часть 50
звонок был принят почти сразу.
— алло? — её голос звучал слабо, но так знакомо и дорого.
— соня! где ты? что случилось?!
тишина в трубке, а потом тихий, усталый вздох счастливой женщины.
— в больнице, никит. всё уже случилось. у тебя есть дочь
в этот момент лицо никиты поменяло несколько оттенков: от бледного ужаса до растерянности, а потом на него медленно, будто против его воли, стала наползать дикая, неконтролируемая радость, смешанная с обидой и досадой
— как уже всё? — его голос сорвался на октаву выше. — ты же говорила, ещё месяц! так, ладно... — он резко тряхнул головой, переключаясь в режим действия. — где ты сейчас? какая больница? номер палаты?
соня, уставшим, но ровным голосом сообщила адрес и этаж, и, не дослушав его очередную порцию панических вопросов, мягко сбросила звонок. ей сейчас нужен был не разговор, а чтобы он просто приехал
у оли:
не успела я зайти в квартиру, как телефон завибрировал с видео-сообщением от сони. я открыла чат и обмерла. на экране соня, бледная, но улыбающаяся, лежала в больничной палате, и на фоне была видна стойка с капельницей. сердце упало
я сразу перезвонила.
— сонь, что с тобой? ты в порядке? — выпалила я, едва она взяла трубку.
— оль, я в порядке, — её голос звучал тихо, но без тени боли. — восстанавливаюсь. после родов.
— после каких родов, сонь?! — я чуть не выронила телефон. — ты что, уже... всё? и даже нам не сказала?! ой, представляю, как никита сейчас нервничает...
после этого разговора я не раздумывала ни секунды. я набрала егора, тот, не мешкая, связался с артёмом. через сорок минут мы уже стояли у цветочного киоска, скупив пол-ассортимента: огромный букет для сони, скромный, но милый — для малышки, и даже гелиевый шарик с надписью «поздравляем!». наше такси мчалось к больнице
у самого входа в больничный корпус мы почти столкнулись с никитой. он выскочил из другой машины, и лицо его было белее больничной стены. в руках он сжимал телефон так, будто хотел его раздавить.
— вы... как узнали? — хрипло спросил он, увидев нас.
— соня оле сбросила видос, — коротко пояснил егор, хлопая его по плечу. — давай уже, веди. ты ж палату знаешь?
мы ввалились в здание сплочённой, немного ошарашенной толпой, вызвав удивлённые взгляды персонала и пациентов. на ресепшене нам быстро сообщили номер палаты, и мы, приглушив шаги, двинулись по длинному, пахучему антисептиком коридору
дальше от лица сони:
ко мне в палату постучалась медсестра
— к вам гости, целый десант, — улыбнулась она. — разрешаете?
я кивнула, и сердце забилось чуть чаще — от волнения и предвкушения. через пару минут дверь приоткрылась
первым вошёл он. никита. он замер на пороге, заслонив собой всех остальных. его взгляд метнулся ко мне, потом к пустой пока колыбели у кровати, потом снова ко мне. на его лице было всё сразу: немой вопрос, упрёк, бесконечная тревога и та самая, ещё неосознанная до конца, отцовская любовь. он стоял, не в силах сделать шаг, будто боялся разрушить хрупкость этого момента
— ну что стоишь? — тихо сказала я, протягивая к нему руку. — иди ко мне
пока соня обнимала никиту, в палату, сбившись в кучу у двери, зашли остальные. воздух сразу наполнился шепотом, запахом цветов и улицы
первым, обогнав даже олю, к кровати подскочил егор. он, как настоящий брат, не церемонясь, аккуратно, но очень крепко обнял соню, прижав к себе так, что она пискнула.
— ну ты дуреха, — прошептал он ей прямо в ухо, и в его голосе слышались и обида, и бесконечное облегчение. — опять всё утаила. ну у тебя талант, прямо. родители-то в курсе, что у них внучка?
— нет ещё, — хихикнула соня, высвобождаясь из его объятий. — когда выписывать будут — скажу. и фотки сразу отправлю. не хотела раньше времени пугать
следом подошла оля. она не плакала, но глаза её блестели, как два озера. она молча обняла подругу, долго не отпускала, просто качая из стороны в сторону, будто укачивая её саму.
— героиня, — только и выдохнула она наконец, отступая и смахивая непослушную слезу. — идиотка, но героиня
артём стоял чуть поодаль, с неловкостью мужчины в чисто женском пространстве, но улыбка его была самой искренней. он кивнул соне и протянул тот самый маленький букетик. — для принцессы, — пояснил он
— соня, — голос никиты прозвучал рядом. он уже отпустил её и стоял, скрестив руки на груди, но выражение лица стало более осознанным, трезвым. кажется, он приходил в себя. — я всё одного понять не могу. ты специально меня тогда из квартиры гнала, чтоб поскорее тут оказаться?
она встретилась с ним взглядом, и в её глазах он прочитал не хитрость, а ту самую, знакомую ему до боли решимость.
— нет. я просто знала, что ты не улетишь, если что-то заподозришь. а тебе нужно было быть там. я справилась. вот и всё
— ну что, а где дитё-то? — не выдержал егор, оглядывая пустую колыбельку. — в инкубаторе что ли?
— она пока не со мной постоянно, — объяснила соня. — её приносят на кормление и для осмотров. насовсем отдадут только при выписке. а она... через пару дней. я так уже устала тут быть, поскорее бы домой
ребята побыли ещё немного, пересказывая детали выступления, передавая пакет с домашней едой от оли, шумно и тепло заполняя больничную тишину. но видно было, что соня устала, её веки тяжелели
— ладно, хватит трепать молодую маму, — взяла на себя роль оля, начинающая собираться. — ей отдыхать надо
они стали прощаться, снова обнимая её, наперебой говоря «крепись» и «мы рядом». даже никита, после долгого, испытующего взгляда, кивнул.
— я... я тоже пойду, — сказал он нерешительно. — нужно разобраться с вещами, квартиру проветрить перед вашим приездом...
— иди, иди, — мягко подтолкнула его соня. — и все — езжайте домой и отсыпайтесь после концерта. я тут под полным врачебным наблюдением. со мной всё хорошо. абсолютно
они вышли, и тишина снова опустилась на палату, но теперь она была не пугающей, а мирной. соня закрыла глаза, прислушиваясь к отдаляющимся шагам в коридоре и к тихому, новому ощущению пустоты в животе, которое теперь заполнялось чем-то другим — огромным, незнакомым и безмерно дорогим чувством к маленькому человечку, спавшему сейчас в детском отделении. она была мамой. а он, где бы он сейчас ни был, — папой. и очень скоро они будут дома. втроём
пару дней никита был как на иголках. его мир сузился до экрана телефона и пустой, слишком тихой квартиры. он постоянно писал соне: «как ты?», «как она?», «не болит ли?». звонил, но быстро сбрасывал, боясь побеспокоить. её ответы были лаконичными и успокаивающими: «всё хорошо», «всё в порядке», «скоро увидишь». это «скоро» тянулось мучительно долго
и вот настало 29 июня. день выписки.
никто из ребят до конца не знал, какое имя выбрала соня для дочки. даже отец, никита, оставался в неведении, уважая её право на эту последнюю тайну перед большим открытием
к 13 часам соня, уже одетая в удобную домашнюю одежду, с помощью двух молодых, улыбчивых медсестр спустилась вниз, в холл больницы. в её руках был небольшой розовый свёрток, из которого выглядывало крошечное личико, укутанное в тонкое одеяло. солнце снаружи било в глаза, и она на секунду зажмурилась
— держитесь крепче, мамочка, — улыбнулась одна из медсестёр, передавая ей свёрток окончательно
в этот момент к ней почти подбежал никита. он выглядел выспавшимся, но нервное напряжение всё ещё читалось в его движениях. его взгляд перескочил с неё на свёрток и снова на неё. он не стал сразу брать ребёнка. сначала он крепко, до хруста в костях (но осторожно), обнял соню, прижал к себе и, уткнувшись лицом в её волосы, прошептал:
— моя героиня. спасибо тебе. за всё. за неё
потом его губы коснулись её виска в лёгком, дрожащем поцелуе. только после этого он с величайшей осторожностью, будто принимая самое хрупкое сокровище на свете, взял из её рук розовый свёрток. ребята не приехали — соня сама их отговорила, попросив дать им этот первый день на то, чтобы просто быть втроём. «завтра, — сказала она оле, — приезжайте. и поможешь, и увидишь»
соне помогли устроиться на заднем сиденье машины, и никита, убедившись, что она пристегнута, передал ей дочь. он тронулся с места плавнее, чем когда-либо, объезжая малейшие кочки. вся дорога домой прошла в благоговейной, счастливой тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и тихим посапыванием ярославы
когда он отпер дверь их квартиры и пропустил соню вперёд, та замерла на пороге. потом сделала громкий, глубокий вдох, наполняя лёгкие знакомым, родным воздухом своего дома, и выдохнула с таким облегчением, будто сбросила сто килограммов.
— наконец-то мы дома, а, малышка? — прошептала она, глядя на свёрток в своих руках
никита быстро скинул обувь, снял куртку и тут же забрал дочь у неё.
— соня, иди быстро умойся и ложись на кровать. поспи, я пока справлюсь наверное с ней, — сказал он, но в его глазах читалась неуверенность. он качал кулёк на руках, как видел в фильмах. — а как зовут-то принцессу мою? ты же мне так и не сказала. всё сама опять решила? — в его голосе прозвучала знакомая, любящая капелька сарказма
соня, снимая обувь, улыбнулась.
— я пока в больнице была, список перебирала, чтоб с отчеством сочеталось. в итоге выбрала. ярослава. ярослава никитична. вроде очень даже ничего, да?
— ярослава... — он протянул имя, пробуя его на вкус, и лицо его озарилось широкой, одобрительной улыбкой. — сила, слава... красиво. так ты у нас получается ярослава никитична! — он звонко, почти торжественно провозгласил это, обращаясь к свёртку
и в этот самый момент ярослава никитична, будто отвечая на представление, сморщила личико и заплакала. тихим, но настойчивым младенческим писком
— упс, — растерянно произнёс никита, глядя на соню как на спасительницу
— она, наверное, вспотела уже в этом одеяле, хотя оно вроде тонкое, — соня вздохнула, но в её глазах светилась улыбка. — ладно, ну что, доченька, пошли, покажу тебе твою комнату
она взяла ярославу из беспомощных рук никиты и скрылась за дверью детской. оттуда пару минут доносились тихие звуки: шуршание пелёнки, нежное бормотание сониного голоса. потом плач стих, сменившись полной тишиной
через некоторое время соня вышла, потирая поясницу.
— фух, уложила. теперь бы меня кто уложил, — она слабо усмехнулась, глядя на никиту
он понял намёк без слов. подошёл, повторил её собственные движения — одной рукой под спину, другой под колени, — и бережно поднял её на руки. затем начал медленно качать, напевая под нос бессвязную мелодию, совсем как только что укачивал дочь
соня обвила его шею, прижалась щекой к груди и закрыла глаза. от его тепла, знакомого запаха и мерного покачивания её окончательно накрыла волна благодарной усталости. её дыхание быстро стало ровным и глубоким
убедившись, что она спит, никита так же осторожно отнёс её в спальню, уложил на их общую кровать, накрыл лёгким пледом и долго стоял над ней, глядя то на спящую жену, то на приоткрытую дверь детской, где спала его дочь. в его груди распирало что-то огромное и тихое, похожее на самое чистое счастье и самую огромную ответственность одновременно. его семья была в сборе. и все — дома
соня проспала до самого утра, погружённая в глубокий, восстанавливающий сон. к её удивлению, никита смог справиться с малышкой в одиночку. ярослава просыпалась пару раз — тихо, будто нехотя. никита, с серьёзным видом ученого, строго по инструкции разводил смесь из больничной сумки, проверял температуру капелькой на запястье и, устроившись в кресле-качалке в детской, осторожными, укачивающими движениями поил дочь из бутылочки. она сосала, прикрыв глазки, а потом, наевшись, снова засыпала, уткнувшись крошечным носиком в его грудь. между этими дежурствами он по нескольку раз заглядывал в спальню, где под одеялом едва виднелась темная голова сони
— моя труженица, — тихо говорил он в пустоту, любуясь её мирным лицом, и сердце его переполнялось нежной гордостью
30 июня. соня проснулась, когда часы показывали уже полдень. солнечные зайчики играли на потолке.
— вот это я поспала, конечно, — прошептала она, потягиваясь. — нужно быстрее дочь идти кормить, а то оголодала наверное
она босиком, тихонько подошла к детской и приоткрыла дверь. картина, которая предстала её глазам, заставила её застыть на пороге. никита сидел в том же кресле, ярослава лежала у него на коленях, а он, сконцентрировавшись, пытался застегнуть крошечные кнопки на свежем бодике. у него получалось медленно и неуклюже, но с какой-то трогательной старательностью. соня не удержалась и достала телефон, запечатлев этот момент для личного архива
потом она окончательно открыла дверь.
— ну как ты тут? я что-то совсем заспалась. негоже так делать, — произнесла она, улыбаясь
никита вздрогнул, но не бросил своё занятие.
— да я вроде справляюсь. кормлю вот её, всё строго по инструкции. переодел даже, — он с гордостью указал на новую одежку на дочери, наконец застегнув последнюю кнопку. — смотри, чистюля
— ну как тебе эта игра в бебиборнов? не наскучила ещё? — подошла соня, поглаживая мягкий пушок на голове у дочки
— я столько ждал этого, чтобы отказать на второй день? ну уж нет, — он фыркнул, аккуратно передавая ей ярославу. — кстати, через пару часов должны приехать ребята. иди пока в душ, я прослежу за ярой. у меня уже опыта, между прочим, даже больше, чем у тебя
соня послушалась, передав ему дочь обратно, и отправилась в ванную. она с наслаждением смыла с себя последние следы больничной усталости, помыла голову и вышла оттуда другим человеком — бодрым, отдохнувшим. она даже немного накрасилась, подчеркнув сияние глаз, которое не могли скрыть никакие тени под ними
когда она заканчивала собирать волосы в небрежный хвост, в дверь тихо постучали. подойдя к глазку, она увидела на площадке олю, егора и артёма. не успела она до конца открыть дверь, как на неё набросилась оля со словами:
— ну что, мамка, встречай! пришли тебе на помощь! где наше сокровище?
тут из детской, как по расписанию, вышел никита с дочкой на руках, демонстративно укачивая её.
— ооо, никитос, смотрю, уже приловчился! — со смешком сказал артём, снимая обувь
— на самом деле, да, — засмеялась соня. — я вчера после больницы сразу уснула, проснулась только пару часов назад. а никита её уже и покормил, и переодел. я даже ни единого писка не слышала
— ну, дак я профи уже, — важно произнёс никита, но в его глазах светилась неподдельная радость от похвалы
после этого ребята поочерёдно, с почти благоговейным трепетом, рассмотрели ярославу. оля даже какое-то время качала её на руках, напевая что-то без слов. а вот егор с артёмом пока не решались взять её, отшучиваясь: «рано нам ещё, рано»
вечер прошёл в тёплой, по-домашнему шумной атмосфере. пахло пиццей, которую заказали, и свежезаваренным чаем. ярослава тем временем мирно спала в своей кроватке под негромкий гул голосов.
— какая спокойная у меня дочь, — удивилась соня, прислушиваясь к тишине из детской. — ни разу ещё по-настоящему не пискнула
— ну, дак есть в кого, — со смехом произнёс никита, обнимая её за плечи
в общем, вечер прошёл на ура. в воздухе витало чувство завершённости одного большого пути и начала нового. соня и никита теперь навсегда связаны узами брака. у них есть прелестная дочь — ярослава никитична, которая тихо спит в своей розовой комнате, чтобы завтра начать расти, удивлять и радовать своих родителей. а вокруг них — их люди, их друзья, их семья. и это, пожалуй, было самым главным их богатством
——————————————————
вот теперь точно все. как-то я не удержалась в 35 главе. показалось, что не до конца рассказала историю. пришлось исправлять.
подписывайтесь и следите за новыми историями моего авторства, всем спасибо за прочтение