Судьба за стенами

Прошел почти год с тех пор, как ПОРОК забрал Минхо и других ребят. Все это время Эйверли не теряла себя. Вечера, наполненные тишиной, она делила с Ньютом. Они оба старались держаться, говорить о том временем, когда все еще казалось простым, настоящим. Вместе они вспоминали Глэйд, Жаровню, даже бегство от ПОРОК. Те самые моменты, где все было страшно, но вместе. Эйверли тренировалась стрелять, не пропуская ни одного дня. С Хорхе отношения выровнялись. И хоть правда о том, что он был ее отцом, оставила след в душе, теперь Эйверли больше не чувствовала пустоты внутри. Он стал частью её жизни. Минхо часто снился ей. Улыбался. Что-то говорил, но слова не доходили. Иногда во сне он просил спасти его. Но каждое утро Эйверли просыпалась в холодном поту и с жаждой мести. Все эти месяцы они придумывали план. Следили за координатами ПОРОК, собирали данные. И вот он тот день, когда они, наконец, встретятся с ними лицом к лицу.

***
Это был обжигающе жаркий день. Бренда и Хорхе первыми бросились вперед — на улучшенной Берте они обогнали поезд, в котором находились заключенные. Те самые ребята, которых ПОРОК держал в цепях. Они отвлекали солдат, а Томас и Винс поехали в погоню на одной из машин Правой Руки. Машина не выдержала перевернулась и взорвалась. Но свою задачу они успели выполнить — отцепили вагоны, прежде чем ПОРОК добрался до них.

Винс подал Эйверли сигнал. Она вместе с Ньютом, Арисом выскочили из укрытия. Пистолет был при ней, как всегда. Она не расставалась с ним даже во сне. Сегодня он был важнее всего. Ньют выбивал замок на вагоне с помощью ключей. Эйверли стояла на стреме. Томас и Арис прикрывали с флангов, а девушка вела огонь точно по целям. Все было отточено — они были настоящей командой. Когда враг подошел слишком близко, они с парнями начали палить в них на поражение. Ни одной ошибки, ни одной пощады. В Эйверли бушевал гнев за Минхо, за потерянные месяцы, за всё, что забрали у неё. И этот гнев стал топливом для выстрелов. Она стреляла метко, с холодной яростью, не из ненависти, а из необходимости. Каждая пуля шаг ближе к Минхо. К человеку, за которого она была готова сражаться до последнего.

— Быстрее! — крикнул Томас, когда вагон отцепился. Он уже поднимался, зацепившись за крюк. Они вскарабкались следом, в последний момент ухватившись за поручень и втащив друг друга. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но Эйверли была счастлива. Сбежали. Улетели. Минхо спасен. Зайдя во внутрь вагона все обнимались. Арис прижимал Соню к себе, Ньют хлопал Томаса по плечу, Бренда уселась рядом, тяжело дыша от волнения. А Эйверли только искала его взглядом.

— Где он? — тихо спросила она. — Где Минхо?

Все замерли. Наступила гробовая тишина. Она оглянулась. В вагоне было много ребят, раненых, истощенных, напуганных. Но Минхо не было.

— Подождите..— пробормотал Томас, проверяя вагон. Его лицо побледнело. — Мы забрали не тот вагон..

— Что? — она почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Минхо был в другом. Они специально расскидали заключенных по нескольким вагонам, чтобы запутать нас. Мы ошиблись.

Внутри все обрушилось.

— Нет! — закричала она. — Мы не можем его оставить, мы были так близко!

Ньют сжал ее руку.

— Эй, мы не знали..

Эйверли вырвалась, кулаками ударила по стене. Слезы обжигали глаза.

— Минхо был там..

Все молчали. Даже Томас не находил слов. Лишь Бренда тихо сказала:

— Мы его вернем. Обещаю.

                             ***
Они смеялись. Радовались. Поднимали стаканы, хлопали друг друга по плечам. Где-то играла слабая музыка и огонь в центре лагеря плясал в такт голосам. Винс стоял на импровизированной сцене, чтобы сказать слова, которые по его мнению, должен был услышать каждый.

— Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать то, что мы спасли спустя год около сотни детей, — его голос был твердым, громким. — Совсем скоро мы уплывем в райское место под названием «Тихая Гавань». Там наш дом. Мы будем жить так, будто ничего и не произошло. Я рад видеть вас снова. И..добро пожаловать в Правую Руку!

Эйверли стояла и смотрела как все смеялись, праздновали победу. Но она стояла с дрожащими руками, красными глазами. Волосы спадали на лицо, пряча следы слез, которые, казалось, еще не кончились. Она наблюдала за всем с холодным взглядом. Минхо все еще там. В руках ПОРОК-а. Один. Возможно страдает. Или умирает. Как можно праздновать, когда сердце вырвано с корнем? Как можно кричать от радости, когда внутри пустота?

Она сжала кулаки. На ладонях остались следы от ногтей. Она не чувствовала боли. Только одно — опустошение.
«Вы радуетесь, потому что вам есть кого обнимать» — мысленно сказала она. — «А я даже не знаю, жив ли тот, кого я люблю». Она сжала в руке край куртки, глядя в пустоту.

— Я знала, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос. Эйверли подняла глаза и увидела Бренду, которая стояла с двумя кружками в руках.

— Это просто чай, — слабо улыбнулась она и протянула одну из кружек. — Без драмы, без советов. Просто посиди со мной.

Эйверли взяла кружку. Пальцы дрожали.

— Ты ведь не чувствуешь радости, да? — тихо спросила Бренда.

Эйверли покачала головой.

— Пойми, как я могу чувствовать радость, когда мой любимый человек сейчас в руках ПОРОК-а? А они тут смеются, будто все позади. — её голос был сорванным. — Но не для меня.

— И для меня тоже, — прошептала Бренда. — Просто знай, что я рядом. Пока ты не сдашься я тоже не сдамся.

***
Эйверли.

Мне казалось, что я просто закрыла глаза на минуту. А когда открыла — оказалась в месте, которое не могла описать словами. Это было небо, или земля или все вместе. Белоснежное, сияющее пространство, будто созданное из света. Ни горизонта, ни стен, просто бесконечная тишина, мягкая и теплая. Тишина, в которой, впервые за долгое время, не было боли.

Я стояла босиком, и под ногами чувствовала что-то похожее на воздух, только плотнее — он держал меня, как будто земля здесь была не обязательна. Я не понимала, где я. Но почему-то мне не было страшно. И вдруг я увидела их. Сначала его. Минхо. Он стоял неподалеку, и в ту же секунду как я его заметила, сердце сжалось. Он был в белой одежде — простая рубашка, свободные брюки, ничего лишнего. На его лице была та самая улыбка. Та, в которую я влюбилась. Теплая, тихая, родная. Он смотрел прямо на меня. Я сделала шаг вперед и хотела закричать, броситься к нему но ноги будто не слушались. А потом я увидела её.

Женщина. Красивая, мягкая, с добрыми глазами, в которых я утонула сразу. Она стояла рядом с Минхо, и держала его за руку. В ней было что-то знакомое, что-то внутри меня дрогнуло. Я знала её. Хотя не могла не вспомнить голос. Ни запах. Но сердце закричало, будто узнало её раньше, чем я поняла, кто она.

— Мама..— сорвалось с губ.

Женщина ничего не сказала, просто улыбнулась. Словно ждала, когда я сама дойду до этого момента. Минхо тоже ничего не говорил. Они просто смотрели на меня. И в этом взгляде было всё — любовь, поддержка, надежда. Без слов они как будто говорили: «Ты сильная. Ты не одна. Продолжай.»

Слезы побежали по щекам, настоящие живые. Я не вытирала их. Просто стояла и смотрела в глаза тем, кого любила всем сердцем.

***

Я проснулась резко, будто кто-то вырвал меня из другого мира. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, сердце било с такой силой, что казалось — оно вот-вот вырвется. Я сидела на кровати, стискивая простыню в руке и прислушиваясь к ночной тишине. Сон, что я видела все еще стоял перед глазами. Так спокойно, так ясно, а теперь все это исчезло. Я обвела комнату взглядом. Все казалось обычным. Мои вещи, моя куртка на столе, одеяло, сбившееся на край. Но его здесь не было. И от этого пустота в груди стала невыносимой. На губах заиграла дрожь. Я прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить остальных. Но слезы, предательские уже текли по щекам. Я не могла больше ждать. Я не могла жить, зная, что он там один.

Я бросила взгляд на часы. 03:08. Самое время. Быстро натянула старую серую куртку, закинула в рюкзак все, что может пригодиться: патроны, пистолет, фонарик, воду. Никто не должен был знать. Даже отец. Особенно отец. Когда я вышла на улицу, ночной воздух показался ледяным, как реальность, в которую я собиралась шагнуть. Я уже подходила к фургону, держа в руках ключи, когда увидела силуэт.

— Ты что тут делаешь? — спросила я шепотом, сжавшись от неожиданности.

— То же самое, что и ты, Эйв. — Томас вышел из тени, руки в карманах, взгляд спокойный, но твердый. — Спасаю своего друга.

Я сжала губы в тонкую линию, прищурившись:

— Откуда ты узнал, что я собираюсь сбежать?

Он усмехнулся, наклонив голову набок.

— Ты серьезно сейчас? Я знаю тебя слишком хорошо. Чертовски упрямая. Особенно когда речь идет о Минхо. — он подошел ближе. — И ты забыла, что я тоже умею слушать. Особенно когда кто-то топает по коридору в три часа ночи.

Я тихо хмыкнула и повернула ключ в пальцах.

— Чур, я за рулем.

Но Томас вдруг поднял палец.

— Есть один нюанс. — он открыл заднюю дверь машины. Я заглянула внутрь и едва не рассмеялась сквозь слезы. На переднем сиденье сидел Фрайпан, жуя какую-то похлебку из банки, а рядом Ньют. Они оба посмотрели на меня и в унисон сказали.

— Ты же не думала, что мы отпустим тебя одну, да?

— Ребята.. Это слишком опасно, — выдохнула я, обернувшись к ним, но голос предал — в нем дрожала благодарность.

— Мы давно вышли за пределы «безопасно», Эйв. — сказал Ньют. — А ты не обязана делать это одна. Никогда.

Я опустила взгляд. Тепло, которое я почувствовала, не согрело мои руки, но затронуло куда глубже.

— Спасибо, — прошептала я. — Правда.

***
— Не думаю, что лезть туда хорошая идея, — проговорила Эйверли, вглядываясь в глухую темноту перед машиной. Огромный бетонный тоннель зиял мраком, и даже фары не пробивали его насквозь. Холодок пробежал по спине, но она стиснула зубы.

— По карте это единственный путь, — буркнул Томас, проверяя маршрут, — Обхода нет, если только не потратить три дня в обход по скалам.

— Тогда давайте поторопимся, — коротко бросила Эйверли, подходя к задней двери машины.

— Может, все таки не поедем? — неуверенно проговорил Фрайпан, нервно вглядываясь в черный провал. — Может, найдем другой путь?

Все прекрасно знали, чего мы боялись. Шизы.

Эйверли взглянула на него:

— Фрай. Либо мы едем, либо остаемся здесь. А здесь умирать я не собираюсь. — сжав ремень на плече, Эйверли забралась в салон.

Остальные молча переглянулись. Спорить с девушкой никто не стал, ведь понимали, что это ни к чему не приведет.

— Выключайте фонарики. Свет лишний соблазн для тварей, — тихо произнес Ньют, одновременно щелкнув предохранителем на своем оружии.

Машина въехала в тоннель, и мгновенно погрузилась в зловещую тишину. Влажные стены, потрескавшийся бетон, и ощущение, что все вокруг дышит чем-то гнилым. Сидя в напряжении, Эйверли смотрела вперед, вглядываясь в тьму за лобовом стеклом.

— Вроде чисто.. да? — пробормотал Фрай, лоб его блестел от страха.

— Просто езжай, — процедила Эйверли, не сводя глаз с дороги. — Без разговоров.

— Может, анекдот рассказать? — голос у Фрайпана дрогнул. — Чтобы хоть немного разрядить атмосферу?

Эйверли хотела отмахнуться, но тут..

— Фрай, тормози!

Шиз. Он стоял прямо посреди дороги. Покачивался из стороны в сторону, издавая глухое шипение, как животное, что учуяло добычу. Фрай в панике ударил по тормозам, и машина остановилась за пару сантиметров от уродливой фигуры.

— Черт..— прошептал Ньют, держа оружие наготове. — Он нас не заметил?

— Может обойдем его? Потихоньку...— предложил Томас, напряженно вглядываясь в профиль существа.

Фрайпан сглотнул и едва слышно включил передачу. Машина медленно тронулась, проезжая мимо шиза. Но стоило им чуть продвинуться, как появилась какая-то женщина. Лицо, вывернутое в ужасающей гримасе, липло прямо к окну. Сломанные зубы. Глаза, как у насекомого. Она хрипела, царапая стекло.

— Какой аккуратненький носик.. Я хочу его попробовать, — прохрипела она.

Я ужасе отпрянула, прижавшись спиной к Томасу.

— Фрай, гони!

— Оно не заводится! — закричал он, судорожно крутя ключ зажигания.

— Что значит «не заводится?» — вскипел Ньют, почти нависая через кресло.

— Я не знаю! Оно просто.. заглохло!

С другой стороны машины кулаком начал стучать еще один. Гнилой, без губ, шептавший сквозь треснувшее стекло.

— Аппетитные носики. Мы любим такие носики..

— Хуй вам, а не носики! — вскрикнула Эйверли, хватаясь за пистолет.

— Попробуй еще раз!

Фары на секунду моргнули. Машина вздрогнула. И завелась. Фрайпан ударил по газу, и фургон с грохотом вылетел из тоннеля, шизы не успели зацепить борт.