Часть 12.
Растерянность снова овладела тобой и второпях ты побежала по коридору за человеком, от которого исходит звук шагов. Этих поворотов было больше, чем ты могла запомнить. Ты почти догнала этого человека. Но тот снова ушел за угол, зато ты сумела заметить часть одежды. Платье?! Это было платье! Шаги исчезли, а ты набрала скорость. Последний поворот и ты в том же самом месте, откуда пришла. Эта дыра в стене, закрытая портретом мужчины.
— Как же так?! — ты ещё секунду стояла в изумлении, а когда решилась выйти из этого коридора, то никого не увидела поблизости. Даже шагов не было слышно, — Я... Я сделала круг? Это как, чёрт возьми?!
Ты снова побежала во двор, в надежде на зацепку. Там уже стояли близнецы. На лице Камило красовалось грусть и озадаченность, а во взгляде Карлоса злость и раздражительность. Похоже, они ничего не нашли.
— А где Мирабель? — подошла ты к ним.
— Ещё не пришла. — ответил Камило, — Есть что-нибудь?
— Нет. Ничего, — соврала ты, — А у вас?
— Тоже, — в один голос заявили близнецы.
— А что было в ведении? — спросил Камило.
— По правде, ссоры. Семейный раздор.
— Причина? — коротко спросил Карлос.
— Я! — ответила Мирабель, которая подходила к вам.
— Где ты была? — спросила ты с призрением.
— Искала мышиные норы в комнатах, — просто ответила она.
Ты начала подозревать неладное. Было платье, но чьё? Исабелла, Долорес, Луиза, Мирабель? Возможно, Пеппа или Джульетта?
— Почему ты причина ссор? — спросил Камило.
— Я не знаю, — она виновато опустила голову, краем глаза взглянув на тебя.
— Ладно, давайте искать ещё. Нужно больше сыра или каких-то ареп. Чем можно приманить крыс? — обратился Камило ко всем.
— Зерном? — предложила Мирабель, немного подумав.
— Я буду искать норы за шкафами, так же на первом.
Ты снова пошла к тому коридору. Если кто-то вернёться туда, то скоро. Ты поворачивала за угол максимально тихо и спиной вперёд, чтобы убедиться, что за тобой не следят. Столкнувшись с кем-то спиной, ты отпрыгнула назад.
— Долорес! Напугала! — ты приложила руку к сердцу, пытаясь отдышаться, — Что ты здесь делаешь?
Та смотрела на тебя в изумлении и небольшом шоке. Девушка тоже испугалась. Ее взгляд тут же изменился. Она будто подозревала тебя в чем-то, слегка нагнувшись. В эту секунду вы обе почувствовали сладкий аромат роз. К вам подошла Исабелла.
— Т/И, привет. Я украду Долорес, ты не против? Очень срочное дело!
Схватив ее за руку, Исабелла увела ее, а Долорес старалась смотреть на тебя как можно дольше, из-за своей спины. Ты так и не поняла, что такого в тебе странного. Однако, убедившись, что поблизости никого нет, ты сдвинула картину и вошла внутрь. Шагов ты не услышала. Только крысиное пищание. Рядом пообедала одна из них. Ты, конечно, пошла за ней. Снова эти повороты, провалы, ямы, скрипы... И вот уже знакомый поворот, где ты видела кусок платья около десяти минут назад. Крыса забежала в какую-то дыру в стене. Ты присела и нагнулась. Это не коридор и не двор. Это ещё одна комната. Но двери видно не было. Прощупав стены, ты не нашла ни ручки, ни проёма. Но в комнате той горел тусклый свет. Ты решила попытать удачу и, навалившись всем телом, толкнула стену и это как раз оказалась дверь. С первого взгляда это был сбор хлама. Старое кресло, какие-то неровные полки, барахло, а самое главное - крысы. Повсюду. Стоп. Кресло. На нем кто-то сидит. Точнее этот кто-то уже вскочил. Ты хотела закричать, но тот приблизился и заткнул твой рот. Наконец лёгкий свет пролился на его лицо. Седые волосы в некоторых местах, мешки под глазами, усталый вид.... Указательный палец другой руки он приблизил ко рту, показывая знак молчания. Ты до сих пор не могла понять, где раньше видела этого человека. Мужчина начал медленно тебя о пускать и отходить назад.
— Привет, Т/И. Так вот ты какая... Слышал о тебе. Жаль, что вот так получилось.
— Подожди! Ты же... Ты! — ты наконец начала его узнавать. В твоём времени Камило уже показывал его фотографию, а в этом доме на стене висело семейное древо, и там был портрет этого мужчины.
— Я Бруно. Ты, конечно же, не знаешь меня, но уверен, слышала.
— Как... Как ты?! У меня очень много вопросов!
Ты была шокирована его появлением, поэтому твой тон был слегка повышен. По сути, человек исчез, при этом находясь всегда рядом. В прямом смысле!
— Тихо! Тсссс! — мужчина снова приложил палец ко рту, наклонившись.
— Прости, но... У меня слишком много вопросов! — повторила ты.
— Т/И! Давай в следующий раз?
— Что?! Почему? Почему не сейчас?
— Уходи. Ты вообще не должна была меня видеть! Это рисковано! Если кто-то узнает, что я здесь...
— Они будут рады твоему появлению! — продолжила ты за него.
— Нет.
Бруно поник и развалился в том старом кресле, а ты начала обходить эту комнату, напоминавшую склад для ненужных вещей, каким чувствовал себя Бруно. На одной из стен были видны узкие проемы, ты заглянула в них. Это была кухня. Взглянув на стол, на тебя напала грусть и печаль. На нем мелками было нарисована тарелка с его именем. Он скучал по семье, но вернуться не мог.
— Я знаю, что они про меня говорят, — неожиданно продолжил он, а ты развернулась. Мужчина уже стоял на ногах, держа в руке арепу. — Моё имя нельзя произносить, а я сам превратился в изгоя. Мне всё равно, что они считают меня предателем семьи или... плохим человеком. Они - моя семья. Я люблю их, понимаешь?
Его слова тронули самое сердце. Его семья, скорее всего, его ненавидит, может даже рады, что его нет, а он любит их, скучает...
— Бруно, мне очень жаль, что так получилось.
— Она какая-то странная.
Услышав голос Камило, ты испугалась, но потом поняла, что он звучал с кухни. Прильнув к стене, ты увидела Камило и Карлоса и начала слушать разговор близнецов, севших за стол.
— Кто? Т/И?
— Да. Не находишь? Для чего ей ведение? При чём она здесь?!
— Я с тобой согласен, Камило. Она действительно подозрительно себя ведёт. — соглашался Карлос.
— Буквально вчера она мне сказала, что я был ее парнем! И я мёртв! Представляешь? А мы ведь даже не были знакомы! И я ей...
Взгляд Карлоса сменился. Он нахмурился и поддался вперёд.
— Стой, ты сказал, что она представилась, как твоя девушка? И при этом вы не были знакомы?
— Мы виделись не раз, но не общались.
Карлос тихо засмеялся, но смех его становился громче.