Последняя из рода ведьм

Темная комната. Вокруг было много склянок и котлов. Напоминало комнату зельевара. Из тех самых котлов шел пар. Над ним кропотала рыжеволосая девушка, недовольно сдувая выбившие пряди из пучка. Её было сосредоточено и серьезно. В который раз у неё не получался нужный результат и это выводило её из себя. Она не понимала, что делает не так. Но так просто она сдаваться не собиралась. Не в её принципах.
В комнату вошла высокая стройная женщина. В свои шестьдесят она выглядела на все тридцать. Свою красоту и изысканность она не растеряла с возрастом.
– Опять ты здесь торчишь! Это занятие не для леди из благородной семьи!
– Мерлин! – девушка тяжелым взглядом посмотрела на вошедшую. – Сколько раз говорить, что без стука не входить.
– Не смей командовать, как мне ходить в моём же доме!
– Это дом моей матери, твоей дочери на минуточку.
– Ах ты, наглая девчонка! Перечить мне вздумала?
– Нет, что ты, Кларисса. Просто сказала явный факт.
– Ты такая же не благодарная, как и твоя мать! Вы должны кричать от восторга, что родились в такой семьи! Что у вас есть силы, дарованный богами!
– Может мне ещё на колени падать перед твоими богами?! – усмехнулась рыжеволосая.
– Ах ты ж... Круциутас! – взмахнула палочкой женщина и её внучка упала на пол, кривясь от боли. Она не проронила ни звука. Она знала, что за это последует вдвойне больше и не только Круциутас.
– Теряешь хватку, бабуля. – сказала девушка, поднимаясь на ноги. – Годы берут своё. – она привыкла к такими выпадам от Клариссы. Она могла пылинки сдувать с неё, боготворя, а могла и применять непростительные. Пусть лучше они, чем подвязывание конечностей на сутки.
– Ты не исправима. Как я могла воспитать такую...
– Какую такую? Я такая, какой ты хотела видеть. Наглую, высокомерную, холодную аристократку, которая никогда не сдаётся и знает себе цену.
– Пф, матери об этом ни слова. – и женщина недовольно вышла, громко захлопывая за собой дверь.
Рыжеволосая тут же осела на пол, тихо всхлипывая. Она устала от всего. Ей хотелось, как и Сириусу сбежать из с дома, получить долгожданную свободу, о котором она так мечтала. Но этому не бывать. Она была заперта в этом доме, своими традициями и обычаями. Она не могла отказаться от своего предназначения. Через несколько месяцев ей исполнится 16 и она станет главой рода, возлагая на себя бремя своей семьи. Много раз она думала о побеге, но вспоминала свою добрую, заботливую мать. Она единственный лучик света в этом доме. Отца она не любила, его почти и не было в её жизни. Мерзкий, двуличный слизняк, что ставил себя и свои такие же мерзкие делишки выше семьи. Он только и светился от того, что женился на Рэнфорд. Самодовольный павлин, являющийся её отцом. 
Я поднялась на ноги, вытирая не желавшие слезы и подошла к очередному испорченному зелью. Она прошла сквозь ряды ингредиентов, подходя к полке, где лежала книга её записей. В ней она помечала свои ошибки и не только. В ней хранились ценные знания, которые она обрела за годы исследований. Зельеварение было её отдушиной. Она жила зельями, но и темные заклинания были её страстью. Она создавала свои, также записывая их в книгу. Тёмной магией она увлеклась ещё на 3 курсе и по сей день занимается её. Она плюхнулась на мягкое кресло и пролистнула книгу с начала до конца и громко захлопнула.
– Чёртова бабка. – выругалась рыжеволосая. — Строит из себя хозяйку. Скоро всё изменится, я стану главой и она и пальцем не тронет меня. Она будет под моей властью. Я не позволю ей помыкать собой, как это делала мать. И всеровно, что мама с самого рождения была больным ребенком и вести дела, как глава семьи, она не могла, хоть ей и являлась. Поэтому все дела решала Кларисса, я это исправлю. Я сделаю так, чтобы дурная слава не ходила о Роде Ведьм. Я это изменю...

***
Утром я всё думала о том сне, что скорее был похож на воспоминания. Мне показалось, что раз я могла видеть будущее , то и смогла увидеть виденье из прошлого. Я подумала, что может что-то про это писала мать и пролистала её дневник, как наткнулась на аккуратно сложенный листок почти в самом конце. И как я раньше его не заметила. Я развернула его.

Привет, милая. Если ты читаешь это, то меня уже нет в живых. Ты наверное думаешь, что ты виновата в моей смерти. Но нет. Ты не в чём не виновата. Это было моё решение. Я знала, что умру. Это меня не пугало и я уж точно не жалела о своём решении. Единственное, о чем я жалею, так это то, что я оставляю тебя одну. Прости меня за это. Я оставила тебя одну в этом ужасно прогнившем мире. На тебя возложится огромная ответственность и всё бремя ляжет на твои плечи и тебе придется в одиночку справляться с этим. Но я буду надеяться, что хотя бы ты росла в хороших условиях и была чудным ребенком и надеюсь, что сейчас ты выросла замечательной юной леди с доброй душой без всяких замашек, как у многих чистокровных волшебников, которые только и могли, как кричать об этом на каждом углу. Ты особенная. И не из-за того, что родилась в семье Рэнфорд со всеми четырьмя стихиями. Для меня ты особенная, потому что ты моё чудо, мой дар, подаренный свыше. Я была рада, что смогла хотя бы несколько минут подержать тебя на руках и посмотреть на твое лицо. Мгновенье, но я это запомню навсегда. Мне так хотелось увидеть твои первые шаги. Твои первые слова. Первый выброс магии. Так хотелось быть с тобой в эти моменты...
Я уверена, что к этому времени, как ты читаешь письмо, знаешь о пророчестве. Не стоит сильно думать о нём. Судьбу можно изменить, хоть за ней и последуют изменения, которых не должно было быть. Да и пророчество может и не сбыться, не всегда так, как говорят и как мы видим.
Никогда не падай духом, не сдавайся, будь сильной, моя девочка. И знай, мама любит тебя и всегда рядом, даже если меня нет.
С любовью твоя мама.
                                     Амелия Кларисса Рэнфорд.

Я и не заметила, как слезы потекли по глазам. Как стало трудно дышать. Как хотелось истошно кричать от боли.
– Мама...Мамочка... – вырвались жалобные слова. – Почему ты ушла?... Почему оставила меня?... Мне так не хватает тебя, мне так тяжело, мама...

***
Последующие дни, я исследовала поместье, обходя комнату за комнатой и всё пыталась найти ту, что видела в виденье. И мне это досталось, не без помощью Трикси конечно же.
Лаборатория матери находилась в подвале поместье, недалеко от небольшой тюрьмы. Я зашла внутрь и там было всё также, как и виденье. В правом углу стоял большой стол. На нём стояло три котла. Сбоку от стола стеллаж с разными банками каких-то редких на вид ингредиентов. У противоположной стене такие же стеллажи. Рядом стояло кресло бордового цвета и такое же цвета диван.Но кое-что меня привлекло. За диван, на маленьком столике находилось что-то скрытое под белой простынью. Что-то, что напоминало портрет. Я стянула ткань и увидела холст с матерью. На нём она была, как настоящая. Бледная кожа, голубые, будто живые - глаза. Рыжие волосы красивыми кудрями спадали на плечи. На секунду мне показалось, что она моргнула, но решила, что это всего лишь воображение и развернулась, собравшись уже уходить, как послышался сзади голос:
– Привет, Алексия. – раздался приятный женский голос.
Я медленно развернулась и шокировано уставилась на портрет. На живой портрет! Моя мать смотрела с него грустной улыбкой.
– Мама?... – я не могла поверить своим глазам.
– Да, милая, это я.
– Но как? – я подошла к портрету со слезами на глазах.
– Ты же не думала, что я оставляю тебя совсем одну? Перед смертью я заключила свою душу в портрет и велела домовикам отнести меня сюда. Я знала, что ты придёшь, я ждала тебя.
– Этого не может быть... я сплю наверное... – я отрицательно мотала головой, не веря в происходящее. — Да, это очередной сон. Сейчас я проснусь и всё.
– Можешь так и думать, но ничего не изменится. Это не сон, милая. Это реальность. Умей различать явь и сон.
– Это правда ты, мама?...
– Это действительно я.
Я села на диван напротив портрета, всё ещё не верующе смотря на него. По моим щекам шли слёзы. Мне было и больно и радостно одновременно.
– Не плачь, детка.
– Слёзы - слабость, да? – тихо посмеялась я, вытирая слезы.
– Нет, вовсе нет. Слёзы - это не слабость, это признак того, что ты жив. Плакать - это абсолютно нормально. Не стоит это стыдиться. Плачь, если тебе больно. Плачь, если ты радуешься.
– Такими темпами, я только и буду вечно плакать.
– Отчего же? Вечно радуешься или..,
– Вечно больно.
– Ох, милая. Расскажи, что было с тобой? Как ты жила все эти годы?
– Жила в сплошном обмане. – выдохнула я. – Моя жизнь не была радужной. До десяти лет я жила в обшарпанном приюте, где надо мной всегда издевались, считали, что я не такая, как они.
– Подожди-ка... Ты жила в приюте?...
– Да. Ты не знала об этом?
– Ты не должна была там быть. Тебя должна была забрать к себе Нарцисса, она позаботилась бы о тебе. – и тут её осенило. – Чёртов Дамблдор, это его рук дело! – разозлилась мама.
– Ты права. За всем стоит Дамблдор.
– И ты не знала, кем являешься на самом деле. – догадалась Амелия.
– Не знала. Узнала совсем недавно и то сама. Никто не говорил мне про это, скрывали все правду от меня. Если бы не Теодор, я бы и дальше жила в неведении.
– Кто это Теодор? Твой парень?
– Мой друг. Благодаря ему я узнала всю правду и он помогал мне во всём, был рядом, когда никого не было.
– Должно были он очень хороший друг.
– Да, очень. Но я обидела его.
– Чем же?
– Скрывала правду о том, что влюблена в одного парня и тайно встречалась с ним. – мне было неловко признаваться в этом маме.
– Влюблена значит... Кто этот счастливчик?
– Драко Малфой. – прошептала я.
– Ох, сын Нарциссы. – улыбнулась рыжеволосая. – Когда мы были с ней беременны, мечтали, чтобы наши дети в будущем поженились. А он любит тебя?
– Я не знаю. – грустно ответила я. — Он никогда мне этого не говорил. Да и до недавнего времени, думал, что я обычная гриффиндорская сиротка. Такой, как он не стал бы встречаться с такой, как я.
– Чистокровные традиции. Минуточку... Гриффиндорская? Ты учишься на Гриффиндоре?
– Да, но меня туда отправила не распределяющая шляпа.
– Дамблдор, да? – отвечать даже не пришлось, она итак знала ответ. – Никогда не могла понять, что в голове этого человека. Какие у него мотивы? Что ему надо?
– Чтобы я не свернула на скользкую дорожку и держалась подальше от мира чистокровных волшебников. Это одна из причин, почему от меня скрывали моё происхождение.
– Мерлин! Этот чертов старик всё тревожится о пророчестве. Боится, что затмишь самого Тома Редлла!
– А кто такой Том Редлл!
– Волондеморт, он же Тёмный Лорд.
– Пророчество может не сбыться? – с надеждой спросила я.
– Это зависит от тебя. Пророчество можно обойти стороной, но последуют колоссальные изменения. То что, было предназначено тебе судьбой, станет судьбой для другого человека, но за всё придётся платить.
– Ты меняла судьбу?
– Меняла и не раз.
– И чем ты поплатилась?
– Жизнью...
– Что?...Как?...
– В первый раз, когда я изменила судьбу, это было после того, как я стала главой рода. Я убила свою бабушку, сожгла её заживо, вышла из себя. Она должна была ещё жить, но я всё изменила. Но я не жалею. Терпеть её не могла. В следующий раз, изменила судьбу уже  не я, изменил тот, с кем я должна быть вместе и всё полностью пошло по другому. А чью судьбу ты изменила?
– Сириуса Блэка. Он должен быть умереть от рук Беллатрисы Лестрейндж, но я не дала этому случиться.
– Значит, Сириус мог умереть... – как-то грустно сказала мама и я всё поняла.
– Ты любила его, да? С ним ты должна быть, вы даже были обручены.
– Всё так, но он сбежал из дома и помолвка рассторглась.
– Ты хотела быть с ним?
– Хотела, но я была не такая смелая и не могла отказаться от своей семьи . Я завидовала Сириусу. Он всегда был безбашенным, делал то, что он хотел, не боясь последствий. Он жаждал свободы и получил её. Я тоже хотела этого, хотела быть свободной от ответственности.
– Но что больше всего тебя останавливало получить свободу?
– Наверное больная мать и... – она замолчала, собираясь с мыслями. — И мой лучший друг, Регулус Блэк, младший брат Сириуса.
– Когда умерла бабушка Габриэль?
– Когда я вышла замуж за твоего отца. Она всю жизнь была больной и после болезнь взяла вверх.
– А что с Регулусом?
В глазах у мамы стояла боль, стоило сказать это имя.
– Он умер, когда ему было 17. Больше я не могу ничего рассказывать, слишком больно вспоминать. Там, на верхней полке стеллажа, стоят банки с моими воспоминаниями, а в шкафе стоит омут памяти. Захочешь посмотришь, а теперь мне пора.
– Куда? Почему?
– Я не могу долго задерживаться. Поговорим позже. До встречи. – она исчезла и стала обычной картиной.
– Я верну тебя, я найду способ воскресить тебя, мама...