Часть 14
Напряжение в комнате повисло густым, почти осязаемым облаком. Джонхан ходил взад-вперёд, словно загнанный зверь, бросая на Соль недовольные взгляды. Его нервные шаги раздавались глухо, как удары молотка по полу.
— Ты просто не понимаешь! — внезапно выпалил он, резко останавливаясь. Его голос дрожал от сдерживаемой злости. — Ты всё держишь в себе, будто это твоя обязанность — страдать в одиночку!
Соль сидела на краю своей койки, осторожно перематывая руку бинтом. Она не подняла глаза, только немного нахмурилась.
— Это моя ответственность, — ответила она, её голос звучал ровно, но усталость всё равно пробивалась сквозь спокойный тон.
— Ответственность? — переспросил он, будто это слово обжигало его. — Ты называешь это ответственностью? Ты можешь хоть раз признать, что тебе нужна помощь?
Она замерла, её пальцы замотали бинт чуть крепче, чем нужно. Легкая дрожь прошла по рукам, но она быстро подавила её.
— Это не то, о чём можно говорить всем подряд, Хан, — сказала она, едва слышно.
Джонхан широко развёл руками, его лицо исказилось от обиды.
— Всем подряд? — переспросил он, его голос стал резче. — Я для тебя теперь "все подряд"?
Соль наконец подняла голову. Её взгляд был полон вины, но она не сказала ни слова.
— Я больше не могу это выносить, — бросил Джонхан и, резко развернувшись, зашагал к двери.
— Хан, подожди! — позвал его Джошуа, но тот не остановился. Дверь захлопнулась с громким стуком, и наступила тишина.
Джошуа тяжело вздохнул и обернулся к Соль. Она опустила голову еще ниже, словно пытаясь спрятаться от его взгляда.
— Я приведу Сынквана, чтобы обработать твои раны, — тихо сказал он. В его голосе звучали мягкость и забота, но она уловила в нём и укор.
Соль коротко кивнула, не поднимая головы.
Когда дверь за Джошуа закрылась, в комнате остались только она и Сынчоль. Он сидел напротив, чуть откинувшись назад, его руки спокойно лежали сложенные на груди. Купс молчал, но его проницательный взгляд говорил больше, чем любые слова.
Соль медленно опустила руки на колени, чувствуя, как напряжение в её теле растёт. Её плечи опустились, будто вес ночи окончательно придавил их.
— В какой-то момент... В какой-то момент допрос изменился и уже не был заданием лагеря.. Они спрашивали не только обо мне и моем клане, — нарушила она тишину. Её голос звучал сдавленно, почти шёпотом, но в нём чувствовалась твёрдость.
Сынчоль приподнял одну бровь, но остался на месте. Его лицо оставалось спокойным, ожидающим.
— Про тебя. И про твой клан, — продолжила она, взглянув на него.
Он чуть выпрямился, но его взгляд оставался таким же спокойным.
— О чём именно?
Соль отвела взгляд и закусила губу, словно пыталась найти правильные слова.
— Они хотели знать... — она замолчала, и в её глазах мелькнуло сомнение. Но потом она, глубоко вздохнув, продолжила: — Насколько ты важен для альянса, что образовался здесь. И про альянс между нашими кланами. По сути они хотели знать всё.
Сынчоль молчал, его лицо не выражало ни удивления, ни недоверия.
— И что ты ответила? — наконец спросил он, голос ровный, но внимательный.
Соль выпрямилась, её пальцы непроизвольно сжали ткань брюк.
— Я сказала, что ты тот, кто всегда доводит начатое до конца. И что без тебя альянсу будет сложнее, — её голос стал чуть громче, в нём звучала решительность.
Сынчоль задумчиво кивнул.
— Значит, ты защищала меня, — заметил он, вскинув бровь.
Соль покачала головой, её губы дрогнули в слабой усмешке.
— Это не защита. Это факт.
Сынчоль встал и подошёл ближе. Его движения были медленными, почти осторожными. Он остановился рядом, опустив руку ей на плечо.
— Спасибо за честность, — сказал он, его голос был низким и спокойным.
Соль подняла глаза и встретила его взгляд. На секунду в комнате снова стало тихо, но эта тишина была другой — в ней не было напряжения, только тепло и странное, робкое взаимопонимание.
Дверь открылась, и в комнату вошли Джошуа и Сынкван.
— Ну что, давай займёмся твоими ранами, — бодро начал Сынкван, но, заметив её лицо, сразу смягчился.
Сынчоль отошёл, давая им место, но прежде чем уйти, его взгляд ещё раз остановился на Соль. В его глазах светилось то, чего он пока не решался произнести вслух.