70
Рената не была знакома с тем как ощущается смерть, только слышала множество историй от людей, которые также никогда не испытывали подобного. Она не знала, должно ли быть больно, или это скорее похоже на сон, но милосердие Убивающего проклятья заключалось в том, что всё происходило быстро. Она старалась бороться с матерью, но кажется, её усилий было недостаточно, потому что после резкого движения руки, могла лишь заметить яркую вспышку зелёного света, перед тем как её тело сдалось.
Она должна была признать, что было довольно спокойно, вся боль внезапно ушла, и она даже не почувствовала соприкосновения с полом. Вместо этого, её встретила темнота и тишина, обернувшая разум в утешающее одеяло, давая понять, что борьба прекратилась. Подумать только, её собственная мать применила Убивающее проклятье, Рената действительно была глупой, рассчитывая на иной исход. Альчина полностью утратила рассудок и готова была зайти так далеко, лишь бы добиться желаемого. Но осознавая, что дочь не сдастся, Альчина наконец решила избавить себя от дальнейших проблем.
И поэтому, Рената испытывала легкое облегчение, благодарная за то, что не придётся связывать себя Обетом и жить в заключении, под опекой свихнувшейся матери. Облегчение пришло также с исчезнувшей болью, вызванной заклятием Круциатус. На самом деле, она совсем ничего не чувствовала, ни пальцев рук и ног, но в то же время, никакой боли, по крайней мере, физическая боль отступила.
Душевная же пламенем разгоралась в груди, она была опустошена и ненавидела себя за то, что не смогла как следует справиться с матерью, потому что последнее, воспоминание до погружения во мрак - искажённое ужасом лицо Джеймса. Потом она осознала, что подвела его, и не только, она подвела Адельмо, Гарри, Сириуса и всех тех, кто рассчитывал на её победу.
Она думала, что сможет сделать это, она думала, что наконец преимущество на её стороне, даже в последние моменты, когда Альчина отбивалась. Но Рената была взята врасплох, и всё резко прекратилось, не оставляя второго шанса. В добавок ко всему, несмотря на комфорт окружающего мрака и освобождения от мучений, она была одна и ненавидела это. Она старалась позвать кого-нибудь, но с её губ не сорвалось ни звука, пока она бродила в темноте.
Это жизнь после смерти? Та самая, про которую родители рассказывали, если ты делал хорошие поступки, то и жизнь после смерти будет красивой? Возможно, это была её жизнь после смерти, но не та, о которой рассказывал мать с отцом, может потому, что она была недостойна той. Возможно, ей предначертано провести остаток вечности во тьме, в одиночку бродить как потерянная душа.
- Простите, - мысленно прошептала она, стараясь извиниться перед всеми людьми, которых подвела. Ей было жаль Джеймса, который стал свидетелем её падения, особенно из-за того, что они не простились так, как ей хотелось бы. С тех самых пор как они снова встретились, как она вспомнила его, единственным желанием было - навсегда остаться в его объятиях.
Она хотела вернуться с ним в Лондон, остаться в его квартире, прожить дни, флиртуя на кухне, обнимаясь по ночам, читать сказки Гарри, гулять с мальчиком в парке, устраивать больше встреч с друзьями. Она хотела вернуться не просто в Лондон, она хотела вернуться к семье, которую обрела и никогда не хотела терять.
Адельмо был бы там, держать за руки с Сириусом, не переживая за осуждающих взглядов, потому что это не важно, пока они есть друг у друга. Они боролись не на жизнь а на смерть за эти отношения, какое значение имеют едкие комментарии?
Ремус вернулся бы из поселения, и был бы в шоке от истории о произошедшем. Но был бы рад, что все вернулись целыми и невредимыми, обнял бы Джеймса и Сириуса, поклявшись, что ничто больше не разрушит их дружбу. И потом, Сириус и Ремус попросили бы прощения друг у друга, восстанавливая братскую связь.
Молли и Августа были бы там, с детьми, замыкая круг людей, где все могли рассчитывать друг на друга, в любой момент. Гарри рос бы вместе с Невиллом и Роном, лучшими друзьями, разделяя то, что было у Джеймса, Ремуса и Сириуса, они были бы братьями друг другу.
Рената надеялась, что большинство из этих вещей произойдут, даже если её не будет рядом. Она знала, что Джеймс будет грустить, видя его лицо в тот краткий миг перед падением. Но верила, что он сможет справиться, он очень сильный человек, и если смог справиться однажды, сможет справиться снова.
Однако, она будет скучать по нему, начиная с его неряшливых волос и игривой ухмылки, заканчивая смехом. То, как он умел рассмешить Ренату, слишком буквально воспринимая некоторые вещи, когда был пьян, как он был обходителен, никогда не торопя Ренату. То как трепетно он любил её, не требовалось даже произносить это вслух, она чувствовала его любовь, и это также немного успокаивало. Она ощутила любовь, не ту, которую ощущала с Адельмо, не братскую любовь.
Но сейчас, она знала каково быть любимой как сестра, как возлюбленная, и быть любимой как мама.
- Мамочка?
Знакомый голос Гарри позвал из темноты, и внезапно, она смогла двигаться, и когда села, увидела маленького Гарри, стоящего перед ней. Он протянул руку Ренате, в другой руке держа игрушку, на лице мальчика красовалась улыбка.
- Идём играть?
Он оглянулся через плечо, будто видел то, чего не видела Рената. Но когда он снова посмотрел на девушку, Рената кивнула, вытирая слёзы, смирившись.
- Да, Гарри, мы можем пойти играть. У нас с тобой впереди целая вечность.
Поднимаясь, она взяла Гарри за руку, и они пошли вперёд, Гарри вёл девушку за собой. Её родители ошибались во многом, но были правы в одном:
Жизнь после смерти была приятной.
На мгновение, Джеймс замер на месте, будь это воздействие заклинания, или непередаваемый шок, который заполнил всё его существо, он не мог даже пошевелиться. Он лишь наблюдал за тем, как тело Ренаты безжизненно упало на пол, и руки, пару мгновений назад державшие мать, без сопротивления упали вниз. В этот момент, мир будто замер, и он не знал что делать. Рената не может быть мертва, не после того, как она боролась, не после того, как она перехитрила свою мать. Не после того, как была так близка к долгожданной свободе, свободе от отравленных умов, пытавшихся причинить ей страдания.
Нет, это не должно было так закончится.
Сам того не осознавая, Джеймс кричал всё это время, но не мог услышать себя, но вскоре, вопль, исполненный болью отозвался в ушах, и он ощутил поток слёз, которые уже стекали по щекам. Он слишком медленно отреагировал, он же быстро поднялся на ноги, но эта задержка стоила Ренате жизни, она заплатила за это промедления.
Нет, все должно было быть по-другому.
Когда к нему наконец вернулась способность передвигаться, Джеймс подбежал к тому месту, где лежала Рената, откидывая Альчину с пути, обнимая Ренату. Он ждал момента когда она откроет глаза и скажет, что всё хорошо, но когда наклонился и приложил ухо к её груди, не было никаких признаков сердцебиения. Её веки были прикрыты и цвет кожи был почти пепельным, но в то же время, она выглядела умиротворённо.
Он ошибся, он снова ошибся, и это закончилось тем же, любимая женщина пожертвовала собой. Да что можно было сказать, пока Джеймс снова скатывался во тьму, где вина начала пожирать его с новой силой, возводя на плечах очередной груз. Это была его вина, продолжал он говорить себе. Он только смирился с тем, что невиновен в смерти Лили, но как он должен был оправдать смерть Ренаты?
Как можно оправдать, что он был прямо здесь, и не смог достаточно быстро сориентироваться, чтобы привести в исполнение план, который спас бы жизнь девушки? Опять, это был результат того, что он не способен ясно и быстро мыслить.
Нет, так не должно было случиться.
С того самого момента, как он нашёл её в Италии, так много планов проносилось в голове Джеймса, он даже не знал с чего начать. Он собирался извиняться до конца своей жизни, за тот раз, когда сказал, что она не является матерью Гарри. Он хотел сказать, что она была потрясающей матерью для Гарри, с того самого дня, как они встретились в парке. Он также собирался сказать, что любит её, потому что если решился сказать об этом доктору Муллинс, то был более чем готов признаться в своих чувствах девушке.
Но больше такого шанса не будет, не так ли? Нет, потому что больше не осталось времени, и все планы разрушились. Он был готов вернуться домой с Ренатой, дать шанс Гарри поприветствовать её первой, чтобы сын знал, что она дома. Однако, казалось, Гарри придётся пройти через свои стадии скорби снова. Но что Джеймс скажет ему, когда Гарри спросит о Ренате, как спрашивал каждый день? Что он должен сказать, когда Гарри будет искать её, но она так и не появится?
Рената должна была вернуться вместе с ним, и собиралась крепко обнять мальчика, ведь она так отчаянно сражалась, за Гарри. Именно Гарри придал ей сил продолжать борьбу, даже тогда, когда большинство людей сдалось бы. И вот, она больше не вернётся. Она пожертвовала собой как Лили, чтобы Гарри жил счастливой жизнью, и взамен, также не сможет увидеть его взросление.
Нет, они должны были быть счастливы.
- Мне так жаль, Рен, - шептал он в волосы девушки, сжимая её тело в руках. - Прости меня. Я пытался, и этого было недостаточно. Кажется, моих усилий никогда не будет достаточно, я не знаю, потому что так сильно стараюсь и...и...пожалуйста, не уходи, Рен. Мне так жаль. Ты оказалась здесь по моей вине. Я знаю, что уже просил прощения, но не думаю, что когда-нибудь прекращу жалеть о том, что оттолкнул тебя. И прости за то, что не успел помочь тебе, и прости, что не придумал план лучше. Но пожалуйста, умоляю, не покидай меня. Не оставляй нас, ты нужна нам...мы любим тебя. Я люблю тебя, так сильно люблю. Ты бы слышала всё, что я рассказал доктору Муллинс про тебя. Она хочет встретиться с тобой...Я хочу, чтобы ты встретилась с ней...Рен?
Это должно было сработать.
Рената не ответила, не шелохнулась, лишь неподвижно оставалась лежать у Джеймса в руках. Не способный больше разговаривать из-за потока слёз, Джеймс лишь бессвязно умолял девушку очнуться, погрузив лицо в её волосы.
Тем временем, хаос разворачивался вокруг, поскольку Джеймс оставил Сириуса и Адельмо в пылу сражения. Не нарочно, но поскольку Джеймс серьёзно ранил Давида, Сириусу достался Гион, с покалеченной рукой, что упростило задачу для Адельмо, который с без особого труда обезвредил двух сектантов. Он парализовал обоих несколько раз, перед тем как связать их, с помощью Сириуса.
Но как бы Сириус не хотел помочь Адельмо, знал, что Джеймс нуждается в нём, судя по всхлипам, брату требовалась помощь больше. Он услышал как прозвучало Убивающее заклятие, слышал вопль Джеймса, но не мог ничего увидеть за диваном, куда ранее упали Альчина и Рената. С учётом текущих обстоятельств, мужчины при первой возможности кинулись в сторону Джеймса.
- Она умерла, Сириус, - посмотрел на подошедшего друга Джеймс. - Она мертва. Я снова опоздал, снова опоздал. Я подвёл и...и...это всё моя вина. Я виноват во всём. Если бы я не сказал...если бы не оттолкнул её, она была бы в порядке. Она была бы в порядке сейчас. Что я наделал?
Опускаясь к Джеймс, Сириус положил руку на плечо мужчины, крепко сжимая и стараясь сдержать собственные слёзы. Он посмотрел на тело Ренаты, пока Джеймс немного ослабил хватку, чтобы друг мог посмотреть на девушку. Было странно видеть её в таком неподвижном состоянии, будто она спала, но зная о том, что это не так только больнее ударяло по сердцу. Джеймс продолжил плакать, извиняться снова и снова, и Сириус только желал, чтобы в этот момент поцелуй мог всё исправить, но это казалось невозможным.
- Что нам делать? - наконец спросил Джеймс, переводя взгляд на Сириуса. - Что нам сейчас делать? Мы не можем это исправить, но я не хочу отпускать её. Она не может оставить меня, она не может оставить нас. Она не может покинуть Гарри -
- Джеймс, я -
- Что нам делать?!
Прежде чем Сириус смог ответить на отчаянные и неистовые крики, Адельмо подал голос, отвечая на вопрос Джеймса.
- Нам нужно отправиться в больницу, немедленно, - произнёс он, подходя к месту, где они сидели на полу. - Вот что нужно делать, прежде чем будет слишком поздно.
С поражённым взглядом, Джеймс таращился на мужчину, будто тот отрастил десять голов прямо из задницы, как часть магического представления. О чём он говорит? Прежде чем будет слишком поздно? Уже было слишком поздно, только если он не говорит об омерзительной женщине, лежащей на полу неподалёку. Если дело в этом, Джеймс совсем не спешил доставить Альчину в больницу, она может сгнить прямо здесь.
Она не проявила на капли сочувствия, применяя Убивающее заклятье на собственной дочери, она убила человека, которого даже не заслуживала.
Однако, Адельмо проигнорировал его, протягивая руку к лицу Ренаты, прежде чем встал на четвереньки, прикладывая руку к её груди. Джеймс собирался сказать ему о том, что пульса как и дыхания нет, но Адельмо быстро поднялся.
- Не Ренату поразило Убивающее заклятие, - быстро сказал он, жестом призывая Джеймса и Сириуса подняться. - А её.
Он указал в направлении матери, которая лежала с омерзительным лицом, прежде чем снова повернуться к мужчинам.
- Во время борьбы, скорее всего Рената смогла снова направить палочку на мать, как только прозвучало проклятье. У Ренаты есть пульс, но он очень слабый, скорее всего тело отключилось, чтобы освободиться от боли. Как раньше, я думал, что это был припадок, но вы будете удивлены, как может работать человеческое тело, чтобы защититься. Оно не отвечает на боль или другие раздражители.
- И что это значит?! - спросил Джеймс, быстро поднимаясь на ноги, удерживая Ренату в руках. - Это значит, что она выживет?
Адельмо казался неуверенным в ответе, он не хотел сразу давать ответ, его лицо было мрачным при взгляде на младшую сестру. Он на несколько секунд отвернулся, стараясь собраться, больнее любого проклятья было видеть сестру в таком состоянии.
- Я не знаю. Если не ошибаюсь, её тело в коматозе, нужно лечение. Давайте, у нас нет времени, каждая секунда на счету.