Малышка не в настроении
Утро выдалось тихим и ленивым. Клер первой открыла глаза и, потянувшись, сонно пошла в ванную. Уже стоя перед зеркалом, она почувствовала неприятную влажность... и всё поняла. Вздохнув, она с неохотой занялась подготовкой: быстро одела прокладку, немного нахмурившись, и вернулась в кровать, тихонько юркнув обратно под одеяло.
Через пару минут Лео начал шевелиться рядом, лениво потягиваясь. Они почти одновременно проснулись.
— Отвернись, — вдруг строго сказала Клер, натягивая на себя свободную футболку. — Я одеваюсь.
Лео, всё ещё в полусне, ошарашенно приподнял бровь.
— Что?.. Почему? — пробормотал он, не понимая, что происходит.
И весь день с Клер было... что-то странное. Она то фыркала и злилась на него за любую мелочь, то вдруг смеялась и цеплялась за него, как маленькая. То требовала срочно мороженое, то швырялась подушками и дулась, как обиженный котёнок.
Лео терпел всё это молча, до самого вечера, пока наконец до него не дошло.
Он подошёл к ней, осторожно взяв её лицо в свои ладони:
— У тебя... начались эти дни, да? — мягко спросил он, глядя в её заплаканные глаза.
Клер смутилась и кивнула.
— Я просто... мне всегда говорили, что это противно и отвратительно... — прошептала она, отводя взгляд. — Я даже подумала, что лучше спать отдельно...
Лео тихо выругался себе под нос и крепко прижал её к себе:
— Слушай меня внимательно. Это часть тебя. И это абсолютно нормально. Я тебя люблю всю. Без условий.
Клер, растроганная его словами, уткнулась ему в грудь.
Позже, когда Клер решила пойти в душ, чтобы привести себя в порядок, Лео не выдержал. Он зашёл за ней в ванную, не давая ей закрыть дверь.
— Лео, что ты делаешь?.. — смущённо спросила она.
Он молча снял с себя футболку и шагнул к ней, вбирая её в свои руки прямо под струями воды. Клер прижалась к нему, чувствуя, как от него исходит жар.
Вода стекала по их телам, и всё вдруг стало дико жарким, необузданным. Он целовал её так, будто не существовало никаких границ. Их руки скользили друг по другу, стирая любые следы стыда или неловкости.
Струи воды смешивались с их дыханием, их стонами и шёпотом.
Им было плевать на всё остальное.
Только он. Только она. Только их любовь — настоящая, страстная и не знающая преград.