9 часть.
— Я фильм недавно нашёл. С Уиллом Смитом в главных ролях. Предлагаю посмотреть, — Чонгук на спину переворачивается, в камеру лыбится как идиот, хотя почему как. Простынь под ним приятно хрустит, и он не находит ничего лучше, чем зажмуриться от удовольствия на миг, чтобы повыпендриваться что ли? На самом деле насрать ему на эту чистую простынь. Но хочется лишний раз показать Чимину — вот он я, такой милый и сладкий, что аж жопка слипнется.
— О, ну раз с Уиллом Смитом, то давай, — Тэхен перемещается на кровать, беря в руки телефон, — Так, сейчас я переподключусь к тебе, на ноутбуке буду смотреть.
Звонок сбрасывается, а оба обречённо выдыхают. Чонгук переводит взгляд на потолок, уже не слушая надоедливого хена, думает много снова, а ответа на вопрос как не было, так и нет. Омега избегал эту тему на протяжении всего разговора, видимо ему и правда это не так важно. Он так ненавязчиво улыбается, светится как солнце, но от этих лучей кожу холодит, сердце. Руки сами тянутся к сигаретам в кармане джинс, что висят смирно на стуле рядом с кроватью, вот только зажигалки нет. Хен видимо унёс.
«Чего ты разнылся как баба из-за этих отношений, ну еп твою.»
Он отчего-то улыбается, заглушая внутреннюю боль и стараясь отбросить всё, переключить всё своё внимание на прекрасного омегу. Включает найденный фильм и смотрит вроде и на него, а вроде как Чимин-и дуется, хмурится и глубоко задумывается над сюжетом.
«Очень красивый» проносится в голове само, Чонгук всё продолжает рассматривать его лицо. Знакома уже абсолютно каждая мелочь. Контур аккуратных губ, родинка на…
— Принцесс, а где твоя родинка? У тебя на носу была родинка.
Тэхен выпадает. Сердце больно сжимается на миг, глаза округляются до неприличных размеров, а сам парень глубоко вдыхает, не выпуская воздух из лёгких. В ступоре. Омеге кажется что уже несколько минут, но проходит лишь пара мгновений. Он больно сжимает кулак, крашенными ногтями впиваясь в собственную ладошку, чтобы отвлечься. Тем временем телефон с подставки падает, и кнопка «завершить» нажимается будто сама.
— Придурок, нашёл, что спросить у омеги бл.
— Да я как-то… Не подумал… — Чонгук растерянно смотрит на сброшенный звонок. Из раскрытого окна дует прохладный ветер, немного успокаивая парня. По коже проходят мурашки, альфа прикрывает глаза, полностью погружаясь в мысли о Чимине. «Хотел как раньше провести с ним время, а всё испортил» думает, мысли эти так крепко заседают в голове, что иным и не пробиться.
Беспокоить ещё кого-то и выслушивать претензии отнюдь не хочется, комнату заполняет дым и совершенно похуй, что это вроде как опасно. Белые клубы медленно вылетают изо рта, рассыпаясь в воздухе. «Так же как и надежды» Чонгук горько усмехается, а после противно фыркает. Думать то он может так, но перед самим собой, статным и красивым альфой, становится неудобно. Он ведь лично смеялся над теми, у которых была «депрессия, меня бросил парень, жить теперь не хочу.»
— Хён, вот скажи, какого хера я стал таким размазней? Депрессия какая-то. Даже думать об этом тошно. — Чонгук крутит сигарету пальцами, подносит опасно близко к черным узорам на руках, а после делает очередную затяжку. И правда успокаивает. Или это уже самовнушение. Окурок летит в корзину.
— Втюрился ты, вот что. Оно и неудивительно. — очевидно. Гук тяжело встаёт с кровати, босыми ногами вставая на пол, отчего по телу опять проходится дрожь. Из окна так и поддувает, прответривается помещение, а вот разум отчего-то только замутняется. «Освещение у него было тусклое, может просто не заметил?»
— Вообще-то это из-за тебя! Возьми ответственность! — Чонгук идёт на балкон, по пути запинаясь о стул. Наплевав на всё, он ложится на продавленный и старый диван, морщась от неприятных ощущений. Пружины чуть ли не торчат, сломанные деревянные палки также впиваются в спину, разорванная обивка колит кожу. Парень кладет руки на спинку, косится на какое-то белесое пятно, а после в голос матерится, сразу одергивая руку. Заебись.
— Я тебе говорил пофорсить и бросить, дальше — твоих рук дело. — Юнги решает немного поддержать. Этот пиздюк дорог всё же, пусть он и ругает его, смеётся, но душа за него всё-таки болит. Видеть такого разбитого Чон Чонгука непривычно, от слова совсем. Да, он тот ещё дурак, но даже такой не заслужил всего этого дерьма. Вину чувствует? Как-то не очень, на самом деле здесь и правда только младший дал слабину, не сумев вовремя свернуть с опасной дороги. Но оттого он и хен, чтобы наставить на путь праведный, — Я не говорю, что любить плохо, просто ты слишком запутался.
— Это я уже понял.
— Я в этих делах не мастер, многого не посоветую. Просто извинись.
Разговор парней прерывают отчаянные стенания. Альфы непонимающе смотрят друг на друга, а после дружно переводят взгляд на окно напротив. В комнате горит свет, но за шторами ничего не видно. Жалостливые вопли медленно переходят в слова:
— Я такой идиоооот, — тянет низкий голос, а его носитель видимо старается не заплакать. Чонгук с Юнги только улыбаются, стараются не засмеяться, а после возражения второго омеги, и вовсе заходятся в весёлом смехе:
— Ким Тэхен, еп твою мать, заткнись!
— И какой же твой? — Чонгук принимает сидячее положение, садится на более менее ровную часть дивана и блаженно откидывает голову, продолжая неустанно смотреть на комнату омежек. Почему-то те сразу кажутся такими забавными, смешными и неловкими. Остаётся узнать, как они выглядят.
— Второй, — Юнги делает абсолютно то же самое, закидывает ногу на ногу и вспоминает странного парнишку. «Я забыл дать ему кофе» проносится, отчего он глупо лыбится, понимая, что повод встретиться с омегой ещё раз есть.
- Он мне уже нравится.
- Ещё бы.
***
Обещаю, я в ближайшее время сяду и отредактирую все части на наличие ошибок(если замечу, кнш:'")