Глава шестьдесят пятая
Есть вечная любовь.
Она чиста, как ландыш,
Не водит за собой поклонников гурьбой,
Ей вовсе не нужны банальные рулады.
Она идёт на бой и жертвует собой.
Владимир Федоров (Отрывок из стихотворения «Есть вечная любовь»)
Лань Юйлань вернулась в резиденцию своей семьи достаточно поздно. На улице давно стояла глубокая ночь, а в Облачных Глубинах уже все сладко спали. Правда, кроме двоих. Одним из неспящих являлся старший брат девушки — Хангуан-цзюнь, — и то только для того, чтобы сообщить, куда он отправил спать их сегодняшнего гостя; второй же неспящий в резиденции — сам гость, дожидающийся прихода своей невесты.
— Он у тебя в покоях, — проговорил средний Лань, с теплотой в глазах смотря на сестру.
— Ванцзи... — она томно выдохнула. — Необязательно было дожидаться моего прихода, нарушая свой режим. Я бы и так поняла, где он находится, — Проклятая подошла к парню и обняла. — Спасибо... — это было сказано в разы тише.
— Всё хорошо, — Хангуан-цзюнь обнял её в ответ, поцеловав в белоснежную макушку. — Не беспокойся о моём сне.
— Ну да-да, сделать ведь это так легко... — девушка отпрянула от брата и с любовью улыбнулась. — Я пойду.
— Конечно, — Лань-средний кивнул. — Он тебя заждался.
Лань Юйлань хотела бы высказать колкость, дабы вывести разговор на смех, однако отказалась от этой мысли, потому просто пожелала брату спокойной ночи и направилась в сторону своих покоев. Тихо зайдя туда, закрывая за собой дверь, первым делом она огляделась. В самой комнате никого не было, зато вот на террасе, пристроенной к её покоям, сидел молодой человек, попивая своё любимое вино, припрятанное и выдержанное самой девушкой, «Улыбку Императора». Это заставило Проклятую улыбнуться. Она покачала головой, не желая ронять слёзы счастья прямо сейчас. Сделав глубокий вдох и медленно, причём как можно тише, выдохнув, младшая Лань направилась на террасу, где заняла место слева от гостя старшего брата, сев при этом в той же позе, что и парень — в позе лотоса, — и подняла взгляд к звёздному небу.
— А как же правила ордена Гусу Лань и режим? — поинтересовался Старейшина Илин, по-доброму усмехнувшись и пригубив вино.
— Ты же ведь слышал сегодня от Ванцзи: я являюсь единственным заклинателем своего ордена, который нарушает правила, так ещё и по собственной воле.
— И как же отреагировал Хангуан-цзюнь на твои подобные изменения?
— Никак, — девушка пожала плечами; своим ответом она привлекла к себе зрительное внимание серых глаз. — Он спокойно принял всё это. Да и... признаться, тогда были более важные проблемы, чем нарушающая незначительные правила Гусу Лань младшая сестрёнка. Так что... со временем и он, и брат Сичэнь, и дядюшка привыкли, что я могу спокойно лечь поздно и встать тоже далеко не с рассветом. Не до обеда, конечно, проспать, но всё же, — на её лице играла лёгкая, тёплая улыбка.
— Хороший старший брат.
— У меня самые лучшие старшие братья.
Парень издал добрую усмешку.
— И ведь не поспоришь...
На некоторое время между ними повисла тишина. За эти, казалось, долгие минуты Старейшина Илин обновил свою чашу вином, несколько секунд наблюдая за жидкостью и выпивая её залпом.
Молчание нарушила девушка.
— Сычжуй... — чуть тише начала она.
— Хороший паренёк, — продолжил Вэй Ин, кивнув, тем самым продолжая разговор, на который, как он понял, его возлюбленной тяжело решиться. — Добрый, прилежный, умный, спокойный, рассудительный... Хах, да он, считай, копия тебя. Лань Сыжчуй...
— Вэнь Юань, — перебила его Проклятая, вновь тем самым возвращая к себе взгляд парня. — Его имя... Вэнь... Юань...
— Что?.. — переспросил, не веря своим ушам, Старейшина Илин.
Младшая Лань сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, после чего поведала Вэю о том, что одной его смертью тринадцатилетнее происшествие не закончилось, в последствие чего единственным выжившим из клана Цишань Вэнь остался лишь малыш Юань, потерявший абсолютно всю память, кроме душевной привязанности к Проклятой.
— Сычжуй — «вспоминать и тосковать», — прошептал парень. — Ты придумала ему имя?
— Да, — она кивнула. — Оно отлично описывает мои чувства.
— Красивое.
— Спасибо...
Старейшина Илин сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, после чего обратился к девушке:
— Юйлань... — однако заклинателя остановили слёзы, стекающие по бледным щекам его избранницы. — Юй-лань?.. Ты... чего?..
— Так... тяжело... — ещё тише заговорила девушка, стараясь дышать ровно, не пропуская нервные нотки. — Я никогда не думала, что смогу вновь встретиться с тобой. Но сегодня с утра... когда А-Лин позвал меня... Мне хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что передо мной стоишь именно ты. И вот — злая шутка судьбы... я не смогла даже глазами обрадоваться в моменте, чтобы донести до тебя: «Я всё поняла, я узнала тебя, дорогой»... И тогда за обедом... и даже тогда, когда мы остались наедине после ухода Чэна... — она шмыгнула носом, но вытирать слёзы не стала. — Я столько лет несла эту тяжесть у себя в душе, ощущала эту боль в сердце... заставляла себя улыбаться, чтобы родные за меня меньше переживали, держать язык за зубами. Хотя, — с её уст слетел лёгкий смешок, — порой я всё-таки не выдерживала и высказывала всё, что думала. Даже с тем же Чэном... честное слово, мы с ник как кошка с собакой. Казалось, мы пришли к какому-то консенсусу спустя несколько лет после происшествия тринадцатилетней давности... договорились... выставили условия... Однако его хватило ненадолго. Моих терпения и молчания — тоже. Очередная боль, которую я не могу унять — потеря дорогого друга, вернуть которого у меня не получилось. Виноваты оба — не спорю. И всё же...
— Юйлань, послушай...
— И вот, казалось бы, — продолжала девушка, смотря всё так же на звёздное небо и тепло улыбаясь, — вернулся тот, кого я люблю всем свои сердцем, ради которого всегда была готова на всё... которого так ждала, хотя знала, что его возвращение навряд ли когда-то произойдёт. Но вот он ты — прямо передо мной, живой, здоровый... настоящий, — Проклятая нервно вздохнула, на несколько секунд прикрыв глаза; когда же веки вновь были распахнуты, длинный монолог был продолжен: — Когда я шла сюда, думала лишь об одном: «Нужно отреагировать спокойно». Не потому, что я из ордена Гусу Лань, и смиренность — одно из наших правил. Хотя... какая к чёрту смиренность? Она неприсуще мне. Я должна была так отреагировать только лишь потому, что моя реакция многое объяснит и докажет всем тем, кто что-то начал подозревать. Одного моего взгляда было бы достаточно. Достаточно, чтобы понять — Старейшина Илин действительно вернулся. Как бы это испортило и так паршивую ситуацию... Всё бы началось с самого начала, — её голос стал ещё тише, в нём появились слабые нотки хрипоты. — Я просто не могла позволить этому случиться. Ни в лесу, ни за столом, ни даже когда мы остались наедине. Мне необходимо сдерживать свои эмоции и чувства, чтобы ничего не испортить. Даже сейчас... — она медленно перевела взгляд с ночного небосвода, осыпанного звёздами, на Вэя, посмотрев прямо в его серые очи. — Мне так хочется на всё наплевать и кинуться в твои объятия. Мне так хочется коснуться тебя... поцеловать тебя... провести с той ночь в одной постели... остаться с тобой навсегда... Но пока все проблемы будут не решены... я не могу позволить себе даже малой слабости, потому что... потому что из-за моей слабости ты вновь можешь пострадать...
— Юйлань...
— Я стала сильнее, — девушка улыбнулась шире, всё её существование лучилось любовью. — Намного сильнее. Теперь... я могу защитить тех, кто мне дорог. И неважно, какие преграды возвысятся на моём пути. Я готова сражаться... готова вновь вступить в бой, лишь бы защитить тебя... защитить и оставить тебя рядом с собой, потому что... что бы ни случилось, что бы ни произошло... ты всё равно будешь со мной... как бы это эгоистично ни звучало...
— Никто не узнает, что происходило в твоих покоях в эту ночь, — так же тихо проговорил Старейшина Илин, не в силах отвезти взгляд от любимых светлых, почти прозрачных глаз, — а завтра я... сделаю вид, словно ничего не было... но в душе буду с нетерпением ожидать и мечтать о повторении... о твоём взгляде, направленном только на меня... о твоих прикосновениях... объятиях... поцелуях...
Проклятая слегка наклонила голову набок, не переставая улыбаться. Она пододвинулась ближе к парню и осторожно, словно касаясь хрусталя, дотронулась кончиками пальцев до скулы своего возлюбленной.
Вэй сразу же ощутил до боли знакомую и приятную прохладу, о которой мечтал, хоть и по ту сторону жизни, все эти тринадцать лет. Томно выдохнув, он поддался чуть вперёд и прижался всей щекой к ладони девушки, не сводя при этом взгляд с её глаз.
Младшая Лань провела большим пальцем по коже лица заклинателя, закусив нижнюю губу. В её теле появилось резкое, так давно не испытываемое желание. И, чтобы его сдержать, она сделала плавное, но такое быстрое движение, что парень не сразу же понял, как стал заключённым её объятий. Прохладные ладони гладили его затылок и заднюю часть шеи, а лицом он был прижат к груди этой особы. Первые секунды Старейшина Илин даже не дышал, словно боясь смахнуть этот сон со своих глаз. Однако... тихое рыдание, послышавшее сверху, доказало ему, что всё — это реальность. И только после этого парень протянул руки и резким движением крепко обнял возлюбленную, прижимаясь к ней как можно сильнее, а с его уст полилось следующее:
— Прости меня... Я с самого начала знал, что нельзя принимать твои чувства и раскрываться перед тобой... Чувствовал, что наша любовь приведёт к чему-то такому, но... я ощущал себя таким счастливым, когда ты была рядом... просто даже если сидела рядышком и молчала... Я не жалею, что тогда мы открылись друг другу... что были вместе... И я даже извиняюсь не за это... — его голос дрогнул, из серых океанов текли слёзы. — Прости, что тринадцать лет назад оставил тебя одну... прости, что принял именно это решение... Решение, из-за которого все эти годы тебе пришлось так страдать... нести эту ношу в одиночку... Прости меня, Юйлань, я...
— Ты и правда у меня дурак, Усянь... — с любовью прошептала девушка, поцеловав его в чёрную макушку. — Я ведь просила дождаться меня... мы бы что-нибудь придумали... — её уста не переставали улыбаться.
— Но тогда бы...
— Жизнь в изгнании? В постоянной ненависти? — она посмеялась. — Да подумаешь... Я была бы счастлива, будь это так... лишь бы рядом с тобой... К тому же, никто не помешал бы мне и тогда искать доказательства своей правоты... И, уверена, как и сейчас, у меня был бы надёжный друг-напарник, готовый помочь всем, чем только может...
— О чём... ты?.. — Старейшина Илин слегка отпрянул, чтобы заглянуть в любимые светлые, почти прозрачные глаза.
— Мы с Хуайсаном все эти годы ищем доказательства твоей невиновности, Усянь, — младшая Лань взяла в ладони лицо парня, проведя большими пальцами по скулам. — И мы уверенно идём по этому пути. Ещё чуть-чуть... ещё немного... и всё наладится... Я верю в это.
— Так Хуайсан?..
— На твоей стороне. И всегда был на твоей стороне. Он единственный, помимо братьев и дядюшки, кому я могу доверить абсолютно всё, — девушка слегка наклонила голову набок, в её глазах промелькнула искра грусти. — Правда... думаю, брату Сичэню и дядюшке пока не стоит знать о том, что ты вернулся...
— Но... почему?..
— Дядюшка уже стар, и здоровье его не в самом лучшем виде. Не хочу его лишний раз впутывать во всю эту катавасию. А вот брат Сичэнь... — Проклятая тяжело вздохнула. — Не хочу этого признавать, но он очень близок с тем, кто является нашим с Хуайсаном подозреваемым. Прямых доказательств у нас нет, однако... всё сводится лишь к одному.
— И кто этот человек?..
— Я могу лишь назвать орден. Пока что.
— Тогда... что за орден?
— Ланьлин Цзинь, — одними губами прошептала девушка.
Серые глаза тут же расширились от удивления. Признаться, Вэй Ин совсем не ожидал услышать название именно этого ордена, даже если в прошлом всё кануло в лету как раз-таки из-за него. В конце концов... к этому ордену уже в тот момент относилась его Шицзе, да и любимый племянник тоже был прямым наследником главы ордена Ланьлин Цзинь. Вот только... не верить своей невесте он не мог.
— Вот как... — лишь слетело с его уст.
— Прости... надеюсь, тебя это никак не заденет.
— Это касается напрямую меня...
Девушка тепло, с любовью, улыбнулась и покачала головой.
— Ты вновь появился в моей жизни. Я больше никому не позволю тебя тронуть. Ты только мой, Усянь. И я сделаю всё, чтобы ты остался со мной навсегда.
На лице Старейшины Илины пронеслась тень боли.
— Я уже не тот, что был тринадцать лет назад...
— Что ты хочешь этим сказать?
— Это тело...
— Мне всё равно, — перебила его Проклятая. — Мне всё равно, если это тело ниже на несколько сантиметров предыдущего. Всё равно, что телосложение отличается. Твой взгляд, направленный на меня, точно такой же, как и тринадцать лет назад. Голос, которым ты произносишь слова, точно такой же. Любой может сказать иначе, но я прекрасно вижу и слышу эту истину. Твои горячие прикосновения, — в этот момент она начала приближать своё лицо к лицу парня, — твоё обжигающее дыхание... — между их губами оставались считанные миллиметры, — биение твоего сердца... всё это принадлежит тебе, Усянь... — девушка томно выдохнула, не в силах сдерживать свои желания. — Позволь... поцеловать тебя...
— Разве, — с его уст слетела добрая усмешка, — я когда-то был против этого?
— Я могу не остановиться... Тринадцать лет — слишком большой срок разлуки...
— Не останавливайся, — попросил шёпотом Вэй, прикрывая глаза и с наслаждением ощущая это прохладное дыхание на своих губах. — Прошу... не останавливайся...
Девушка улыбнулась, сомкнула веки и прильнула к так горячо желанным губам, увлекая своего жениха в поцелуй. Долгий, долгожданный, страстный... И, как говорила младшая Лань, на одном поцелуе дело не закончилось. Позабыв о вине и уборке атрибута, парень, опустив руки на бёдра возлюбленной и покрепче их взяв, поднялся вместе с ней на ноги, направляясь в сторону постели. Правда, прикрыв за собой двери, ведущие на террасу.
Старейшина Илин ощущал, как его ноги становятся всё более ватными с каждым шагом, однако он спокойно дошёл до кровати и с особой бережностью уложил на мягкую поверхность тело девушки, тут же занимая позицию сверху и не переставая её целовать.
Руки продолжали блуждать по женскому телу, медленно, но верно освобождая его от лишних одежд. Проклятая не отставала от возлюбленного, желая ощутить на себе жар его членов напрямую, а не через ткани, так мешающие им обоим.
Лань Юйлань и Вэй Усянь даже не заметили, как их одежды уже давно были сняты и отброшены куда-то в сторону. В данный момент их не волновало, что кто-то может зайти по утру в покои девушки и разоблачить их. В конце концов, подобным заниматься до свадьбы было строго запрещено... С другой стороны, в прошлом их это не останавливало. И, казалось, старшие братья и дядюшка Проклятой прекрасно об этом догадывались, однако в личную жизнь своей маленькой Юйлань не лезли. Так почему же их должно было это остановить в настоящем? В так горячо желанном и долгожданном настоящем?..
В какой-то момент Старейшина Илин резко остановился, отпрянув от любимых губ девушки. А всё лишь потому, что, проведя по оголённой спине невесты, он почувствовал рубцы.
— Что это?.. — поинтересовался парень, принимая сидячее положение.
— Это?.. — Проклятая села вслед за ним, поворачиваясь при это к нему спиной и убирая с неё свои белоснежные локоны волос. — Наказание за то, что тогда вышла против других орденов.
— Значит... у Хангуан-цзюня?..
— Нет, — перебила его девушка. — Нам назначили по тридцать ударов кнутов по оголённой спине. Я уговорила дядюшку и остальных, чтобы его удары достались мне, уверив их в том, что он ни причём.
— Юйлань... — в голосе заклинателя сквозили боль и раскаяние.
— Я не думаю об этом, как о наказании, — проговорила с теплотой в голосе младшая Лань, при этом поворачиваясь к жениху и усаживаясь у него на коленях. — Я думаю об этом, как о напоминании, что это действительно было... что я права и что все мои действия в последние тринадцать лет проделаны не зря.
Старейшина Илин зажмурился, покачав головой из стороны в сторону, и закусил нижнюю губу.
— Усянь... — она взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть себе в глаза. — Это — мелочь. Очередное испытание, которое я преодолела, чтобы снова иметь возможность видеть тебя... касаться тебя... чувствовать тебя... — её сладкий шёпот завораживал и опьянял. — Прошу... не вини себя ни в чём и не останавливайся...
— Тяжело не винить себя в том, в чём я действительно виноват... — возразил Вэй. — В этих шрамах прямая моя вина...
— Тогда искупи её... — девушка приблизила свои губы к губам возлюбленного. — Прямо сейчас...
— И когда ты только стала такой распутницей, нарушающей правила своего великого ордена?.. — с его уст слетела грустная усмешка.
— Это всё ты и моя любовь к тебе...
— В этом я не против быть виноватым...
— Значит, такая я тебя не отталкиваю?.. — осторожно поинтересовалась младшая Лань.
— Нет, — он прикрыл глаза, прикоснувшись губами к губам девушки, однако ещё не уводя её в поцелуй. — Я люблю тебя любой, Юйлань.
— Я прошу лишь об одном... оставайся рядом...
И снова — усмешка со стороны Старейшины Илина.
— Навсегда... и навечно... я всё равно буду с тобой... — прошептал парень прежде, чем вновь впиться в желанные губы и лёгким толчком повалив возлюбленную обратно на спину, возвращаясь к тому, на чём остановился.
К любви и безграничной страсти.
______
тг - https://t.me/bookworms112501чатик в тг!! - https://t.me/+YPt0nog-BbhmNThiвк - https://vk.com/public140974045