2 часть
Феликс метнулся в темноте, сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат даже на улице.
Он рванул дверцу шкафа, втиснулся между вещами и прижался в углу, сжимая колени руками. Дыхание стало прерывистым, горло перехватило.
"Черт..."
Мысли путались, но одна сверлила мозг: "Кто-то в квартире".
Шаги.
Тяжелые. Медленные.
"Может, это Хёнджин?.."* — мелькнула безумная надежда. Но тут же угасла: "Нет. Хён бы позвонил. Крикнул. Не стал бы ломать дверь..."
Феликс едва приоткрыл щель шкафа — и кровь застыла в жилах.
В полуметре от него стоял человек.
Боком. В темноте.
В руке — длинный нож.
Лезвие тускло блеснуло в полоске света из окна.
Глаза Феликса расширились.
Слезы залили лицо но он не смел пошевелиться.
Ладонь впилась в рот, сдавив крик.
"Не дышать. Не шевелиться..."
Тишину разорвал ледяной голос, плывущий из темноты:
— Где же ты, малыш?..
Феликс вжался в угол шкафа. Сердце колотилось так бешено, что казалось — вот-вот разорвёт грудь. Каждый удар отдавался горячей болью. Пальцы судорожно впились в колени, но дрожь не прекращалась.
— Я ведь хотел по-хорошему... — голос стал ближе. По полу скрипнул ботинок. — Чёрт бы тебя побрал, заставил меня сюда прийти... потратить моё драгоценное время...
"Ёнхо..." — пронеслось в голове Феликса, и от этого осознания в животе похолодело.
— П-пожалуйста... — мысленный вопль превратился в молитву. — Пусть уйдёт... Господи, умоляю...
Непроизвольный всхлип вырвался наружу — громкий, предательски звонкий в тишине.
Феликс замер.
В ушах зазвенело.
Мир сузился до щели в дверце шкафа.
Там — в темноте — остановились чьи-то ноги.
Металлический скрежет — нож провёл по стенке шкафа.
— Нашёлся...
Пальцы с длинными грязными ногтями впились в дверцу.
Скрип.
Щель расширяется.
Тьма внутри шкафа наполняется
СИЯЮЩИМ
УЖАСОМ.
Дверь распахивается.
Феликс поднимает голову.
Ёнхо ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.
Феликс резко вскочил и изо всех сил толкнул его в грудь — но Ёнхо даже не пошатнулся. Его массивное тело даже не дрогнуло от слабых рук паренька.
— Ах ты...
Одной рукой Ёнхо схватил Феликса за запястья, сжав так, что кости заскрипели, а другой — со всей силы ударил ему в живот.
-Уфф!
Феликс рухнул на колени, захлебываясь воздухом.
— Лишних движений не нужно, — прошипел Ёнхо, наклоняясь к его лицу.
Феликс, сквозь слезы и боль, вырвался и попытался подняться. Дрожащие руки, подкашивающиеся ноги...
Ёнхо наблюдал, ухмыляясь.
Как жертва борется.
Как падает снова.
И когда Феликс наконец встал — Ёнхо пнул его ногой в спину.
-а...
Феликс грохнулся лицом в пол, рыдая от боли. Скулил, как загнанный зверек.
— Пожалуйста... не убивай меня... молю...— он захлебывался слезами, голос рвался от ужаса.
Но Ёнхо уже достал из кармана длинный шприц.
Игла блеснула в темноте.
— Нет-нет-нет!
Феликс забился, но Ёнхо придавил его коленом, вонзил иглу в шею и нажал на поршень.
— А-а-а-а!
Ноги и руки дернулись в последней попытке вырваться...
А потом — паралич.
Мышцы одеревенели.
Сознание поплыло.
Темнота.
Тишина.
Последнее, что он увидел — ухмылка Ёнхо.
Ёнхо выдернул шприц из шеи Феликса, лениво облизал иглу и сунул обратно в засаленные джинсы.
Его пальцы, покрытые грязью и табачной копотью, полезли в рюкзак. Вытащили моток грубой веревки – той самой, что впивается в кожу, оставляя кровавые волдыри.
Но сначала – игра.
Он прижал лезвие к тонкому запястью Феликса.
Раз.
Кровь выступила медленно, почти нехотя.
Два.
Мышцы под кожей дрогнули.
Три.
Четыре.
Длинные, аккуратные борозды – как нотный стан для симфонии боли.
Потом веревка.
Она вошла в раны сразу, жадно, как змея в нору. Ёнхо затягивал узлы медленно, смакуя каждый хруст хрящей.
Ноги получили "особое" внимание.
Лезвие вошло глубоко – под колени, вдоль икр.
Кровь хлынула гуще, смешиваясь с пылью на полу.
Веревка вгрызлась в открытое мясо, пропитываясь алым.
------
Ёнхо вдохнул запах страха, пота и меди – и швырнул тело в фургон.
Звук – как мокрый мешок с костями.
Телефонная трубка:
– Товар скоро будет.
--
590 слов)
в моем тгк проды выходят раньше: зарисовки лисы. (@lisaserions)