Часть 1
Комната для допросов была холодной и безжизненной — серые стены, стол, пара стульев и одинокая лампа, свет которой падал ровно на мужчину напротив.
Ли Бён Хон сидел спокойно, сложив руки на столе. Он не выглядел напуганным, не ёрзал, не избегал взгляда — напротив, его темные глаза изучали её с холодной любопытностью, словно это она была под следствием, а не он.
— Ли Бён Хон, 33 года. — Она медленно пролистала папку. — Обвиняетесь в укрывательстве улик и отказе от дачи показаний.
Он не ответил. Только чуть заметно приподнял уголок губ.
— Что смешного? — её голос был ровным, но внутри что-то дрогнуло.
— Вы так говорите, будто уже решили, что я виноват. — Голос у него был низкий, спокойный, но в нём чувствовалась едва уловимая насмешка. — Или вы просто любите всё держать под контролем?
Она резко подняла глаза от папки. Их взгляды встретились, и на секунду она забыла, что должна быть хладнокровной.
В его взгляде не было страха — только что-то тёплое, почти опасное.
— Я люблю правду. — сказала она, чуть тише. — И если вы не собираетесь сотрудничать, это может закончиться плохо.
Он наклонился чуть вперёд, и лампа осветила его лицо. В тишине его шёпот прозвучал неожиданно мягко:
— А что если у правды есть цена, которую вы не готовы услышать?
Она впервые за долгое время почувствовала странную дрожь — не от страха, а от его слов.
Было ощущение, что этот человек знает о жизни что-то, чего она не знает.
— Давайте начнём сначала, — выдохнула она, пытаясь вернуть себе холодную маску. — Где вы были в ночь...
Но он перебил её:
— А вы? Где вы были в свою «ночь истины»?
Она замерла. Он словно видел её насквозь. Словно знал, что за строгим костюмом и уверенным голосом скрывается женщина, которая давно перестала доверять себе.
Она на секунду потеряла нить разговора, но быстро собралась, вернув себе холодный тон:
— Вы задаёте слишком много вопросов. Это не ваша роль.
Бён Хон усмехнулся — не дерзко, а как будто грустно.
— А вы слишком прячете себя. Словно боитесь, что кто-то заглянет внутрь.
Эти слова задели её сильнее, чем хотелось бы. Она резко отложила ручку.
— Моя личная жизнь вас не касается. Отвечайте на вопросы.
Он молчал. Просто смотрел на неё так, будто её резкость его не пугала, а наоборот — забавляла. Но в этом взгляде не было ни грамма злости. Только усталость и странное понимание.
— Вы ведь знаете, что я не виноват. — тихо сказал он. — Вы чувствуете это.
Она сжала губы. Он был прав. С каждой минутой она понимала, что этот человек не похож на тех, кого обычно видит здесь, за этим столом. В его глазах не было ни лжи, ни страха — только какая-то тяжёлая правда, которую он прячет глубже, чем позволяет себе показывать.
— Тогда зачем вы молчите? — спросила она неожиданно мягче.
Бён Хон опустил глаза на свои руки.
— Потому что некоторые истины убивают тех, кто их узнаёт. Я не хочу этого.
Комната вдруг показалась ей слишком тесной. Она почувствовала, что дышит неровно. Почему-то его слова больно резанули по сердцу, словно он говорил не о деле, а о чём-то, что имело к ней личное отношение.
— Вы свободны, — сказала она, резко вставая. — На сегодня достаточно.
Бён Хон поднял взгляд и посмотрел прямо в её глаза. Его взгляд был настолько глубоким и пронзительным, что ей захотелось отвернуться, но она не смогла. Он улыбнулся — едва заметно, но как-то тепло.
— До встречи, следователь.
Она не знала, почему это прозвучало так, будто он обещает вернуться.
Коридор был пустым. Холодный свет ламп отражался на белых стенах, создавая ощущение безжизненности. Она шла быстрым шагом, держа в руках папку с протоколом, стараясь не думать о его словах. Но сердце всё ещё билось слишком быстро.
Где-то за её спиной раздались шаги.
Она обернулась — это был он. Ли Бён Хон шёл спокойно, с каким-то уверенным спокойствием, будто этот допрос вовсе не был допросом, а обычным разговором.
Их взгляды встретились снова.
— Вы заблудились? — спросила она, пытаясь вернуть себе холодный тон.
— Нет, — мягко ответил он. — Просто вы выглядите так, словно несёте на плечах весь мир.
Она нахмурилась.
— Это не ваше дело.
— Возможно, — его голос был тише, чем секунду назад. — Но вам стоит хотя бы иногда позволять себе быть человеком, а не только следователем.
Эти слова почему-то кольнули её сильнее, чем нужно. Она почувствовала, как сердце отзывается на этот голос, на этот взгляд — слишком глубоко, слишком близко.
— Вам стоит идти домой. — Она хотела закончить разговор. — И больше не лезть в чужие жизни.
Он вдруг улыбнулся — не вызывающе, а как-то... тепло, будто понимал её лучше, чем она сама себя.
— А если я уже в вашей жизни, хотите вы того или нет?
Она замерла. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, словно между ними тянулась невидимая нить.
— Вы странный человек, Ли Бён Хон. — сказала она, отвернувшись.
— А вы слишком боитесь чувствовать. — ответил он спокойно.
Его шаги отдалялись, а она стояла в коридоре и пыталась понять, почему её руки дрожат.