уверяю вас, так и должно быть. Надеюсь хоть интересно)
Время 1.30 ночи, а я пишу эту работу. У меня бессонница, помогите. Но, выложу это скорее всего днëм.
Начать этот фанфик хотела ещё давно, но руки не доходили. Вот, наконец дошли.
Очень надеюсь что вам понравится, ведь я пипец как старалась.
До скорой встречи ❤❤❤