10 часть
В универе до жути тихо. Такое ощущение что все резко забыли как разговаривать. Идя к кабинету каждый мой шаг раздавался эхом по коридору. Кого чёрта?
Не выдерживаю и подхожу к девчонке из моей группы. Саманта? Так её вроде зовут.
-Эй, Саманта? Ты не знаешь почему так тихо?
Мои слова эхом разносятся по коридору. Но в ответ я получаю лишь молчание
- Эй ты меня слышишь? - Кладу ей руку на плечо и слегка встряхиваю.
Сново молчание.
В универе объявили молчанку а меня забыли предупредить? Если нет, то не могу объяснить эту гробовую тишину.
Разворачиваюсь и иду к парню. Понятия не имею кто он, но надеюсь он скажет мне что тут происходит
- Эй парень, можешь сказать что тут происходит?
Я помахала рукой перед его лицом, но реакция оказалась нулевой. Его взгляд был абсолютно стеклянным, направленным сквозь меня.
Я отшатнулась от него и встала посреди коридора. Сложив ладони возле рта, я заорала во всё горло
— КТО-НИБУДЬ МОЖЕТ МНЕ ОБЪЯСНИТЬ, ЧТО ТУТ ЧЁРТ ВОЗЬМИ ПРОИСХОДИТ?!
Никто даже не пошевелился. Ладно. Это как минимум странно. Жутко. Ненормально. В этом крыле здания находилось дофига студентов. Я не могу быть настолько сумасшедшей, чтобы поверить, что все они одновременно решили замолчать.
Я снова обвела толпу взглядом, и по коже пробежал ледяной пот. Они не просто молчали. Они не двигались. Вообще. Словно живые статуи.
Паника накрыла с головой. Я рванула к входным дверям, схватилась за ручку и с силой дёрнула дверь. Заперто. Что за хрень?!
— Ксимена?…
Я замерла. Тело в секунду окаменело. Сердце забилось так неистово, что, казалось, ещё секунда — и оно проломит грудную клетку.
Медленно отпустив холодную ручку двери и повернулась на голос. До жути родной и знакомый голос.
— Мама? — глаза мгновенно обожгло поступающими к ним слезами.— Как?.. Ты же… Ты ведь умерла.
На ней было то самое белое платье с огромным, расползающимся алым пятном. Светлые волосы аккуратно собраны в косу, а из тёмно-синих глаз текли слёзы. Всё точно так же, как в нашу последнюю встречу.
— Ксимена, моя любимая… Самая сильная девочка в мире.
Я сделала шаг навстречу, и в нос тут же ударил отвратительный, удушливый запах крови и гнили. С трудом подавляя рвотный позывы и дрожь в коленях, я пошла к ней.Как только я подошла вплотную, мама притянула меня к себе и обняла. Крепко, с такой щемящей любовью, как умела только она.
— Это сон? Да? — прошептала я ей в плечо.
— Сон, милая.
— Почему… Почему ты мне снишься?
— Ты должна вспомнить, — её шёпот обжёг мне шею. — Вспомнить всё.
— Что всё мам?
— Я люблю тебя. Проснись.
С этим словами она с силой толкнула меня в грудь. Я полетела назад и упала в ледяную воду.
С хриплым криком я подскочила в кровати и села. Меня колотило крупной дрожью, из глаз градом лились слёзы, а в комнате, всё ещё стоял этот невыносимый, мерзкий запах гнили и сырости.
— Что вспомнить? — словно в бреду прошептала я в пустую темноту комнаты. — Что я должна вспомнить, мама?!
Из груди вырвался громкий, надрывный крик. Слёзы хлынули с новой силой.
— Что вспомнить, мама?! Что?..
Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, взахлёб, от невыносимой, разрывающей боли в груди
Через пару часов мы с Кайлой уже сидели у меня на кухне. Пока я судорожно глотала чай с двойной дозой успокоительного, подруга пыталась переварить всё, что я ей только что вывалила.
— То есть в позапрошлый вечер ты, идиотка, решившая, что у тебя девять грёбаных жизней, чуть не сдохла? Правильно?
— В точку, — хрипло отозвалась я.
— И прикончить тебя мог Кай Крист. То есть Демон.
— Ага.
— И после этого у тебя два дня подряд всплывают отрывки памяти, а сегодня приснился кошмар, из-за которого ты теперь пьёшь успокоительное? Так?
— Всё правильно. — я поставила чашку на стол, и пересела к Кайле на диван. — Прости, что не рассказала сразу. Мне нужно было самой со всем этим как-то разобраться.
— Ладно, проехали, — вздохнула Кайла. — Но мне всё равно хочется тебя придушить! На кой чёрт ты туда пошла? А если бы он тебя убил? Что тогда?
Я криво усмехнулась.
— Тогда я бы наконец обрела покой. По-моему, неплохая концовка.
— Ксимена, ты либо крутая идиотка, либо тупая.
— Я выбираю первое.
— А я — второе.
— Ладно, а теперь серьёзно, — я повернулась к ней — Когда вернёмся в универ, веди себя как обычно. Я не горю желанием проверять, выполнит ли Демон свои угрозы.
— Хорошо. А что по поводу твоего сна?
— А что с ним?
— Не знаю, — Кайла замолчала, задумчиво уставившись в стену. — Что, если это какой-то знак?
Я недоуменно выгнула бровь.
— Знак? Я и без всяких знаков знаю, что мне нужно вернуть память. Мне давно не пять лет, и я больше не верю сказкам тёти, что на мамином платье в тот день была краска, а плакала она от счастья. Знать бы только, как всё вспомнить…
Я устало потёрла лицо ладонями и поднялась с дивана.
— Я могла бы предложить тебе вернуться в тот дом, — осторожно произнесла Кайла, — но ты и так постоянно туда таскаешься. Кси, а что ты вообще помнишь про тот день?
— Помню, что там случился полный пиздец.
— А кроме этого?
Я осеклась. И правда… Я ведь действительно ничего не знаю, кроме того, как началось то утро. Не знаю, как выбралась из пылающего здания. Сама ли я спаслась, или меня кто-то вытащил из огня? Я не знаю ничего.
— Вот и я о том же, — заметив моё замешательство, сказала подруга. — Ты помнишь только то, что было до того, как ты залезла на крышу. А после? Неужели никто не видел, как пятилетний ребёнок выбирается из горящего дома? А твоя тётя? Почему она до сих пор молчит?
— А-а-а, у меня сейчас голова взорвётся! — я зажала виски руками. — Почему у меня ощущение, что я знаю о своей грёбаной жизни меньше всех?
— Что, если поискать информацию в других местах?
— Кайла, ты думаешь, за все тринадцать лет я ни разу не додумалась погуглить о пожаре в доме Браунов? Пожар, в котором заживо сгорели пять человек! Ты издеваешься?
— Кси, я больше чем уверена, что в обычном интернете всё давно зачистили. Нам там ловить нечего.
Я вопросительно подняла бровь. Где ещё она собирается копать?
— Мы пойдём в гемеротеку.
— В гимеро-что?
— В гемеротеку, — чётко повторила Кайла. — Это архив. Там хранятся старые газеты, подшивки прессы и закрытые репортажи за последние лет восемьдесят. Если что-то и осталось, то только на бумаге.