Глава шестьдесят третья
Просто мне грустно. Очень грустно. И перед тобой неудобно. Я лишь требую от тебя и ничего не даю взамен. Говорю, что в голову взбредёт, вызываю, таскаю за собой. Но ты — единственный, с кем я могу себе такое позволить.
Харуки Мураками. Норвежский лес
Лань Юйлань смотрела в светлые, напоминающие бронзу, глаза одного из своих учеников и любимых мальчиков, на её устах играла лёгкая, наполненная любовью и удивительным спокойствием улыбка, а рука до сих пор продолжала лежать на надплечье молодого заклинателя.
«Не вовремя он, конечно, завёл этот разговор...», — пронеслось в голове у Проклятой.
— Ох, А-Лин, — девушка переложила ладонь на щёку Цзиня, погладив большим пальцем нежно кожу. — Никто не сбирается выходить замуж за Чэн. Я — уж точно.
— Что?.. — удивился молодой господин Цзинь. — Разве это не будет выгодный брак? Не только для орденов, но и для тебя?
— Чем же он будет мне выгоден?
— Дядя Чэн наконец отстанет от тебя, потому что ты станешь моей законной тётей!..
— Ах, ты об этом... — дева Лань тяжело вздохнула, опустив ладонь на колени. — Послушай, А-Лин, меня внимательно. Ты прав в том, что этот брак выгоден как для наших орденов, так и для меня самой, и причину ты назвал верную. Я бы, наверное, вышла замуж за Чэна, несмотря на недовольства братьев и дядюшки, которые желают, чтобы я вышла замуж за человека, которого люблю, однако... я бы это сделала, будь мы с Чэном чуть более совместимы.
— Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Лань Сычжуй.
— Не поймите меня только неправильно, хорошо? Я люблю Чэна, как друга, и уважаю его, как человека. Но как люди, которым предстояло бы жить под одной крышей каждый день, мы не совместимы. Мы недели-то не можем прожить вместе, когда я приезжаю тебя навещать, А-Лин. Вечные споры, пререкания, перестающие в самые настоящие ссоры, которые ещё зачастую касаются и тебя, — она сделала глубокий вдох, на мгновение прикрыв веки, медленно выдыхая. — И ничего не изменится, даже если мы поженимся. Наши разногласия не исчезнут, и никто из нас не станет закрывать глаза на собственные мнения и взгляды.
— Когда-то ты уже это сделала, — заметил Хангуан-цзюнь.
— И к чему это привело? — девушка посмотрела на брата. — К тому, что мы снова поругались и я начала ему угрожать, если он хотя бы немного не успокоится по отношению к Усяню, о котором он обещал при мне не заговаривать, и не перестанет докучать А-Лину? Я молчу уже о том, в каком Чэн тоне вечно говорит. За все остальные выполненные просьбы, конечно, спасибо, однако каждая из них, включая невыполненной, были для меня важны. Как я могу выйти замуж за человека, который не уважает мои чувства?
— Значит... ты не выйдешь замуж за дядю Чэна? — осторожно уточнил Цзинь Лин.
— Нет, — Проклятая покачала головой. — Даже если в будущем он всё-таки одумается и изменит своё мнение. Этому не бывать, А-Лин. Мы слишком упрямые люди, стоящие за свои интересы и мнения горой. Что касается дружбы... да, мы хорошие друзья. Были ими, по крайней мере. Но вот любовники или замужняя пара? Уж извольте. Не хочу, чтобы в одну из наших ссор Пристань Лотоса превратилась в руины.
— Могу себе это представить, — с лёгким смехом заметил Лань Сычжуй.
— Так-то ничего смешного... — хмыкнул недовольно Цзин Лин, после чего тяжело вздохнул. — Юйлань, эта новость, конечно, меня радует... может, к этому я не причастен, но я не смог бы простить себя, если бы ты вышла замуж за дядю Чэна. Однако... и ходить незамужней всю жизнь ты не можешь. И дело не в том, что тебя называются Кровавой Невестой...
«Кровавой Невестой?.. — пытаясь улавливать каждую нить этого разговора, зацепился за прозвище Старейшина Илин. — Но откуда... все знали, что на тот момент она уже была... моей невестой?..»
— Юйлань никто бы так не называл, если бы Саньду Шеншоу держал язык за зубами, — достаточно грубо заметил Хангуан-цзюнь.
— Что сделано, то сделано, — спокойно проговорила Проклятая. — Меня не смущает титул Кровавой Невесты. В этом прозвище вся правда, разве не так? — с её уст слетела лёгкая усмешка. — Однако не будем об этом. Не сейчас.
— Но ведь, Юйлань!..
— А-Лин, — прервала его девушка, взяв в руки чашку и поднеся к губам. — Если тебя это успокоит, то у меня есть запасной план по этому поводу. Не беспокойся.
— Какой такой план? — удивился и Лань Сычжуй, ничего о таких деталях не знающий.
Вэй Ин, сидящий по правую руку от Хангуан-цзюня, не мог оторвать взгляд от лица Проклятой, что, несмотря на трепещущий разговор, выглядела совершенно спокойно. Однако парень прекрасно знал, что всё совсем не так: слегка подрагивающие ресницы, в тёплой улыбке видны нервные нотки, пальцы рук, которые младшая Лань старается держать под столом, положив их на колени, покрылись дрожью; и вот это, присущее только ей, движение — почёсывание запястья своими длинными, аккуратными ноготками, — всё это говорило о том, что Лань Юйлань на самом деле нервничала. Но вот по какой причине? Так ли ей было всё равно на разговор, касающийся её ещё не состоявшегося замужества? Или её беспокоило в данный момент что-то другое?
— Только не говори мне, что ты собираешься выйти за первого встречного! — с мольбой протянул молодой господин Цзинь.
— За кого ты меня принимаешь, А-Лин? — с наигранной обидой хмыкнула девушка. — Я имела ввиду претендента, за которого готова, в случае чего, выйти замуж. К слову, он сам об этом предложил, как раз-таки сославшись на тот факт, что мы с Чэном не совместимы.
— До сих пор удивляюсь тому, как вы всё с ним продумали, — заметил Хангуан-цзюнь.
— О-о, Ванцзи, будет тебе! — Проклятая усмехнулась одним уголком губ. — Он ведь никогда не был идиотом, честное слово. Порой, умные люди притворяются глупыми, чтобы их меньше трогали.
— О ком вы говорите, Юйлань?! — в один голос, обняв девушку за обе руки, достаточно громко проговорили малыши Лань.
— Кто это?
— Это кто-то известный, да?
— Мы его знаем?!
— Ох, какой напор любопытства... — чуть тише проговорила молодая заклинательница. — Мне было невдомёк, что вы этим так интересуетесь...
— Ну ведь ещё бы! — хмыкнул Цзинь Лин. — Мы, между прочим, беспокоимся о твоём благополучии!
— Мы не хотим, чтобы ты выходила замуж за непонятно кого! — заметил, нахмурившись, Лань Сыжчуй.
— Вот именно! Это же на всю жизнь, Юлайнь!..
— Кажется, вы беспокоитесь даже больше, чем братья и дядюшка, — со смехом проговорила Проклятая. — Однако прошу вас успокоиться, обоих. Этого человека вы прекрасно знаете. И он вполне себе известен.
— Думаю, им можно сказать, — заметил Хангуан-цзюнь.
— Ты прав. Но с одним условием! — девушка приложила указательный палец к губам, хитро улыбнувшись, и посмотрела на молодого господина Цзиня. — Ни слово Чэну.
— Я — могила! — тут же ответил парень, энергично кивнув.
— Не Хуайсан, — спокойно сказала младшая Лань, вновь взяв в руки чашку и отпив немного слегка остывшего чая.
На заднем дворе повисла тишина. Лишь старшие представители ордена Гусу Лань спокойно продолжали пить чай, в то время как их младшие товарищи, а также уважаемый гость, смотрели на девушку во все глаза и не верили в то, что только что услышали. Конечно, всем (кроме Старейшины Илина, что вернулась буквально недавно) было известно о крепкой дружбе между Лань Юйлань и Не Хуайсаном, однако никто и подумать не мог, что когда-то эти двое могли стать друг другу больше, чем друзья. Несмотря на тот факт, что они подходили друг другу больше, чем если бы на месте Не Хуайсана находился Цзян Чэн. Казалось, никто даже на мгновение представить себе не мог такого исхода событий.
— И почему все так этому удивляются, понять не могу, — заметила несколько минут молчания спустя Проклятая. — Мы с Хуайсаном со стороны похожи на парочку больше, чем с Чэном...
— Скорее всего, никто о подобном не задумывался потому, что Саньду Шеншоу тебе делал предложение уже целых два раза, — предположил Хангуан-цзюнь. — И, как выяснилось, собирается делать его в третий раз.
— И в третий раз получит тот же ответ, что и в первые два, — со вздохом сказала девушка. — Ладно уж. Что будет, то будет. Даже о свадьбе с Хуасайном ещё рано рассуждать. Это будет не скоро.
— А когда Вы... планируете?.. — осторожно поинтересовался доселе молчавший Старейшина Илин. — П-простите, что влез в семейный разговор... Просто не подслушать в моей ситуации было просто невозможно, а тема разговора... ну уж... очень любопытная, ха-ха...
Лань Юйлань подняла взгляд с чашки, в которой почти не осталось чая, на гостя своего старшего брата и слегка наклонила голову набок. В её светлых, почти прозрачных глазах читались грусть и боль, которые, казалось, мог видеть только Старейшина Илин. Или же она хотела, чтобы их видеть только он, поэтому именно таким взглядом посмотрела на него?
«Юйлань... догадалась?..», — только и пронеслось в голове Вэй Ина.
— Не могу сказать, — девушка пожала плечами. — Не потому, что это секрет, а потому, что это ещё нам сами неизвестно.
— Ну... и удивила же ты, Юйлань... — заметил Цзинь Лин.
— Я могу, да, — она кивнула.
— Это уж... точно... — со смехом проговорил Лань Сычжуй.
Разговор медленно поплыл в другое русло, затрагивая темы, отвлечённые от всех насущных проблем, пока со стороны, ведущей к главному входу в Облачные Глубины, откуда и прибыли Хангуан-цзюнь и его достопочтенный гость, послышался собачий лай. Старейшина Илин тут же вздрогнул, подсев поближе к старшему брату своей невесты. Собственно, этот жест не скрылся от внимательных светлых, почти прозрачных глаз. Девушка была готова даже издать тихий смешок, если бы она не узнала этот лай, принадлежавший Фее. А если и Фея здесь, значит, прибыл и тот человек, с которым Проклятая видеться в данный момент не желала.
Фея тут же побежала к незнакомому человеку, сопровождая свои движения громким лаем. Саньду Шеншоу шёл следом, убрав руки за спину, уверенной и твёрдой походкой, при этом не сводя взгляд с младшей Лань, что, в свою очередь, поднявший на ноги, строго произнесла:
— Фея, ко мне.
Собака, не достигнув своей цели, изменила направление и в мгновение оказалась у ног девушки, радостно виляя хвостом и прыгая на задних лапах.
— Вот так, — она погладила мягкую голову собаки, дав ей вкусняшку со стола, перед этим сказав команду: — Сидеть. Умничка, Фея. А теперь, пожалуйста, посиди рядом с А-Лином и не вытворяй глупостей.
Фея издала радостный лай, перешла к своему хозяину и, приняв положение лёжа, уложила голову у него на коленях.
— Юйлань, я...
— Сиди, А-Лин, — Проклятая потрепала его чёрные волосы, поцеловав предварительно в макушку. — Сегодня ты ночуешь в Гусу. Или же... ты всё-таки пришёл забрать его? — младшая Лань наконец подняла взгляд и посмотрела прямо в серые глаза Саньду Шеншоу.
— Нет, — с лёгким нетерпением ответил глава ордена Юньмэн Цзян. — Фея не находила себе места с момента, как вы ушли. Я подумал, что будет лучшим решением привести её сюда.
— Что ж... ты выполнил это задание. Можешь быть свободен.
— Ты даже не пригласишь меня на чай?
— Ты хочешь, чтобы я пригласила тебя на чай после того, как ты напал на гостя моего брата, устроил с Ванцзи драку и вывел меня из себя, вновь подняв разговор об Усяне, несмотря на нашу договорённость много лет назад? — она скептически приподняла одну из своих белоснежных бровок, слегка наклонив голову набок. — Надеюсь, это была шутка. Одна из твоих самых неудачных.
— Хмв... — парень на несколько секунд прикрыл веки, после чего вновь посмотрел в светлые глаза подруги. — Да, ты права. Это шутка.
— Хоть в чём-то я оказываюсь у тебя права. Не всё потеряно, да?
— Давай... поговорим об этом в другом месте? — попросил Саньду Шеншоу.
— Теперь ты хочешь разговаривать в другом месте, — заметила Проклятая. — Я даже удивлена, — однако, несмотря на слова, девушка начала шагать в сторону, где была расположена беседка. — Дело ли в том, что тут присутствует А-Лин? Или нет, погоди, — она не дала вставить ему и слова. — Ты не захотел выяснять наши отношения перед посторонним. Действительно.
— Не начинай, пожалуйста, — попросил глава ордена Юньмэн Цзян, следуя за девушкой.
— Ах-х, так это я всё всегда начинаю?
— Я такого не говорил.
— Ощущения после твоих слов совсем иные.
— Чего ты добиваешься, Юйлань?! — чуть громче планированного спросил Цзян.
К его же сожалению, этот вопрос был слышен тем, кто остался за столом, и все взгляды тут же стали направлены на пару заклинателей, удаляющихся вглубь сада.
Девушка не ответила. Она понимала, что дальнейший разговор мог продолжиться на повышенном тоне, поэтому проигнорировала вопрос главы ордена Юньмэн Цзян и дала на него свой ответ только в тот момент, когда они оказались около беседки.
— Спрашиваешь, чего я добиваюсь? — она резко развернулась, посмотрев в серые глаза. — Довожу тебя. Не тем ли ты вечно занимаешься по отношению ко мне? Доводишь меня. Пытаешься вывести меня из себя. Уж не знаю, специально или нет. Надеюсь, что нет. Надеюсь, что это твои глупость и ревность до сих пор не дают тебе угомониться и закрыть наконец глаза на то, о чём я просила. Ведь это так тяжело — не говорить о человеке, из-за которого у нас постоянные ссоры, не так ли? Просто не упоминать его в наших разговорах. И уж тем более — не поливать грязью. Я терпела долго, Чэн. Очень долго. Я могла спокойно стерпеть тот факт, что ты из раза в раз начинал говорить об Усяне. Но я не могу больше слушать, как ты поливаешь собственного брата грязью. Да, у нас разные взгляды на происшествия тринадцатилетней давности, разные позиции, разные мнения... Я хочу с тобой дружить и дальше, Чэн. И я бы могла выйти за тебя замуж, закрыв на всё глаза и продолжив терпеть до последнего своего вздоха. Но я не могу из раза в раз слушать, как один из моих близких друзей очерняет имя моего возлюбленного. Моего, чёрт возьми, до сих пор ещё жениха! И пускай он мёртв. Мои чувства навечно останутся его принадлежностью. Только его. Я не смогу полюбить кого-то ещё. Даже тебя. В особенности тебя, Чэн. Мы не совместимы. Потому что оба упрямы. Потому что вечно ссоримся, не даём друг другу покоя, так ещё и А-Лина во всё это ввязываем. А он здесь вообще не виноват! Он никаким боком не относится ко всей этой ситуации, особенно к нашим отношениям. Но нет, Чэн, ты всегда находишь повод упрекнуть меня в том, что я — не его тётя, — что он — твой кровный племянник, — что он лишился родителей из-за Усяня. Каждый раз, Чэн. Постоянно. По какому бы поводу у нас ни начиналась ссора. Ты всегда сводишь всё к одному. Я не хочу жить так, будучи замужней девушкой. Не хочу вечно ссориться. Не хочу, чтобы мой кровный ребёнок, если таковой когда-либо будет, жил при вечных ссорах своих родителей, которые никогда не могут найти общий язык и о чём-то договориться, ощущал себя недостойным, стал замкнутым и неуверенным в себе, потому что всё, что он видит — это постоянно ссорившиеся родители!
— С чего ты взяла, что так всё и будет?!
В серых глазах появилась боль, и эту боль младшая Лань отчётливо увидела и прочувствовала всем своим нутром. Она не должна была говорить всех этих слов, чтобы не причинить подобную боль человеку, которого, несмотря ни на что, до сих пор считала близким и дорогим другом. Однако... девушка устала терпеть. Вечно прогибаться, молчать, отводить взгляд и закрывать глаза на всё сказанное, что причиняло боль ей самой.
— Если просто предположить, что ты действительно вышла за меня замуж и родила от меня ребёнка... это совсем иная ситуация! Это будет мой сын или моя дочь. От тебя, Юйлань! От девушки, которую я люблю! Думаешь, я не смогу полюбить своего ребёнка? Или не смогу продолжать любить тебя, зная, что любишь другого?!
— Сможешь, — спокойно, хоть и достаточно громко, ответила Проклятая. — Ты сможешь и полюбить ребёнка, и продолжить любить меня. Но ты не сможешь свыкнуться с мыслью, что я никогда не полюблю тебя. В тебе уже сейчас горит ревность, хотя между нами ничего нет и не было, Чэн. Что будет, если я на твоё предложение отвечу «да»? Поцелуй жениха и невесты не будет таким, как ты себя представляешь. Первая брачная ночь не будет такой, какой она бывает по любви. Ты никогда не дождёшься от меня ласк, любви и заботы, о которых мечтает каждый. Я буду стараться, не спорю, но я не смогу выжать из себя чувств, которых нет в априори. И ты будешь это чувствовать. Ты будешь ощущать это всем своим нутром и в какой-то момент не выдержишь. Если ты вообще будешь сдерживать себя хоть какое-то время. Потому что сейчас ты этого не делаешь, Чэн! — она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. — Есть разные браки по расчёту. И такие, как наш, которого никогда не будет, просто ужасен. Я не хочу причинять тебе боль. И не хочу сама ощущать эту боль, которую терпела столько лет от твоих слов. Лучше... никогда не выходить замуж и навсегда остаться под титулом Кровавой Невесты, чем выйти за тебя замуж, Чэн.
— Ты...
— Наши отношения и так держатся на тонкой нити. И эту нить поддерживает один единственный человек — А-Лин. Я бы никогда не хотела, чтобы подобное происходило. Потому что, несмотря ни на что, я продолжаю тобой дорожить, Чэн. Да, для тебя это больно. Но ты близкий и дорогой для меня друг. Я действительно готова на многое ради тебя и наших отношений, пускай они и будут только дружескими. Но если я выйду за тебя замуж... эта нить оборвётся. И уже ни А-Лин, ни даже наш совместный ребёнок не сможет сплести новую нить.
— Готова на многое? Наши различные мнения, позиции и взгляды в априори не дают идти на многое ради друг друга.
— Разве? — она слегка наклонила голову набок. — Я безмерно благодарна, что ты все эти годы защищаешь меня от слухов и плохого мнения от других людей, затыкая им рты. Я же, в свою очередь, на многое закрыла глаза. Но не выдержала, уж извини. Я не из стали.
— Это лишь мелочи.
— Это уже многого стоит.
— А когда дело дойдёт до огромных масштабов? Ты действительно готова будешь встать на мою сторону?
Младшая Лань прищурилась, сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, после чего сказала:
— Всё будет зависеть от фактов, Чэн.
Глава ордена Юньмэн Цзян сжал руки в кулаки, скрежетнул от злости зубами и достаточно громко проговорил:
— Какая бы ситуация ни произошла, ты бы никогда не выбрала меня, если в выборе присутствовал и Усянь!
— Это неправда!
— Да что ты?! Ты всегда выбирала Усяня, Юйлань! Всегда его защищала и выгораживала перед своими братьями и дядей!
— Да, я его выгораживала, но это не значит, что он всегда был прав, Чэн!
— И даже так ты выбираешь его. Всегда выбирала. Даже после его смерти ты выбираешь Усяня.
— Вот видишь, Чэн, — ощущая, как внутри сердце начало бешено стучать, голос девушки дрогнул. — Ты себя не сдерживаешь. И речь вновь зашла об Усяне.
— Не переводи тему.
— Ты сам её перевёл. Всё снова свёл к теме об Усяне! И так будет всегда, пока ты не успокоишься и не смиришься со многими вещами, включая моей любви к нему. Ты готов к такой жизни? Когда подобное будет происходить ежедневно? На глазах ребёнка?! — она сглотнула ком, появившийся в её горле. — Я — нет. Не готова. И никогда не буду к подобному готова.
Саньду Шеншоу недовольной хмыкнул, приподняв слегка подбородок.
— Значит, твой ответ в третий раз такой же?
— Абсолютно.
— Ты снова мне отказываешь.
— Я уже объяснила все причины своего ответа.
— Замечательно, — цыкнула парень, развернувшись. — Я пойду.
— А-Лина и Фею тоже заберёшь?
В её голосе были слышны нотки обиды, а в уголках глаз, на которые, чтобы посмотреть ещё раз, Цзян Ваньинь не обернулся, появились первые капли слёз.
— Нет. Не заберу.
И после этих слов Саньду Шеншоу направился в сторону выхода. Он прошёл мимо стола, поклонившись Хангуан-цзюню и молодым заклинателям, заприметив, что гость старшего брата девушки, которую он любил, отсутствовал. Цзинь Лин обратился к нему, даже подскочив с места, однако глава ордена Юньмэн Цзян не сказал ни слова, лишь помахал рукой, не обернувшись к своему племянницу, и покинул Облачные Глубины, возвращаясь к себе домой.
«И снова — провал, — таковы были его мысли, когда парень вышел за ворота, не оглянувшись, но при этом продолжая сжимать кисти рук в кулаки и переваривать весь недавний разговор с Проклятой, в котором разгорячился теперь не только он, но и она — тоже. — Это никогда ни к чему хорошему не приводило. И, видимо, никогда не приведёт. Никогда...»
______
тг - https://t.me/bookworms112501чатик в тг!! - https://t.me/+YPt0nog-BbhmNThiвк - https://vk.com/public140974045