Шрамы

Учеба давалась Наруто нелегко, зато на уроках литературы ему не было равных. Узумаки раньше даже не прикоснулся бы к книге, теперь же она заменяла друзей. Конечно, с ним всегда был Курама, но... все-таки быть одиноким — больно. «А с людьми ещё больнее», — напоминал себе раз за разом. Наруто старался ни с кем не общаться, и вот все забили на него. Большего и не надо. Жил сам по себе на съемной квартире, иногда в гости приезжала мама. Ходил в новую школу, совсем рядом с его теперешним местом жительства, а о старой... он очень старался не вспоминать, были на то причины. На улицу выходил за продуктами, лекарствами и новыми выпусками журнала и манги, бывало заглядывал в «Ичираку Рамен», иногда в кино. Вот в общем-то и все. Максимально непримечательная жизнь. Тело иногда болело. Мама говорила, что накопит денег для продолжения лечения, но в последнее время дела у неё были плохи. Наруто не хотел быть обузой, они и так потратили все до конца сбережения, лишь бы побороть болезнь. Врачи сказали, что она остановилась, хотя последствия останутся на коже навсегда. Кое-как вылечили лицо, там изначально лишь маленькие волдыри были, и то маленькие отметины от них остались. Вот только на отражение все равно спокойно не посмотришь, сразу начинают гореть щеки, словно порезы сделали только вчера. «Все верно, лучше быть одному, тогда никто не узнает», — Наруто ненавидел свое тело, он разбил единственное зеркало в ванной. Не важно, что не его, хозяйка квартиры не так часто наведывалась. А если что, то он купит,...только когда выселится.

Up in the morning/Утром,
Up in the evening/Вечером
Picking down talks/Разбираем слухи,
With the birds come out to eat/Когда птицы отправляются за пищей.

Никто не заподозрил, что Наруто — омега. Никого не волновало куда он пропадает раз в месяц на пять дней. Таблетки хорошо прикрывали его запах. Летние каникулы он провел у мамы, хотя наведываться в родной город очень не хотелось. Слишком больно давят воспоминания. А Кушина встретила его сама не своя. Все дело в том, что альфа внешне держалась изо всех сил только ради Наруто, теперь же, когда сын жил далеко, не было смысла держать маску... И перед Наруто предстала еле натянутая улыбка, мешки под глазами, растрепанные волосы, мятая одежда, запах перегара — все это стало Кушиной-сан. «Будет лучше, если мы научимся жить сначала, — с тоской думал Узумаки-младший, покидая маму в конце лета — Ведь... мы приносим друг другу слишком горькие воспоминания».

Новый учебный год начался обычно, никто блондина ни о чём не спрашивал. И он молчал в ответ. Одноклассники весело болтали о каникулах и жалели, что лето так быстро закончилось. Наруто для всех был пустым местом, у которого разве что иногда спрашивают про домашнее задание, сколько времени и прочая ерунда. Но, будучи подобием тени, парень мог наблюдать и слушать. Он знал, что Ино встречается с Сакурой, но они не против групповухи. Он знал, что Неджи имеет своих личных омег-шлюх и Хината, его сестра, входила в их список. Он знал, что Гаара принимает наркотики. Он знал, что Киба тайно любит Хинату. Он знал, что Шикамару и Чоджи встречаются, что тоже тайно, и они даже просили его прикрыть их. Шикамару вообще умный и неплохой, как оказалось, хоть Наруто и опасался его проницательности. Он завидовал их паре: Чоджи толстый и грубой наружности - не каждому нравится такие, больше худышек подавай с милым личиком и развратных в постели, чтобы из задницы текло, как из фонтана - но рядом с ним бета Шикамару преображался, становился похожим на альфу, и его запах чувствовался за километр. Наруто тоже хотел, чтобы его любили. Такого никогда не будет, хотя кто запретит ему мечтать? Наруто не толстый, не худой, он — «грязный и уродливый», как говорили одноклассники из прошлой школы. Наконец-то урок закончился.

В ноздри ударил очень сильный запах, такой, что ноги подкосились и стало не по себе. Тягучий, с легкой ноткой озоновой свежести, словно перед грозой, готовой разразиться и ударить. Мурашки по коже. И Наруто заметил, что не у него одного такая реакция. Впервые запах отталкивал и пугал, а вовсе не притягивал. Хотя... может и не совсем, все же притягивал, коли уж всем стал интересен его носитель. Наруто чувствовал, что этот запах для него значит что-то особенное, и стало интересно: «А у всех ли так?». Ноги несли за толпой, ведь не разбери, где эта дорожка аромата, который кажись захватил все здание, как купол, сбивая другие запахи, словно смывая водой. Слишком подогретое желание выдвигало его вперед, настолько, что он, незаметный псевдобета, оказался в первых рядах.

Up on the mountain/Вверх в гору,

Альфа не обращал внимания на прикованные к нему взгляды и едва уловимый шепот. Он шел, будто сам по себе, несмотря на то, что его явно вел учитель, словно сопровождающий.

— Он... он ученик? — тихо спросил кто-то рядом с Наруто.

— Да, наверное, — в голосе одного из учеников школы заметна неуверенность, ведь не может быть, чтобы этот альфа мог быть одним из них, — но такой запах бывает только у взрослых альф, и то не у всех.

«Точно, — Наруто слышал, что запах имеет свойство раскрываться или выветриваться в зависимости от обстоятельств, как бы проверяя на устойчивость, — жаль не с кем поделиться». Наруто коснулся рукой телефона. И как назло его кто-то толкнул, пытаясь разглядеть альфу получше, отчего телефон и даже тетрадь упали на пол.

Все устремили взгляд на возникший шум.

Down in the king's lear/Вниз к королю Лиру,
Pushing these boxes/Толкаем этот груз

На миг воцарилась тишина, Наруто казалось, что он допустил что-то непозволительное, а ведь так не хотел привлекать внимание. Но тут же случилось что-то действительно выходящее за пределы допустимого, так говорило сознание, ибо тот самый альфа, причина внимания целой толпы, просто поднял и протянул Наруто упавшие тетрадь и телефон.

Все раскрыли рты от удивления. Событие было сравнимо с тем, как если бы царь сделал реверанс холопу. А что до Наруто, то он нервно сглотнул, никак не ожидая такого, и черт его дернул, но его родители учили быть вежливым:

— Спасибо! — слишком громко сказал Узумаки уже удаляющемуся альфе, чем ещё больше приковал к себе внимание. И тут же закрыл рот рукой, причем именно той, в которой держал телефон. Естественно телефон упал. Опять. И опять Наруто красный, как вареный рак, а ещё...

Альфа подал легкий смешок, и вот давящая атмосфера ушла, оставаясь тяжелой, но приятной, как будто своей.

In the heat of the afternoon, afternoon/В полуденную жару.

Наруто понял, что попал, стоило этому хмурому парню улыбнуться и обратить свои бездонно-черные очи на него.

— Я это сам, сам подниму! То есть это, не то чтобы я ждал... — Наруто поторопился поднять телефон, будь Курама живым, то уже давно бы взбесился. А может он так хотел связать их? — Нет, просто я... это... самое...

— Расслабься, — альфа положил свои сильные руки на хрупкие, но стойкие плечи Наруто. — Тебя как зовут-то? — неожиданно поинтересовался альфа. — Меня Учиха Саске.

Стоит ли говорить, что толпа никуда не уходила, наоборот, желающих посмотреть стало больше. «Лучше не придумаешь, — саркастически заметил блондин, — и чего это он пристал ко мне?»

— Узумаки Наруто, — твердо ответил, скрывающий свою сущность, омега.

По-видимому альфе понравилось, то как он ответил:

— Бывай, Наруто, — с этими словами он ушел за молча ждавшим его учителем.

Узумаки стоял, как истукан, до него медленно доходила одна простая вещь — теперь все знают его имя. «Весь год коту под хвост!» — Наруто большими шагами направился в класс, стараясь ни на кого не смотреть.

В классе одноклассники уже успели окрестить его звездой шоу, а Какаши-сенсей вдруг заявляет, что у них появится новый ученик. И все замерли в предвкушении...

— Привет, я — Акаши Сай, — омега фальшиво улыбнулся.

«Вот облом, — разочаровано с классом выдохнул блондин, — а впрочем с чего бы? Это очень хорошо, что мы не в одном классе», — он даже не заметил, как на него пялится этот Сай.

И все-таки... от улыбки Саске его сердечко сделало тук-тук. И когда он добрался домой, то выложил Кураме все эмоции за день, а были они связанны только с Саске, так как ни о чем и ни о ком больше думать не мог:

— Ты видел его, Курама, правда он непохож на других? А его запах, я слышал, что такой бывает только у взрослых альф, у тех, что жизнь за плечами... А он мой ровесник! Ну... наверное. Хех, наверняка он очень интересный, хотел бы я узнать его поближе, — размечтался Узумаки.

— Кажется, я ему понравился... — уже тихо произнес он. — Эх, мне стоит спуститься с небес на землю, он такой красивый, высокий, сильный, ты видел его мускулатуру? Крепкую спину. А его глаза...? Он так посмотрел на меня...нет, такой урод, как я ему не подходит, как бы я хотел другое тело, совсем обычное... Ха! Знаешь, что?! У него просто отпадная задница. Буду представлять его во время течки, только представь, какой у него... — Наруто покраснел. — Кхм, надо бы делать уроки.

***

(четыре года назад)

Школа — это место, куда ты идешь учиться. И вот Наруто школа тоже преподала урок, но это не география или математика. Наруто после похищения провел очень много времени в больнице, ему так не терпелось вырваться оттуда, пойти в школу, завести друзей... Узумаки не очень хорошо понимал, зачем же мама говорит ему скрывать свое тело. Даже если есть проблемы на коже, делает ли его это настолько другим? Тем более разве это повод...? Повод для смеха, повод для издевательств? Причинять ещё большую боль. Он совсем не учел, что может оказаться негодным. Уродливым для одноклассников. Для общества:

— Урод.

— Урод!

— Фу, не подходи!

— Отвратительный.

— Блевать тянет.

Языки бывают острее ножей, но и ножи причиняют боль. В конце-концов...

We were never welcome here/Нам здесь никогда не были рады,

(два года назад)

Сын долго скрывал от Кушины правду. То, что происходило с ним в школе. Он хотел себе хотя бы видимость нормальной школьной жизни, сопричастность. Но однажды Наруто еле добрался до дома, а его щеки истекали кровью.

Общество решило, что лицо Наруто слишком хорошее для его покрытого шрамами тела. Непорядок. На лице тоже должен быть след. Наруто вырывался, кричал, умолял не делать этого, рыдал... и замер в крике, когда здоровые альфы сдерживали тело, омега облизываясь наносила надрез, их было шесть... вроде каждый новый наносил другой, но Наруто терялся от боли.

We were never welcome here at all/Нам здесь совсем не рады

Мама, мама, как она рыдала, как она тогда злилась на тех, что сотворили с её сыном. Снова! Злилась, кричала, материла! Крепко обнимала и обещала все исправить.

И она сдержала слово.

Так Наруто оказался в новой школе. В новом городе, подальше от обидчиков и всех тех, кто в курсе его уродства. Так он решил на новом месте быть незаметным для всех. Так будет всегда...

No/Нет.