часть 30
ночью они лягут спать, прислушиваясь к каждому шуму с улицы. их маленькая, обещанная вселенная готовилась к расширению. и оба понимали — что-то безвозвратно закончилось. но что-то новое, возможно, не менее ценное, вот-вот должно было начаться
утро 27 сентября сони началось с мелодии смс. телефон на тумбочке вибрировал и светился без перерыва, заливая полоской света потолок. она, ещё не открывая глаз, потянулась к нему, нащупала и поднесла к лицу. десятки сообщений: от подруг из универа, от дальних родственников, от старых знакомых. тёплые, милые, шаблонные слова
почти сразу же зазвонил видео-звонок. родители. их лица, размытые из-за плохого соединения, светились такой любовью и гордостью, что у сони сжалось горло. они пели «с днём рождения», кричали в камеру, показывали испечённый дома торт. она улыбалась, благодарила, но где-то в глубине души ждала другого звонка. от егора. она понимала — он сейчас в минске, в самой суете сборов, регистрации, ожидания рейса. вряд ли он позвонит. мысль об этом добавляла в утро лёгкую, знакомую грусть
и только сейчас она заметила, что никиты нет рядом. его часть простыни была холодной и гладкой. значит, встал он давно
дверь в спальню резко открылась. в проёме, очерченный светом из гостиной, стоял он. в одних спортивных штатах, с мокрыми от воды волосами. он молча, с хитрой улыбкой, подошёл к кровати.
— с добрым утром, именинница, — прошептал он и, не дав ей опомниться, накинул ей на глаза мягкую, чёрную повязку для сна.
— никит, что ты…
— тише. доверься
он легко поднял её с кровати, взял за руку и повёл, осторожно направляя, вглубь квартиры. она шла босиком по прохладному паркету, слушая его дыхание и пытаясь угадать, куда же он её ведёт. запах кофе сменился чем-то другим… сладким, цветочным
они остановились
— можно смотреть? — спросила она, уже не в силах терпеть
— можно
она стянула повязку. и замерла
перед ней, в центре гостиной, стояла не комната, а сад. двадцать одна корзина пышных, нежно-розовых пионов. те самые. их запах, густой и пьянящий, заполнил всё пространство. в центре этого розового моря на маленьком столике стоял изящный тортик с белой глазурью и надписью шоколадом: «с днём рождения, моя милая». рядом вился серпантин того же розового оттенка, а на спинке стула висела красивая сумка-шопер. соня машинально заглянула внутрь. там лежало платье — струящееся, воздушное, тоже в пастельно-розовых тонах
эмоции нахлынули такой тяжёлой, сладкой волной, что у неё перехватило дыхание. она не сдержала крика восторга, развернулась и запрыгнула на никиту, обвив его ногами за талию. он, не ожидая такого напора, едва удержал равновесие, крепко обхватив её под бёдра, чтобы она не упала
такая простая, но такая тотальная забота растрогала её до глубины души. она прижалась лбом к его плечу, и по её щеке скатилась первая, тяжёлая слеза, а за ней — вторая. она плакала тихо, от переизбытка счастья
никита почувствовал влагу на своей коже. он мягко опустил её на ноги, не отпуская. одной рукой он приподнял её подбородок, большим пальцем другой — аккуратно смахнул слезу с её щеки. потом наклонился и поцеловал её в макушку, в лоб, и, наконец, нашёл её губы. поцелуй был нежным, сладким, утешающим
но в нём быстро появились и другие ноты. его руки, только что вытиравшие слёзы, медленно поползли вниз. они обхватили её талию, потом опустились ниже, ощупывая изгиб бёдер, и, наконец, сжали её ягодицы, властно и плотно прижимая её к себе. она ответила, положив ладони ему на грудь. под её пальцами отчаянно, в унисон с её собственным, стучало его сердце
они стояли так, в центре розового облака из цветов, слившись в поцелуе, который был и благодарностью, и обещанием, и началом нового дня
потом соня медленно оторвалась, вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони и, всхлипнув, снова крепко обняла его, прижавшись всем телом
— спасибо, — прошептала она ему в грудь. — самое лучшее пробуждение.
она откинулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и нежно, смеясь, поцеловала его в кончик носа. а потом выскользнула из его объятий и, словно бабочка, побежала в ванную, чтобы привести в порядок взгляд и своё бьющее через край сердце
после душа, переодевшись в длинную футболку парня, соня вышла из ванной, всё ещё находясь под впечатлением. её шаги сами привели её на кухню, откуда доносился аппетитный запах жареного теста и сладкой пудры
никита стоял у плиты, переворачивая золотистые оладьи на сковороде. на столе уже красовалась тарелка с аккуратной горкой, посыпанной сахарной пудрой и политой янтарным мёдом — точь-в-точь как она любила
она подошла к нему сзади, тихо, и просто прислонилась щекой к его спине. благодарность, переполнявшая её, снова превратилась в горячий ком в горле. она попыталась сдержаться, глубоко вдохнув его запах — мыло, кофе, домашний уют. но слёзы, предательские и горячие, сами потекли по её щекам, оставляя мокрые пятна на его спине
услышав её сдавленный всхлип, никита резко выключил плиту и повернулся
— соня, ну ты чего плачешь-то, — мягко сказал он, притягивая её к себе. его руки обняли её, одна ладонь легла на её мокрые волосы, другая — тёплыми кругами водила по её спине сквозь футболку. — у тебя праздник вообще-то. должен быть самый счастливый день
— я… я не… не знаю, — захлёбываясь, проговорила она, уткнувшись лицом в его грудь. — мне так приятно от твоих жестов. ты так тактичен, так мило со мной… я тоже стараюсь быть такой, но чувствую, что не получается… даже сегодняшнее утро, этот подарок… спасибо тебе, спасибо, спасибо, спасибо…
она тараторила, пытаясь вылить наружу всю эту бурю эмоций, но никита мягко прервал её лепет, приложив указательный палец к её губам
— стоп
он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. его взгляд был серьёзным, спокойным и бесконечно тёплым
— а теперь послушай меня. серьёзно ты не должна ничего «пытаться дать взамен». ты уже есть. та, которая терпеливо сидела на студии, пока я творил. та, которая отомстила мне за мою наглость самым остроумным способом. та, чей смех — самый честный звук в моей жизни. ты не обязана соответствовать каким-то жестам. твоё присутствие здесь, в этой квартире, твоё доверие, твои вот эти, — он снова смахнул слезу с её щеки большим пальцем, — даже эти слёзы… это и есть самый главный подарок. мне. каждый день. всё остальное — просто цветы и оладьи. поняла? ты уже всё делаешь правильно. просто будучи собой