Поймать свободу |ЗАКОНЧЕН|

Шпулька касается моих рук, расцепляет их и легонько сжимает ладонь. Гладкая ткань перчатки холодит кожу, но уже в следующую секунду я чувствую тепло, которое с бешеной скоростью добирается до груди. Ощущения сходятся в одном касании. Таком простом, таком обычном, но при этом непостижимо волшебном.

– Расскажи что-нибудь еще, – просит девушка мечты, перебирая мои пальцы.

Рассказать? Да я тут дышу с трудом!

– Что рассказать?

– Что угодно. Где ты учишься? На кого? Что тебя раздражает, что нравится? Просто говори что-нибудь.

И я говорю, проникнувшись силой просьбы. Рассказываю обо всем, что приходит в голову. Девушка не выпускает мою ладонь, к одной ее руке присоединяется вторая, и она играет на моих пальцах, словно на клавишах, беззвучную мелодию, от которой поет душа. Ее голова рядом с моим плечом, так близко, что трудно поверить. Смотрю в окно на мелькающие огни и все болтаю без устали и стеснения, потому что понимаю: меня слушают и, более того, хотят слышать. Не знаю, кто такая Шпулька, но то, что она болеет недостатком теплого общения, как и я, даже не обсуждается. Не могу определить, что именно так сблизило нас за последний час. Возможно, это маска, которой я сейчас даже рада. Она делает ее спокойной и уверенной, а меня открытой и честной.

И вот уже за окнами проносятся знакомые дома и улицы. Такси останавливается в моем дворе.

– Приехали, – бурчит таксист, видимо, мечтающий избавиться от странных пассажиров как можно скорее.

Шпулька крепче сжимает мои руки, словно не хочет отпускать. Если быть до конца откровенной, я и сама не хочу уходить, но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

– Мне пора, спасибо, что подвезла. Я была рада… познакомиться в стиле Шпульки, – насмешливо произношу я.

– И я тоже.

– Ну пока.

– Пока.

Жду чего-то еще, глядя в полумраке на девушку в маскировке, но с течением тихих секунд понимаю, что зря. Забираю руки из нежного плена и открываю дверь. Вечерний ветер тут же набрасывается с приветливыми объятиями. Отхожу от машины, практически не чувствуя ног. Душой я все еще там, рядом с ней. Это был лучший вечер за всю мою жизнь. С одной стороны, необычный, а с другой – легкий и простой. И как бы мне хотелось продлить его еще хотя бы на пару минут.

– Валя!

Громкий оклик заставляет остановиться. Голос Шпульки в полную силу кажется знакомым, но это не удивительно, ведь я слушаю её песни постоянно. Оборачиваюсь, Шпуля широкими шагами подходит ко мне.

– Я не могу тебя отпустить, – снова звучит полушепот. – Ты очень торопишься домой?

– Я… – растерянно качаю головой, не зная, что сказать.

Похоже, я попала в сказку. Иначе как еще это объяснить?

– Хотя бы полчаса, пожалуйста, – просит она.

– Хорошо, – удивленно отзываюсь я, не в силах сдержать счастливой улыбки. – Тебе не надо меня уговаривать.

– Я бы пригласила тебя куда-нибудь, но… Сама понимаешь.

– Тогда представим, что нам по двенадцать и родители запретили уходить со двора. Пошли. Я тебе покажу место круче любых кафе и ресторанов, – говорю я и киваю в сторону детской площадки.

Доходим до высокой горки в виде ракеты, прошедшей атомную войну, и я вдруг слышу голоса: колкие нецензурные фразы, максимум дешевых понтов. Снова малышня тут тусовку устроила? Собираюсь пройти мимо, но слух улавливает знакомый испуганный вскрик соседского пацана.

– Черт! – тихо говорю я, не сдержавшись.

– Что такое? – спрашивает Шпулька.

– Можешь подыграть мне? Сделай голос погрубее, ты же умеешь. Я включу фонарик, а ты крикни: «Всем стоять!» Хорошо?

Получив одобрительный кивок, включаю фонарик на телефоне и свечу в сторону горки. Шпулька, как и договорились, грубым басом кричит:

– А ну стоять! Что это вы там делаете?!

Синхронно громко топаем, двигаясь с Шпулькой к скоплению малолетних хулиганов, но не успеваем подойти достаточно близко, как до нас доносится:

– Шухер!

– Валим!

– Скорее!

Четверо парней перевоплощаются в тараканов и разбегаются в разные стороны. С тяжелым вздохом выключаю фонарик и иду за горку. Саня сидит на корточках, закрывая голову руками. Его плечи дрожат, а напряженные пальцы сжимают короткие волосы на затылке.

– Са-а-ань, – зову я тихонько, – это я. Ты как?

– Валя? – сдавленно спрашивает он.

– Нет, блин, Бэтмен! Конечно Валя!

Присаживаюсь напротив и пытаюсь заглянуть ему в лицо.

– Ты в порядке? Они тебя били? Сань, это уже слишком. Нужно сказать твоей маме и родителям пацанов тоже.

– Нет! Не надо! Пожалуйста.

Саня открывает лицо, за залапанными стеклами очков вижу безумный взгляд, полный ужаса. Рядом со мной на корточки опускается Шпуля и шепотом обращается к Саше:

– Привет, парень! За что они тебя так?

Саня на пару мгновений подвисает, но, справившись с удивлением, отвечает бойко:

– Неважно.

– Так, Санчос! – строго говорю я. – Я все понимаю, но существуют все-таки какие-то границы. Или ты сейчас рассказываешь, в чем дело, или мы вместе идем к твоей маме. Прости, но другого выхода нет.

– Я им денег должен, – признается он наконец.

– Та-а-ак… И зачем брал?

– Мы в автоматы на телефоне вместе играли, Борьку старший брат научил. Я думал, что выиграю и все им отдам, но… Не получилось. У мамы день рождения был две недели назад, я хотел сделать ей нормальный подарок. Она со своей сумкой уже лет десять ходит, ручки пятьсот раз зашиты.

Сашкина мама работает продавцом в палатке с овощами, отца нет уже очень давно. Как же все-таки мы дуреем от денег и их недостатка.

– Сколько должен? – спрашиваю я сквозь зубы.

Санька называет сумму, и у меня глаза ползут на лоб. Ничего себе! Это почти половина моей месячной зарплаты! Теперь понятно, чего его пацаны так прессуют.

Я хочу помочь, и, будь у меня хоть часть этих денег, я бы их отдала, но…

– Валя, можешь оставить нас, пожалуйста? – говорит Шпуля. – Мы с Сашей поговорим.

– Ты же не собираешься его?..

– Нет, я не бью детей. Пять минут, ладно?

– Хорошо…

Поднимаюсь с тяжелым сердцем и оставляю их в надежде, что ребята смогут договориться, ведь у них своя мыслительная вселенная. Ухожу на другой конец детской площадки, где под высоким старым орехом висят трехместные качели, сделанные из старой скамейки. Этой штуке столько же лет, сколько и мне. В бабушкином альбоме есть фото, одно из моих любимых: молодая Виктория Александровна сидит на этих качелях с дочкой и маленькой внучкой. Маме на том снимке двадцать два года, мне – четыре месяца. Эти качели сделал дедушка сразу после моего рождения, чтобы мама могла укачивать меня на свежем воздухе. Может быть, именно поэтому я так люблю приходить сюда. Это мое место. Сделанное с любовью, хранящее воспоминания о детстве и семье.

Провожу ладонью по старой толстой цепи, выпуская тоску по ушедшим родственникам. Я не горюю, но иногда позволяю себе вспомнить что-то подобное и немного погрустить. Ба говорит, им не нужны наши слезы и лучшее, что мы можем сделать для тех, кто ушел, – помнить. Вот и все.

– Еле нашла тебя, – слышу тихий голос за спиной, – здесь так темно.

– Блатным и ночью солнце светит, – возвращаю Шпульке ее же фразу, забираясь на качели, и хлопаю ладонью по сиденью.

Она подходит и садится рядом, так близко, что её плечо касается моего. Размер качелей позволяет оставить между нами расстояние в полметра, но меня ничего не смущает, словно барьер личного пространства уже давным-давно исчез.

– Можешь снять очки, – предлагаю я без каких-либо корыстных целей. – Тебе же в них ничего не видно.

– Так мы с тобой почти наравне. Слушать куда интереснее.

– Что ты сказала Саньке?

– Взрослые дела. Тебе больше не нужно переживать за него.

– Он хороший парень… – вздыхаю я с щемящей душу печалью.

– Я и не утверждаю обратное, но тебе не стоит играть в Бэтмена. Ты все-таки девушка.

– Я могу за себя постоять.

– Не сомневаюсь, Валя, но лучше бы это делал кто-то другой.

– Если бы этот кто-то другой был, – отвечаю я, глядя на горящие окна своего дома.

Шпулька указывает направление пальцем и спрашивает:

– Ты живешь там?

– Да.

– Родители не будут против, что ты задержишься?

– Мои родители умерли, а Ба, наверное, уже спит.

Может быть, это весна. Может быть, это ночь. Может быть, родной двор или загадочная девушка, чарующая меня поступками и энергетикой. А может, и все вместе, потому что разговор выходит долгий и очень душевный. Запретных тем почти нет. Много веселых и грустных моментов моей жизни вновь оживают в словах.

Шпулька выступает в роли слушателя и интервьюера. Мои ноги лежат у нее на коленях, руки в ее руках. Не знаю, как это получилось, да и не хочу, если честно. Мне хорошо и спокойно – так, как не было, наверное, никогда.

– Это нечестная игра, – говорю я, закончив очередную историю, – в одни ворота. Ты уже столько знаешь обо мне, а я совершенно ничего не знаю о тебе.

Лунный свет пробивается сквозь молодые листья ореха, но не решается развеять наш мистический полумрак. Передергиваю плечами от прохладного ветра, мурашки рассыпаются по коже под тонкой тканью водолазки. По-хорошему, нужно идти домой, но я этого совершенно не хочу.

– Сейчас я могу тебе сказать честно только одно, – шепчет Шпуля, и мое сердце стучит тихо, чтобы не спугнуть девушку. – Ты удивительная, Валя. Я таких еще не встречала.

Опускаю голову, закрывая волосами лицо. Не понимаю, чем заслужила такой комплимент, и не могу ей поверить.

– Это правда, Валя. Не знаю, что чувствуешь ты, но я, – Шпулька шумно вздыхает и крепче сжимает мои ладони, – я не хочу идти домой. Это очень странное ощущение, и со мной такое впервые. Мне хочется говорить с тобой, слушать твои рассказы. Ты только не пугайся, ладно? Но если уж быть по-настоящему искренней, то я безумно хочу тебя поцеловать. Прямо сейчас.

Отключаю аналитическую часть разума, она мне не нужна. Поворачиваюсь к девушке, но не могу решиться сказать правду, зато себе в ней бесстрашно признаюсь: я чувствую то же самое и хочу того же. И сейчас уже речь не о кумире, поющем любимые песни, а о девушке, которая стала всего за один вечер проливным дождем в моей засухе. Это поразительно и странно, но… Эти чувства, желания, кажется, я сто лет не испытывала ничего подобного по отношению к другому человеку и уже не надеялась, что смогу. На химическом и энергетическом уровнях совпадение триста процентов, а притяжение – на максимуме.

– Ты ведь в маске, – только и произношу я.

– Закрой глаза.

______

Ну и последняя часть на сегодня 👼