Кукловод

Он промолчал. Не сказал ни единого слова. Просто промолчал...

Эта горькая мысль острыми осколками ранит меня снова и снова. В эту ночь я прокручиваю сцену на балконе сотни раз. Вспоминаю выражение твоих глаз, ярко-синие сполохи молнии и жалящие капли дождя на коже. В тот момент я ведь ждала хоть какой-то реакции, и каждая секунда длилась так долго, словно целая жизнь. Что я хотела услышать? Конечно, в самых смелых фантазиях я хотела бы ответного признания, но не особо рассчитывала на это. Понимала, что произносить такие слова для тебя непривычно и не смела настаивать. Но ведь ты мог поцеловать меня? Обнять? Улыбнуться? Или просто-напросто сказать банальное "спасибо"? Ничего! Тишина в ответ! Лишь легкое удивление на короткое мгновение отразилось в твоих глазах, а потом ты поджимаешь губы и медленно остраняешься. Небо вновь и вновь рассекают молнии, но я уже не обращаю на них внимания. Ничего не вижу, потому что мне больно, и перед глазами совсем темно, как будто я ослепла, осталась совершенно одинока в мире без мечты и надежды. Неужели я ошиблась? Верила в сказку, которой и в помине нет? Как же я могла так обмануться?

Утро проходит словно в тумане. Я старательно улыбаюсь семье, собираю вещи и разговариваю с тобой, стараясь ни словом, ни жестом не дать понять, каковы мои настоящие эмоции. Ты тоже демонстративно не припоминаешь вчерашних событий, держишься преувеличенно вежливо и до тошноты спокойно. Когда сил выносить эту фальшь больше не остается, я, воспользовавшись всеобщей суетой, проскальзываю в кабинет. Не могу сейчас видеть тебя, иначе не сдержусь и просто разрыдаюсь. Окончательно опозорюсь, дам тебе понять, какую жгучую боль ты причинил мне своим молчанием... Так и сижу в кресле, опустив голову на колени и слушаю мерный стук часов. Каждая секунда приближает наше расставание. Теперь я уже не верю, что нам суждено остаться вместе. Ты, кажется, этого не хочешь.

- Вот ты где, - едва сдерживаю испуганный вскрик, когда просто над ухом раздается голос Ребекки. Способность бесшумно подкрадываться, видимо, у вас семейное. Я недовольно поджимаю губы и откидываю волосы за спину, пытаясь собраться с мыслями. Господи, я уже и забыла, что уединиться в этом доме просто невозможно!

- Да, сейчас иду. Устала просто немного, - поясняю я, вымученно улыбаясь. Поднимаюсь на ноги, старательно смахиваю несуществующие пылинки с джинсов, только чтобы не встречаться взглядом с твоей сестрой. Она почему-то продолжает прожигать во мне дыры, будто пытается что-то прочитать на моем лице. Мне становится неловко, поэтому я, кашлянув, обхожу Ребекку, направляясь к двери.

- Тебе самой не противно? - вопрос нагоняет меня уже на пороге, и я резко застываю. Медленно оборачиваюсь, недоуменно приподнимаю бровь. И правда не понимаю, что имеет в виду Ребекка, но очень надеюсь, что наши вполне миролюбивые отношения не испортятся так неожиданно, из-за какого-то нелепого недоразумения. Я бы не хотела уезжать с еще большим грузом на сердце, чем он есть сейчас.

- О чем ты?

- О ваших отношениях с Ником. Я на вас смотрю и просто поражаюсь, - поясняет Ребекка, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Такое чувство, что мы вернулись на несколько лет назад, в те времена, когда твоя сестра использовала любую возможность задеть меня.

- Я не понимаю тебя, Ребекка.

- Что же тут непонятного? После случая с Эриком вы стали напоминать семейную пару, женатую уже полвека. Он защищает тебя от всех подряд, носится, словно с хрустальной вазой. Ты же, вместо того, чтобы возмутиться, просто наслаждаешься таким порядком вещей, - Ребекка встает так резко, что я невольно дергаюсь назад. Но она больно обхватывает меня за запястья, царапая длинными ногтями кожу, пристально смотрит в глаза и отчетливо произносит: - Ты позволяешь себя жалеть. Бедная, несчастная девочка, которой сделали больно! Давайте погладим ее по голове и будем охранять от всего мира! - В голосе Ребекки слышится такая издевка и сарказм, что у меня даже ноги подкашиваются. Я пытаюсь вырвать руки из стальной хватки, но все мои потуги чересчур вялые. Кажется, Ребекка даже не замечает их.

- Я никогда не просила никого защищать меня!

- Я знаю. Но ты не дала понять Нику, что прежняя Кэролайн вернулась. Ты превратилась в покорную и спокойную зануду. Да, черт возьми, я не удивлюсь, если ты грезишь о домике с зеленым газоном и белым заборчиком! Ты не понимаешь разве, что Ник восторгался не такой девушкой? Искал не такую? У вас не может быть таких отношений! Вы не люди, Кэролайн, понимаешь?! - Ребекка уже кричит и так трясет меня, что я ощущаю себя тряпичной куклой. А потом, в одну секунду, она успокаивается, разжимает пальцы и снова плюхается в кресло. - Впрочем, это ваше дело.

- Я надоела ему? - произношу на выдохе. Господи, как же меняются порой мечты... Когда-то я желала превратиться в ненужную куклу, хотела, чтобы ты вышвырнул меня. Сейчас же я боюсь, что это произойдет. Как я буду жить? Несколько секунд по вискам больно бьет мысль, что, возможно, это именно ты попросил поговорить сестру об этом, чтобы я наконец-то поняла, что моя привязанность к тебе просто жалкая и нелепая. Но я быстро гоню от себя эту мысль. Не думаю, что ты используешь в общении со мной посредников.

- Нет. Но это пока. Кэролайн, вечность - это очень много. Нельзя быть милой домохозяйкой тысячи лет. Он ведь дает тебе такую невероятную свободу! Черт возьми, да я бы постоянно вила бы из него веревки, если бы не боялась, что он вновь вставит мне кинжал в сердце! А ты, имея такую привилегию, зная, что он никогда не позволит чему-либо угрожать твоей жизни, все равно продолжаешь играться в послушную, всепоминающую праведницу! Я думаю, что Ник уверен, что ты никуда не денешься. Вскоре ты станешь для него данностью! Ты этого добиваешься? - глаза Ребекки полыхают яростью, но сейчас я понимаю, что так она прячет свою заботу о нас. Твоя сестра понимает больше, чем мы с тобой. Несколько мгновений я просто обдумываю слова Ребекки, а потом, прикусив губу, присаживаюсь на подлокотник кресла. Откровенничать тяжело, но я все же произношу то, что чувствую:

- Я хочу быть с Клаусом. Я, кажется, не помню, как это, когда его нет в моей жизни. Что мне сделать?

- Провоцируй! Интригуй! Заставляй ревновать и злиться до безумия! Ты же можешь позволить себе все! Вам нужны эмоции, потому что впереди века! Когда-нибудь вы, может быть, и будете сидеть молча возле камина и читать классиков. Но не сейчас! - в этот момент я улыбаюсь. Мне хочется заключить Ребекку в объятия и сказать ей, что я люблю ее, потому что встряска, которую она мне устроила, оказалась необходимее, чем сотни утешительных слов. Но я сдерживаю порыв. Пора учиться слышать тишину и видеть сердцем. Слова - самое бессмысленное в чувствах. - Ты поняла? Я хочу, чтобы ты, дорогуша, устроила моему братцу веселую жизнь. Сможешь?

- Я постараюсь, - я киваю и искренне улыбаюсь. Создается ощущение, что даже холод, поселившийся в груди, отступил, сменился спокойствием и уверенностью. Если ты не можешь отвечать на признания словами, я добьюсь, чтобы ты демонстрировал свои истинные чувства поступками.

***

США, Нью-Йорк, 2016 год, июнь

- Мы здесь всего лишь до завтрашнего вечера. Так что не разбирай багаж, будь добра, - произносишь ты, когда мы переступаем порог гостиничного номера. Я бегло осматриваю обстановку, проходя внутрь. Ничем не заинтересовавшись, присаживаюсь на краешек кровати, застеленной бежевым покрывалом.

- Что будем делать? - интересуюсь я.

- Делать? - ты недоуменно смотришь на меня, а потом пожимаешь плечами и произносишь: - Будем спать. Мы же с дороги. Ты не голодна?

- Нет, не голодна. Но и спать я не хочу. Кол советовал не упустить возможности и хорошенько повеселиться, пока мы в Нью-Йорке, - я невинно улыбаюсь, игнорируя вопрос в твоем взгляде. Да, Клаус, я и правда уже многие месяцы не выбирались куда-либо, где слишком большое скопище людей, но это не значит, что теперь я хочу провести вечность в четырех стенах. - Так ты со мной или нет?

- Я не думаю, что нам стоит куда-то идти, - ты стискиваешь зубы, недовольно хмуришься. Хочется подойти и разгладить складочку на твоей переносице, но вместо этого я демонстративно, не произнеся ни слова начинаю собираться - медленно перебираю вещи, извлекая их из чемодана, прикладываю к себе, задумчиво кусаю губы. Чувствую твой взгляд, он как будто, выжигает кожу до черноты, почти до физической боли, но вместе с тем я переполняюсь какой-то волнительной эйфории. Возможно, ты не разрешишь мне уйти, но тебе придется приложить усилия, чтобы удержать меня. Нам и правда не обойтись без эмоциональных встрясок, если мы планируем сохранить наши отношения. - Кэролайн, я не разрешил тебе идти!

- Клаус, я не спрашивала. Я знаю, ты волнуешься за меня после того случая. Но я не могу постоянно прятаться. Я пойду. Я должна, - несколько долгих мгновений мы смотрим друг друга просто глаза в глаза. Знаю, тебе легко читать меня. Я для тебя словно открытая книга. И, наверное, ты догадываешься, что не только желание избавиться от страха - моя цель, но и что-то иное. Впрочем, через мгновение ты коротко киваешь, подходишь ко мне, двумя пальцами обхватываешь подбородок, вынуждая сильно задрать голову.

- Ладно, пойдем вместе. Собирайся.

***

Музыка оглушает, яркий свет больно бьет по глазам, но это не портит настроения. Я чувствую странный душевный подъем, немного смешанный с волнением. Мы с тобой не стали долго искать место, просто зашли в ближайший ночной клуб, потому что смысл не в том, куда мы пойдем. Главное - изменить привычное времяпровождение, внести в отношения, ставшие слишком обыденными, что-то новое. Конечно, я не хочу возвращаться в прошлое, никогда не откажусь от счастливых минут единения и спокойствия. Но постоянный мир - не для нас. Не для тебя, Клаус. Тебе нужна острота в отношениях, вызов и страстность, и я надеюсь, что смогу тебе это дать.

Не знаю, сколько я сижу вот так, прислонившись спиной к барной стойке и потягивая виски. Алкоголь туманит сознание, я чувствую, как расслабляются мышцы, а все страхи уходят. Сейчас я с интересом наблюдаю за людьми, вслушиваюсь в биение десятков сердец, наблюдаю за фигурами, скрытыми в темных углах. Они прячутся там от чужих глаз, но и мне, и тебе легко различить каждое движение. Одна из пар особенно привлекает мое внимание - они целуются жадно, почти прокусывая губы до крови. Я провожаю взглядом руку парня, которой он скользит все ниже и ниже, по телу своей пассии: вот он погладил грудь, спустился до живота и немного приподнял футболку, царапая ногтями нежную кожу. Девушка выгнулась в пояснице, еще сильнее увеличивая контакт с ладонью, толкнулась бедрами вперед...

- Не знал, что ты любишь подсматривать, - шепчешь просто на ухо, щекоча дыханием чувствительную кожу. Я улыбаюсь - впервые за весь вечер ты обращаешься ко мне. Неопределенно пожимаю плечами, делаю большой глоток жгучего виски и только потом произношу:

- Я тоже не думала. Но они очень даже ничего, да? Чем-то напоминают те парочки, которых ты водил домой в Лондоне. Помнишь? - я поворачиваю голову к тебе, медленно облизываю губы. Я и забыла, как приятно дразнить тебя. Рискованно, конечно, но зашкаливающий в крови адреналин того стоит. - Они тоже были влюблены, у них даже кровь была слаще. Я ведь целовала окровавленные губы. Тебе нравилось наблюдать за этим? Ты хочешь этого снова, Клаус? Ты скучаешь по куколке, своей покорной игрушке?

- Ты забываешь, что я до сих пор могу внушать тебе, - ты хмыкаешь, но взгляд в это время прикован к моим губам. Жаждущий, ласкающий, голодный. И это, черт возьми, невероятно льстит мне. Сейчас твое молчание в ответ на мое признание не ранит так. Я научусь любить тишину. Буду делать выводы, наблюдая за действиями, а не слушая пустые слова.

- Можешь. Знаю, - я улыбаюсь, легко касаюсь твоих губ своими, а потом быстро отстраняюсь, не давая увлечь меня в долгий поцелуй. Ставлю стакан на барную стойку и произношу: - Пойду-ка я потанцую. Сто лет этого не делала.

- Не думаю, что это хорошая идея, Кэролайн, - успеваешь поймать меня за локоть, крепко сжимаешь и дергаешь на себя. В этот момент я понимаю, что опьянела сильнее, чем думала, потому что мне не удается сохранить равновесие - я оказываюсь в твоих объятиях, жадно вдыхаю знакомый запах. Ощущаю, как кружится голова и колет сотнями иголок кожу на ладонях, которые я прижимаю к твоей груди. В этот момент для меня не существует десятка людей, и громкой музыки, и пьяного смеха, и ярких всполохов. Есть только ты и я. - Ты чертовски пьяна, куколка, - шепчешь мне куда-то в висок, лениво перебирая пряди.

- А ты чертовски прав, Клаус, - хмыкаю, удобнее устраиваясь на твоих коленях. Трусь о тебя всем телом, провожу языком по шее, по контуру подбородка. А потом целую - жадно, горячо, так, как целовал ты меня в начале нашего пути. До нехватки воздуха, до головокружения, до кровавого привкуса во рту, до белых пятен перед закрытыми веками.

- Что ты делаешь, Кэролайн? - немного отстранившись, удивленно спрашиваешь ты. Но я-то вижу выражение твоих глаз, отмечаю тяжелое дыхание. Тебе нравится это, хотя ты и поражен моим поведением. Слишком долго я была сдержанной и пассивной. Сломанной и истерзанной тяжелыми испытаниями, которые предусмотрела нам судьба.

- Ничего особенного. Просто хочу тебя. Сейчас. Немедленно.

- Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? - с иронией приподнимаешь бровь, тыльной стороной ладони гладишь по щеке. Рука как будто нечаянно соскальзывает вниз, ласкает кожу на шее, а потом ты начинаешь медленно, одна за другой, расстегивать пуговки на джинсовой куртке. Смотришь просто в глаза, как будто гипнотизируешь, не давая ни единой возможности отвести взгляд, и я сглатываю вязкий ком, образовавшийся в горле.

- А если да? Просто на барной стойке, - я медленно провожу языком по губам, ты же следишь за этим движением, и с каждой секундой твои глаза все темнее и темнее. Я с непередаваемым удовольствием наблюдаю, как расширяются твои зрачки, как сильно ты стискиваешь зубы. Я и забыла, какое это блаженство - хотя бы мимолетно иметь над тобою власть. - Хотя ты не сделаешь этого, Клаус.

- Не сделаю? Ты так уверена? - ты справляешься с последней пуговкой и стягиваешь куртку с моих плеч. Под ней лишь тонкая белая майка, и я чувствую, что на нас уже косятся, наблюдают голодными взглядами, как несколько минут назад я наблюдала за парочкой. Наверное, должно быть неловко или даже стыдно, но я, черт возьми, испытываю эйфорию. Мне нравится быть порочной с тобой.

- Да. Тут слишком много людей, Клаус. Они все будут на меня смотреть, а ты слишком ревнив, чтобы допустить подобное, - ты улыбаешься. Ласково, тепло... и уже через мгновение размытым движением опрокидываешь меня на барную стойку. Где-то у меня под спиной трескается стакан, и острые осколки больно впиваются в поясницу. Я лишь приглушенно охаю, ощутив, как жутко жгут рану остатки алкоголя, растекшиеся подо мной, но ты не даешь мне концентрироваться на боли. Склоняешься низко, уперев руки по бокам от моей головы, и нежно шепчешь в приоткрытые, дрожащие губы:

- Я просто потом убью их всех, - ты переплетаешь наши пальцы, вынуждая меня поднять руки над головой, выгнуться в пояснице и обхватить тебя ногами. Жутко неудобно, стойка не слишком широкая, но разве это имеет значение сейчас? Адреналин выплескивается из каждой поры, и мне хочется закричать от восторга, от счастья, от всего на свете. Только сейчас я понимаю, что компромисс - это не только размеренная жизнь, но и вот такие безумные выходки. Без этого мы не можем существовать. Правильно говорит твоя сестра... мы же не люди.

Словно сквозь слой ваты я слышу свист и одобрительные возгласы каких-то мужчин, но эти посторонние звуки быстро покидают сознание. Все мои ощущения концентрируются на твоих губах, на поцелуях-укусах, оставляющих на бледной коже алые метки.

- Идем отсюда, - сипло выдыхаю, когда твой язык прочерчивает влажную дорожку к ямке между ключиц.

- Уже наигралась? - усмехаешься, больно кусая плечо.

- Просто хочу, чтобы ты наконец-то меня трахнул. Сам реши, где, - кажется, я никогда не позволяла себе таких выражений. А сейчас хочу. Могу позволить. Ребекка ведь сказала, что я могу позволить себе все. И я верю, что это и правда так.

- Где ты набралась этого, моя испорченная куколка? - прихватываешь мою нижнюю губу зубами, оттягиваешь немного и слизываешь алую капельку крови. За эти годы наша кровь настолько смешалась, что даже боль от твоих укусов почти не ощущается. Да и позволить себе проявить сущность здесь ты не можешь.

- У меня был лучший учитель, Клаус. Самый лучший.

***

Добираться до гостиничного номера нет никаких сил. У меня подкашиваются ноги, а внизу живота скручивается такое острое напряжение, что даже подташнивает. Кто бы мог подумать, что когда-то я решусь затянуть тебя в ближайший переулок, словно несдержанный подросток? Но в тот момент я поступаю именно так - и плевать, что нас могут увидеть, что каменная кладка влажная от недавно прошедшего дождя, что воздух пропах дымом. Ты нужен мне.

- Детка, ты подмешала себе что-то в виски? - ты смеешься, но не останавливаешь меня. Я слышу удивление в твоих интонациях, и это подстегивает еще больше.

- Нет. Я просто хочу тебя в себе. Сейчас, Клаус, - с твоих губ срывается почти животный рык, я чувствую, как резкими рывками ты расправляешься с ширинкой и пуговицей на джинсах, как стягиваешь их вместе с бельем куда-то до уровня колен. А потом еще одна секунда, и ты разворачиваешь меня к стене, вжимая в нее, вынуждая прижаться разгоряченной щекой к холодному камню.

- Шире ноги, куколка, - я послушно пытаюсь стать так, как ты велел, немного прогибаюсь в пояснице, потираясь ягодицами о твой пах. Сегодня мне не хочется прелюдий. За последние месяцы нежности было более, чем достаточно Сейчас я хочу, чтобы ты трахнул меня, не церемонился, а показал на деле, что я твоя. Только твоя. И ты никогда не отпустишь меня. Не отпустишь ведь, Клаус?

Одной рукой ты перехватываешь меня поперек живота, забираясь под майку, жадно проводя по коже, сжимая груди, лаская затвердевшие соски. Вторая же пробирается между ног, пальцами ты раздвигаешь складки и плавно погружаешь в меня сразу два. Я отчаянно кусаю губы, толкаясь назад, насаживаясь сильнее, рвано выдыхая какие-то несвязные мольбы и просьбы. Ты же наоборот дразнишь меня: медленно поглаживаешь стенки, то почти выходишь из меня, то снова погружаешь пальцы в жаркую глубину.

- Кла-а-аус, прекрати! Не могу больше! - всхлипываю, судорожно хватаю воздух, царапаю ногтями каменную стену. И кричу, - громко, надрывно - когда ты наконец-то входишь меня. Сразу полностью, до основания, прижимаясь бедрами к обнаженным ягодицам.

- Тшшш, не так громко, Кэролайн, - шепчешь на ухо, подносишь к моему рту свою ладонь, проводишь пальцами по губам, оставляя на них влажные мазки моей смазки. Толкаешься в рот указательным пальцем, и я покорно облизываю его, ощущая на языке свой собственный пряно-соленый вкус. А потом делаешь первый толчок... и еще один... и еще... и еще... Наращивая скорость, растягивая лоно до предела, по-хозяйски исследуя каждый дюйм моего тела, повторяя такие же толчки пальцами во рту. Взмокшие пряди липнут ко лбу, по коже стекает пот и струйки алой крови. Господи, я ведь даже не заметила, когда ты меня укусил. Но сейчас это все неважно... неважно... неважно... В животе пружиной скручивается напряжение, и вскоре меня накрывает волной, и я больше не соображаю, где аспидно-черное небо, а где грязно-серое полотно асфальта. Я висну на тебе марионеткой, не в силах стоять на ватных ногах, и только отдаленно ощущаю, как ты содрогаешься в последнем толчке и наконец-то наполняешь меня обжигающе-горячей спермой. Потом я позволяю тебе приводить в порядок мою истерзанную одежду, вижу, как шевелятся твои губы, но не слышу абсолютно ничего. Но это нестрашно. Я и так счастлива. В тишине порой больше смысла, чем в миллионе красивых слов.