My Dark Nights

Было заметно, что Чимин спешил: одна сторона лица хорошо выбрита, гладкая, другую покрывала темная щетина, которая в уличном свете отливала красным. Он не был откровенно рыжим, как я, просто огненные волоски изредка встречались в массе темно-русых. Да, брату повезло больше, чем мне, и пламенная шевелюра, яркая черта рода Руби, обойдя стороной, досталась уже его сыну.

В темно-синей форме следователя столичной полиции брат выглядел всегда подчеркнуто серьезным, а сегодня — еще и каким-то жестким. Сдавалось мне, он сдерживался, чтобы не ударить Тэхена с разворота... О боги, неужели он что-то видел? Со стороны могло показаться все далеко не невинным!

И я поспешила оправдать давелийца и себя:

— Господин Ким спас меня от грабителей и вылечил мне ногу, за что ему огромное спасибо!

Тэхен коснулся моей руки, словно прося смолкнуть, затем выпрямился во весь рост и, предложив Чимину следовать за ним, направился к магу. Тот так и сидел, не шевелясь, хотя давно мог удрать, ведь некоторое время оборотень о нем, казалось, совсем позабыл.

Высунувшись из магмобиля, я прислушивалась к разговору брата с Тэхеном и заодно следила за действиями полицейских, которые прибыли на место преступления. Или место несвершившегося преступления?

— Капитан Руби, этому индивиду нужен целитель, и обязательно проверьте, попадал ли он когда-нибудь под подозрение в принадлежности к «Покрову Латории».

— Почему вы решили пробить его на связь с повстанцами? — Брат подобрался, как охотничья собака, взявшая след крупной дичи. — Он что-то сказал, прежде чем вы довели его до такого состояния?

Я вгляделась в неподвижного мага. И что с ним не так? Обычный ступор от понимания, что проиграл и угодил в цепкие руки закона? Хотя... нет. Если смотреть магическим зрением, то видно, что он опутан нитями тьмы, опутан по рукам и ногам. Но они сковывали не в физическом плане, а потоки силы. Тэхен заблокировал ему дар? Неужели плети и такое могут?

Я с уважением покосилась на руки оборотня, по которым обычно «выползала» тьма. И наконец обратила внимание, что он тоже в форме. В темно-сером, почти черном, двубортном мундире с двойным рядом серебряных пуговиц и жестким стоячим воротником. Плотные брюки подчеркивали жилистые, сильные ноги давелийца, а черный кожаный ремень — узкую талию. Вместо нормальной зимней обуви Тэхен носил щегольские туфли, что объяснялось наличием магмобиля. И никаких кантов, шнуров, эполет или блях на форме. И при этом полковник. Интересно, какой отдел? И у всех ли оборотней есть хлысты из тьмы?

— На руках мага слишком много крови, капитан Руби. Не всякий грабитель похвастается настолько большим личным кладбищем.

Откуда Тэхену это известно? Я умирала от любопытства, но брат не спросил.
Вместо этого под град вопросов попала я сама. Сначала показания взял следователь из давелийского спецотдела, затем — коллега Чимина. Сам брат что-то быстро черкал в записной книжке. Полицейские в синих и черных мундирах дружно работали, слаженно выполняя каждый свои обязанности.

Интересно, латорийцы в курсе, что делают темные здесь, на месте, казалось бы, банального ограбления? Я бы терялась в догадках, если бы не Тэхен, который озвучил свои подозрения, что грабители имеют отношение к повстанцам.
Хм, если они с ними связаны, то, может, и ростовщик тоже?..

Следователь, когда допрашивал меня, в первую очередь поинтересовался, что делала студентка КУМа в «веселых кварталах». Я несколько ершисто ответила, что нуждалась в деньгах, а закладывать собственное имущество закон не запрещает. О странных жестах помощницы господина Корка я умолчала, попросту забыв. Теперь же решила исправиться и сообщила брату:

— И весь вид у нее был какой-то несчастный: бледная, испуганная. Но при этом она пыталась меня предупредить, как могла.

— Связь грабителей с повстанцами еще не подтверждена, а ты уже хочешь приписать к ним и ростовщика, — усмехнулся Чимин. — Он занимается темными делишками, несомненно, но поймать его пока не удавалось. На него ничего нет, Дженни, ничего, кроме слухов. Он ведь может и адвокатов натравить, утверждая, что ты портишь ему деловую репутацию, потому что не хочешь возвращать деньги.
Я испытала досаду. Я ведь искренне хочу помочь!

— В любом случае господина Корка проверят, — утешил Тэхен и несколько отстраненно произнес: — Простите, мне нужно отойти.

Отодвинув рукав мундира, он активировал магофон и направился в сторону ломбарда. И вскоре широкоплечая, гибкая фигура скрылась в тени, которую отбрасывал один из старых ясеней.

Брат издал малопонятный звук, и я обернулась.

Он смотрел на меня пытливым взглядом, не мигая и ничего не говоря. Но сколько осуждения и грусти было в его карих глазах! Молчаливый укор — та еще пытка, и до сих пор я не могу выдержать ее, хоть давно уже не ребенок.

— Что? — как всегда, не выдержала я первой.

— Дженни, — брат вздохнул, — во что ты влезла?

— Ни во что!

Ответила я слишком сердито, так что два давелийца, занимающиеся закутанными в коконы тьмы грабителями, подняли головы. Да и коллеги Чимина нет-нет да поглядывали в нашу сторону с любопытством.

— Дженни, скажи честно, у тебя проблемы? — Брат понизил голос.

Как рассказать о том, что отец заставляет заменить собой Кристу и для этого пошел на крайности — не внес деньги за обучение? И как поведать о других, более унизительных вещах?

Я не смогла. Только не посреди улицы, переполненной сотрудниками полиции. Но брат ждал, и я постаралась переключить его внимание.

— Ой, я же забыла сообщить о нечисти...

В мою сторону повернулись все давелийцы. Значит, подслушивают?! Но с чего вдруг такое внимание?

Я путано поведала брату о своих ощущениях, которые испытала после выхода от ростовщика.

— Только тварей со способностями призыва нам и не хватало, — поморщился он и пошел докладывать старшему офицеру, одному из давелийцев, и делиться сведениями со своими.

Я же продолжала сидеть там, где оставил меня Тэхен.

После сообщения о странном зове полицейские засуетились. Особенно темные — раньше они копались, как будто не спешили вернуться в участок и подремать в ожидании нового происшествия, теперь же за считаные минуты грабителей упаковали в экипаж характерной для полиции расцветки. Замеры и записи на магические кристаллы были сделаны. Мне на подпись подсунули несколько бумаг.
Вскоре улица опустела — темные отправились на поиски нечисти, прихватив латорийских коллег.

— Так, Дженни, сейчас поедешь ко мне, выспишься, придешь в себя. Заодно Верея посмотрит твою испорченную одежду, подберет обувь — у вас ведь один размер?

Я машинально кивнула и тут же замотала головой:

— Мне нужно в общежитие! Очень нужно!

Знаю я, как это — приходить в себя у брата. Там настолько весело, что забываешь о беге времени. А мне нельзя рассиживаться — надо заплатить за обучение. Не ночью, понятное дело, а с раннего утра. Дали три дня на поиск нужной суммы, но я-то нашла только за обучение. Поэтому не имею права расслабляться, пока не решила, что буду делать с общежитием. Есть соблазн попроситься жить у брата, но имею ли я право стеснять тех, кому и так тесно?

— Утром и отправишься в свой КУМ. Я отвезу тебя.

У меня вырвался нервный смешок, стоило представить, как выхожу из служебного экипажа с гербом департамента полиции Квартена. То-то адепты, ранние пташки, порадуются необычному явлению.

— Капитан Руби, я доставлю вашу сестру к воротам студгородка, — сообщил незаметно подошедший Тэхен.

Он долго отсутствовал, и, если бы не оставленный здесь магмобиль, я решила бы, что он забыл обо мне.

Чимин переводил взгляд с меня на Тэхена и молчал. И напряженная тишина потихоньку подтачивала мою выдержку. Может, это и неправильно, но с большим удовольствием я отправилась бы в общежитие, чем в гости.

Наконец брат натянуто улыбнулся:

— Если Дженни не возражает, то и я не против. — И только я незаметно вздохнула, как он добавил: — Но сначала к нам. Я хочу узнать, что моя сестра делала у ростовщика. Почему за нужной ей суммой не пошла в банк, — Чимин бросил красноречивый взгляд на мои волосы, — а вместо этого предпочла заложить свои любимые маскирующие серьги.

Тэхен посмотрел на меня, как будто только заметил, что я рыжая. Посмотрел — и тепло произнес:

— Дженни, у тебя замечательные волосы, настоящий живой огонь. Странно, что ты их прячешь.

Слова его были просты, полны искренности и вовсе не походили на дежурный комплимент. И мне пришлось приложить усилия, чтобы не расплыться в довольной улыбке, сейчас не очень уместной.
Краем глаза заметила кривую ухмылку брата, ясно говорящую: «После подобной похвалы Дженни можно брать голыми руками».