Притяжение

Лёгкость. Необъятная лёгкость плотно легла на тело. И только постепенно приходящий в реальность разум был в состоянии оценить положение. Мягкая опора в виде кожаного дивана. Пушистый плед на коленях, создающий атмосферу уюта, и только воспоминания врезаются в голову не самым лучшим образом.

Зареванное лицо, потекший макияж, видок не из лучших.. и приятный до дрожи голос заставляя обернуться.

– Что с тобой, милая? – ласкающий слух женский голос действует как успокоительное.

– Где Глеб? – сухо слетает с уст, дабы убедится, в ту ли квартиру она долбилась некоторое время назад.

– Он в соседней комнате, – аккуратно говорит женщина, предоставляя возможность Лии навострить уши, и тот час же услышать грубую речь блондина и истерический крик Барби. – Выясняет отношения.

Её собеседница усмехается, садясь к ней ближе, пытаясь взять за руку. А блондинка не сопротивляется. Желая хоть ещё какое-то время насладится родительской заботой, которой, порой, так не хватало в своё время.

– У тебя есть родственники, чтобы они о тебе позаботились? – и только вопрос женщины режет по живому. Заставляет окунуться в воспоминания, и припомнить, как всё время ей твердил отец, что она сильная

– Мои... – легонько улыбаясь, начала Лия, – мои родители погибли много лет назад, – а внутри только едва ощутимая ноющая боль, которую она умела прятать под улыбающимся лицом. Но стеклянные глаза, которые готовы пропустить всю скопившуюся влагу, говорили отнюдь не об оптимистичном расположении духа.

– Тише, милая, – женщина заботливо прижимает к себе. – Они всегда будут здесь... – указывает в область сердца и так по-доброму улыбается.

– Что произошло? – появляясь в комнате, Глеб, не церемонясь, подходит к ней вплотную, заключая её лицо в свои ладони, заставляя сконцентрировать всё внимание на нём.

– Он... он умер... – она говорит не без труда, пытаясь собраться с мыслями. – Паша... умер, но я...я не убивала его. Нет. Не убивала... – присущая сейчас взволнованность ей вовсе не свойственна. – Его отец думает, что это я...

Блондин не даёт ей закончить, заключая в крепкие объятия, позволяя девушке успокоится.

– Она не может здесь остаться. – Этот приторный голос, заставляет всех присутствующих обернуться и наблюдать недовольную гримасу брюнетки.

– Вика...

– Глеб!

Спорить бесполезно, ибо обычно это заканчивалось истерикой и новой дозой, с которой Вика не всегда смогла справиться.

– Ты права, здесь она остаться не может, – отозвалась женщина, оглядывая брюнетку, чьё лицо переменило весь спектр эмоций. – Поэтому мы заберём её к себе, пока всё не уляжется.

– Я могу попросить Макса... – и Лия была уверена, что брюнет ей не отказал бы, но вот только Глеб заставил войти в полную безысходность.

– Не можешь, его нет в городе, – без эмоций произнёс блондин, помогая ей подняться с места. – Поживи неделю у моих родителей, а потом и к своему переберёшься.

Так и порешали. Положение не самое лучшие, да и перспективы больше нет, а так хоть под надёжным крылом родителей, пусть и не своих.

Полный отрез от цивилизации делали своё дело. Ни тусовок, ни безмерного количества алкоголя, ни разврата, а только домашняя атмосфера, уютные посиделки по вечерам, разговоры до позднего часа, и беспричинная истерика по ночам, когда приходилось закрывать рот ладошкой, дабы никто не услышал. А ведь поток слёз действительно был не предотвратим, будто всё то, что копилось годами, решило выйти наружу.

Она вновь была окутана заботой и родительской любовью. Каждое утро, спускаясь на кухню, её встречала с улыбкой мать Голубина, которая кормила её вкусным завтраком, и каждое утро ей звонил и сам блондин, спрашивая о самочувствии. Как-то даже за разговорам, Лия назвала Елену мамой, на что женщина только по-свойски улыбнулась, прося называть её именно так, а не по имени и отчеству.

Блондинка полностью забыла про время проведённое здесь. Ей так не хватало всего этого. Ведь только здесь она могла подобно ребёнку прижаться к материнскому плечу и излить душу. И только здесь, кажется, она могла за бокалом виски поговорить по душам с отцом Глеба.

Очередное утро, не отличающиеся от остальных. Лия, сонно потирая глаза, накинула на себя растянутый свитер, едва прикрывающий бёдра, спускалась на кухню, ожидая увидеть, как всегда улыбающуюся, Елену. Так и случилось, только она застала её не одну. Оперившись на дверной косяк, она заприметила мужскую фигуру.

– Ну, привет, красотка, – послышался до дрожи знакомый голос.

– Макс... – расплываясь в улыбке, она кинулась на плечи к парню, вкушая родной запах. И, видимо, так сильно она растрогалась, что из глаз невольно хлынули слёзы.

– Ты чего? – смеялся брюнет, большим пальцем стирая слёзы с её бархатных щёк. – Иди, собирайся, я заберу тебя. – Напоследок невесомо целует в губы. Провожая взглядом удаляющуюся девушку.

Обычно расставание всегда давалось ей легко. Но только не сейчас. Как и той, которая уже несколько минут не может отпустить от себя девчушку. Словно взволнованная мать отправляла родную дочь в другой город. Обещания звонить каждый день даны. Вещи собраны. И стоящий рядом Макс, в который раз чертыхается, торопя блондинку всеми возможными словами.

Под руку добираются до автомобиля, не размыкая рук всю последующую дорогу.

– Ты вся светишься, – констатирует брюнет, глядя на улыбающуюся особу.

– Я снова обрела родителей... – она уж было хочет сказать что-то ещё, но звонок на мобильный прерывает её речь.

С минуту, наверное, таращится на экран, затем нервно поджимая губы, проводит большим пальцем по дисплею, прикладывая телефон к уху.

– Слушаю, – говорит размеренно, непривычно тихо даже. – Да, я поняла, – громко выдыхает, наверняка нервничая. – Да, сегодня, хорошо.

Сбрасывает вызов, отчего-то не переставая пялится в экран. Волна взволнованности касается и Макса, который аккуратно заключает её кисть в объятия своей ладони.

– Кто звонил? – придаёт тону спокойствия, дабы не травмировать лишний раз блондинку.

– Отец Паши, – но она по-прежнему спокойна, снова рисуя на лице каменный облик, придавая этим решимости. – Он хочет встретиться.