Поймать свободу |ЗАКОНЧЕН|

Юля сидит на заднем дворе родительского дома в уличном плетеном кресле и смотрит в телефон. Ветер приносит запах свежего костра, солнце гладит открытую кожу. День рождения отца – отличный повод навестить родителей, а то, что они живут за городом, даже на руку. Стоит немного отвлечься и отдохнуть перед последним рывком. Совсем скоро решение всех проблем будет у неё в руках, и тогда… Она сделает то, чего желает больше всего.

– Что ты сидишь тут как отщепенец? Неужели родители все-таки признались тебе, что ты приемная? – говорит Герман, присаживаясь на соседнее кресло.

– Это ты приемный, – бурчит Юля, не отрываясь от телефона.

– Пошла ты!

– Сам иди!

Братская идиллия сотого уровня. Герман с интересом смотрит на сестру, а после довольно улыбается и произносит:

– Ты в последнее время какая-то счастливая. Не орешь почти и не дергаешься. Закадрила-таки свою красотку?

– Гер, что тебе надо?

– Может, я хочу порадоваться за тебя? – возмущается Гаврилин-старший.

– Очень смешно.

– Я серьезно.

– Можешь радоваться. У меня действительно все под контролем.

– Да? Тогда у меня для тебя есть плохая новость.

Юля поднимает хмурый взгляд на брата. Герман никогда не упустит возможности потроллить младшую, и его любимое занятие – приносить плохие вести. Он мог бы стать прокурором или судьей, если бы не был таким оболтусом.

– Говори, – рычит Юля.

– Я только что узнал список сегодняшних гостей… – загадочно говорит Герман.

– И?

– Будут Голышевы.

– И что?

– В полном составе.

Юля не может сдержать ругательство. Но это ожидаемо. Юрий Викторович – лучший друг отца и отличный дядька, Елизавета Михайловна – милая женщина, но вот их дочь… Катя – последний человек, которого Юля хочет видеть. Хватает ее и на работе.

– Ребята! – зовет мать семьи Гаврилиных. – Помогите отцу с мясом!

– Идем, мамуль! – отзывается Герман.

– Подлиза, – кривится Юля.

Герман только при родителях ведет себя прилично и играет роль хорошего мальчика. Еще бы, ведь они обеспечивают его до сих пор. Денег от аренды помещений хватает на нормальную жизнь, но Герман не стесняется просить добавки в отличие от Юли, которая уже давно оторвалась от родительского кошелька.

Герман убегает к мангалу, и Юля собирается последовать за ним, но мешает телефонный звонок.

– Алло, – отвечает она.

– Привет, Курчавая. Не отвлекаю?

– Здорово, Астер. Слушаю, но недолго. Я за городом, у отца день рождения.

– О! Правда?! Поздравь дядю Мишу от меня, а тетю Ларису поцелуй. Только не перепутай!

– Хорошо, извращенка. Что у тебя?

– Есть разговор, серьезный. Когда ты вернешься?

– В субботу утром. Да я и сама хотела с тобой поговорить, но что-то замоталась, жесть как.

– Верю, сестрёнка, до субботы потерпит. Я слышала, у тебя в клубе движуха будет?

– Ага, пресс-конференция Шпульки.

– Я тогда подскочу, когда все закончится. Она тоже нужна, есть что обсудить.

– Договорились.

– Тогда до встречи.

– Давай.

В беседке за домом уже накрыт стол, огромное блюдо с мясом, только-только снятым с углей, стоит по центру вместо торта. Запах пикантных специй, свежей зелени и маринованного лука призывает гостей как можно скорее занять свои места. Мужчины постарались на славу, но и Лариса Гаврилина от них не отстала: три салата, тарталетки с творожным сыром и красной икрой, стейки из семги и колбасно-сырная нарезка, выполненная как ювелирное изделие лучших мастеров мира.

– Проходите, рассаживайтесь! – командует хозяин дома и виновник торжества.

Гости садятся за стол, и Юля оказывается в самом невыгодном положении. С левой стороны от нее разваливается Герман , а с правой опускается Катя. Такое чувство, что она пришла в ресторан, а не на ужин на природе. Длинное черно-синее платье, поверх бежевый пиджак, словно с мужского плеча, волосы уложены идеальными локонами, макияж, как на обложке журнала. Эффектно, ничего не скажешь, только этого недостаточно.

– Катенька, какая же ты красавица! – восхищенно говорит Лариса Андреевна. – У тебя, наверное, отбоя от женихов нет.

– Спасибо, тетя Лариса. Вы тоже прекрасно выглядите.

Юля с трудом сдерживает язвительную усмешку, и Катя, словно почувствовав реакцию, поворачивается к ней.

– Не рада меня видеть? – спрашивает она полушепотом.

– Ты знаешь ответ.

– Юль, ну что ты за бука такая? Семейный вечер, будь добрее.

– Разумеется, – резко бросает Юлия, представляя, что за вечерок её ждет.

– Может, уже бахнем?! За именинника! – громко заявляет Герман и в ответ получает строгий взгляд от отца и неодобрительный – от матери. – А что такого?

Светские беседы за столом быстро утомляют Юлю. Единственное интересное – разговор с Голышевым о деле. Клуб хорошо стартовал и набирает обороты. Он на слуху и уже приносит кое-какую прибыль. Юрий Викторович доволен, но, как только он слышит от Юли, что та собирается в течение месяца вернуть долг, напрягается.

– Дочка, я не требую от тебя деньги так быстро. У нас был договор на год.

– Вам не о чем переживать, я все взвесила.

– Как я могу не переживать? Ты же мне как родная. Катя рассказывает о ваших успехах, и я рад, но за месяц собрать такую сумму… – Голышев качает головой.

Юля бросает быстрый взгляд на Катю, которая очень мило общается с ее матерью. Зубы сводит от злости. Вашими успехами…

– Все под контролем, – повторяет Юля свою любимую фразу.

– Ты умная девушка, Юля, но, прошу тебя, не наделай глупостей. Помни, я не тороплю. Мы же почти семья.

И снова слова задевают за живое. Почти семья… Голышевы и Гаврилины действительно могли бы породниться, если бы у кое-кого не было столько амбиций и эгоизма.

– Спасибо. – Юля коротко кивает собеседнику и поднимается с места.

Ей нужно немного подышать свежим воздухом, подальше от всех, и летние качели рядом с цветущей вишней кажутся прекрасным укрытием. Юля садится на мягкие подушки и достает телефон, вспоминая о девушке, мысли о которой заставляют сердце стучать быстрее. Ей бы здесь понравилось. И как было бы здорово, если бы она сегодня была с ней. И не только сегодня.

За полетом собственных мечтаний Юля пропускает момент, когда ее одиночество нагло нарушается. На соседнюю подушку грациозно опускается Катя, скидывая туфли и подбирая под себя ноги. Разрез на платье оголяет часть бедра, но ее это ничуть не смущает.

– Здорово здесь, так спокойно, – говорит она, оглядывая сад. – Сто лет уже не была за городом, будто вернулась в детство.

Юля молчит, и не потому что ей нечего сказать, а потому что надеется, что Кате надоест разговаривать с пустотой и она уйдет сама.

– Ты не скучаешь по тем временам? – продолжает Катя. – Все было так просто. Я вот скучаю, в последнее время особенно. Знаешь, возможно, я скучаю только по тебе. Ты ведь любила меня.

Юля смотрит ровно перед собой, ее грудь спокойно поднимается и опускается, будто она погружается в транс, стараясь абстрагироваться от происходящего.

– И я тебя любила…

– Зачем ты мне сейчас это говоришь? – сухо спрашивает Юля.

– Потому что, вернувшись, я многое осознала.

– Например?

– Что я все еще люблю тебя. Что мне тебя не хватает. Что никто не может дать мне столько, сколько ты.

– Дать тебе? – ядовито ухмыляется Юля. – Ничего ты не осознала, Катя. Твоей путеводной звездой так и осталось потребительство во всей его красе.

– Неправда! Я не это имела в виду. Я о том… – Катя разворачивает плечи и придвигается ближе: – Мне хорошо с тобой. Нам хорошо вместе, ты же это помнишь. Мы могли бы попробовать еще раз, если бы ты дала мне шанс.

– А что изменилось?

Катя задумывается на несколько секунд, и Юле этого достаточно, чтобы сделать вывод самостоятельно.

– Давай я угадаю, – едко усмехается она, – я больше не босоногая девочка без денег, связей и бизнеса. Это изменилось? Теперь ты видишь во мне перспективу? Или ты наконец-то поняла, что ты никакой не бриллиант, которому будет рад каждый? Последний хахаль бросил тебя за ненадобностью? Надоели пузатые дядьки?

– Я понимаю, почему ты злишься, – тихо произносит Катя, опуская голову, и упирается лбом в плечо Юли, – мне жаль. Правда. Я не понимала, что делаю.

________