Часть сорок девятая
Прошло где-то часа три с того времени, как она проснулась и увидела кусок белой бумажки на столе, где аккуратным почерком, с множеством восклицательных знаков, было выведено следующее:
« Возникли некоторые проблемы, поэтому мне нужно уехать. Я прошу тебя, Лиса, дождись меня и без моего разрешения не покидай дом!!»
Лиса снова и снова вчитывалась в записку оставленную Чоном, и, не могла унять тревоги, что пульсировала по всему телу, отдаваясь ноющей болью в висках.
О чем только она не успела подумать за этих чертовски долгих три часа.
Как только себя не накручивала, а потом же сама и успокаивала. Мысли в голове прыгали от самых логичных до совсем пугающих.
Лиса в конец извелась.
Так и не притронулась к еде, с трудом осилив лишь кружку воды и всё продолжала названивать Чонгуку, но он не отвечал, а потом и вовсе отключил телефон.
Чон попыталась дышать.
Глубокий вдох и такой же выдох.
Не помогло.
Только вызвало тошноту и головокружение. Живот скрутило от напряжения и Лиса присела на диван, судорожно сжимая его сквозь ткань кофты.
Последний час в голове упорно билась мысль, что «неожиданно возникшие дела Чона» связанны с Уёном. И это подтвердилось стоило на экране телефона высветиться номеру Соён.
— Г-госпожа.. — девушка заикалась сквозь слезы.
— Соён! Что происходит?! — резко вскочила на ноги, о чем сразу же пожалела, как только коленки предательски подогнулись и она чуть не упала на пол.
— Уён.. — шепотом произнесла Соён и вновь зарыдала, да, пуще прежнего.
— Что «Уён»?!! — крикнула Лиса, не узнавая себя и собственного голоса. — Что с моим сыном, Соён?! Не молчи, черт возьми!
— Я н-не могу.. господин.. — и гудки противные резанули прямо по ушным перепонкам.
Лиса с грохотом обронила телефон на пол, глядя прямо в стену, впадая в легкий ступор.
Уён..
Как сорвалась с места - не помнит. Как оделась - тем более.
Действия механические, совсем на автомате, не разбирая что и куда. Вышла с пляжа, сразу выходя на пустынную трассу с одинокой остановкой, убитой временем и соленным ветром.
Единственное, что запомнила Лиса - это то, как она запрыгнула в почти уезжающий автобус и жалостный взгляд водителя, что без слов пропустил её в салон, так и не взяв с неё денег.
***
Ты проебался, Чонгук, признай это. Давай, ну же, чего ты, мать твою, ждешь?
Кулак саданул по стене, оставляя вмятину и разодранные, в кровь, костяшки. Чон сжал зубы, прикрыл глаза, выдохнул.
— Господин..
Субин.
— Нашли? — с рыком, так и не открыв глаза.
— Наён в подвале. — Чхвэ пытался говорить спокойно, но Чонгук слышал. Он уловил дрожащие и напряжённые нотки в этом показушно-спокойном голосе.
— А Соён?
— Господин Чон! — пришла его очередь рычать. — Соён здесь ни при чем!
Чонгук демонстративно удивленно хмыкнул. Открыл глаза и отлепив кулак от стены посмотрел на парня. Долго вглядывался в его глаза. Тот держался стойко. Не отвел взгляда, посмотрел ещё увереннее.
— Она привела её в дом. — тихо начал он. — Она подпустила её к моему сыну. Она виноват, Субин.
Желваки яростно заиграли на челюсти Чхвэ, первым порывом которого было заехать по морде Чона, но до хруста сжав кулаки - он таки это не сделал.
— Она поплатится за случившееся ещё хуже Наён.
— Почему? — в надрывно тихом вопросе Субина звучала неприкрытая ни чем паника, страх и злость.
Чонгук оскалил зубы и добавил, ещё тише чем говорил до этого:
— Потому что убьешь её - ты.
Вот оно - наказание.
— Нет..
— Твоего мнения я не спрашивал, Чхвэ.
***
«Твой. Он твой сын.»
Пьяный голос Чана заставлял Сехуна вздрагивать каждый раз по новой. По новой переосмысливать всё увиденное ранее; каждую эмоцию, каждый взгляд брошенный.
У него сын..
В голове укладывалось плохо.
А когда укладывалось, отчаянно хотелось орать. Не то от счастья, не то от боли и злости.
Потому что она молчала..
Все молчали.
Он узнал о сыне лишь потому, что литр, влитый в Пака, виски вытащил его на задушевный разговор.
И в тоже время Сехун резко осаживал себя, вспоминая, что Лиса сохранила жизнь ребёнку, сделав всё для этого. И как бы не было странно и поражающе это признавать, но, и Чон терпел чужого ребёнка так же сохранив тому жизнь.
Сохранив жизнь ребёнку О.
Он не знал, что делать и как правильно поступить.
О вообще не был уверен в том нужен ли Лисе. Она казалась такой счастливой с ним..
Приняла убийцу своего жениха?
Оказывается, что - да.
Она приняла того, кто планомерно разрушал её жизнь, что могла быть совсем другой не познав она никого из них.
Сехун признавал, он небезгрешен.
А о греха Тэхёна - он предпочитал молчать.
О мертвых говорят либо хорошо, либо никак.
Выкуривая очередную сигарету Сехун сидел в кресле в полумраке своей спальни и размышлял. Долго и нудно, но в голове билась мысль.
Одна такая нереальная и непростительная, ведь узнав, Лиса возненавидит его навечно.
Он хотел увидеть сына.
Подержать на руках и..вернуть. Всего один день. Ему бы и этого хватило, а потом бы он вернулся в Китай навсегда.
Лиса просто должна быть счастлива, пусть ему и прийдется оставить её Чону, но так может даже лучше, кто знает?
Сехун побещал себе подумать об этом позже, а пока надо было устроить встречу с собственным сыном.
Даже если для этого прийдется его украсть из-под носа Чона и Лисы.
Он же вернет..
О искал информацию о людях работающих на Чона. Пересматривал досье каждого рабочего ища подходящий вариант. Но абсолютно ничег. Все как один преданны хозяину, либо слишком опасны для Уёна.
А целостность и сохранность сына у Сехуна стояла на первом месте.
В который раз просматривая досье прислуги О наткнулся на фото миловидной темноволосой девчушки. Чон Соён.
Тесно общается с Лисой, няня Уёна.
Подходит.
Осталось лишь найти подходящего человека из её окружения.
Того, кого бы она смело и запросто смогла бы подпустить к ребёнку и даже оставить для присмотра.
Поиски длились недолго. Ведь время поджимало, дела в Китае ждали, как и открытие торгового комплекса, что они строили вместе с Паком и Чоном.
С последним он недавно очень «душевно» пообщался.
И вроде бы разговор о Лисе не должен был начинаться. Но его потянуло, повело от мысли, что его сын и она были с Чоном, а не с ним все эти гребанные два года..
Подходящая кандидатура нашлась почти сама. В клубе, где работала стриптизершей, куда О решил наведаться самостоятельно.
Зная, что сможет убедить девушку получше своих людей.
И всё оказалось так, как он и планировал.
Им Наён - бывшая одноклассница Чон Соён согласилась сразу, не раздумывая, оглядывая её с нескрываемым вожделением. В больших темных глазках читалось: хочу-трахнуть-тебя-здесь-и-сейчас.
Но удостоилась она лишь кривой ухмылки и тихого шёпота на ушко, что «всему свое время».
Правда, спать с ней у О не было ни малейшего желания. Заплатит деньгами и убудет с неё.
Потом время тянулось безбожно долго. Ну, или так по крайней мере казалось только одному Сехуну.
Но одним прекрасным утром на телефон пришло сообщения, что семейство Чон покидает дом, а малыш сегодня же ночью будет у него.
О сорвался с кровати, попытался выровнять дыхание, ибо судорожные вздохи и выдохи уже сотрясали воздух в комнате.
Потер лицо руками, взлохматил волосы.
Сегодня ночью.. его малыш.. его сынок..
Сехун не помнит, когда в последний раз чувствовал такое душевное спокойствие и радость.
Наверное в ту ночь, тогда с Лисой.. но потом же она и опустила их жизни в пропасть, ещё глубже чем было до этого..
О убрал квартиру. Сам. Вот так просто и неожиданно для себя. Съездил в детские магазины, накупил целую кипу игрушек, замучив продавщиц своей дотошностью.
Нет, ну, а что здесь такого?
Он должен быть уверен, что это неопасно для его сына.
Сехун даже успел позвонить маме и спросить, что можно кушать двухлетним детям. Госпожа О сначала жутко удивилась, завалив сына вопросами, но потом, конечно же с трудом, всё же вспомнила и рассказала.
Когда в дверь постучали Сехун на пару секунд оторопел.
Встреча с сыном.. его Уёном.
Ноги ватные побрели в коридор, руки похолодевшие и вспотевшие отомкнули дверь, но вместо Наён и сына был - Чанёль.
Влетел в квартиру, замахиваясь для удара, но в последний момент О успевает пригнутся и рука Пака просто рассекает со свистом воздух.
— Ты что, блять, творишь?! — закричал, багровея и заново заводясь от собственной злости. — Опять хочешь разрушить её спокойствие? Опять создаешь проблемы?!
— Он мой сын!
Весомый аргумент, не поспоришь.
Чанёль сжал челюсти.
— Ты..
— Я его верну.. просто это мой сын. Мой! — взревели отвернувшись от Пака, зарылся в волосах и с силой оттянул их. — Хочу его увидеть хотя бы раз в своей ублюдской жизни.. а потом отдам и её тоже..
Говорить кому не было смысла.
***
Наён пришла, когда время уже близилось за полночь. Отдала Уёна и устало, но нагло заявила, что прийдет за ним в семь утра.
Ушла, хлопая дверью.
Мальчик захныкал, жмурясь, но Сехун дрожащими руками прижал к себе и тихо, почти одними губами промолвил:
— Спи, папа рядом..
И глаза отчаянно защипало. Что это такое?
О смотрел на сына завороженно. Его мальчик такой красивый, как и его мать. Каждая черта кричала о его сходстве с Лисой.
Уён на удивление заснул крепче прежнего, причмокивая слюнявыми губками. Такой спокойный, по-детски смешной.. и он его родной..
В комнате появился Чан. Посмотрел на мальчика и хмыкнул.
— На тебя похож.
Сехун покачал головой, не отрывая взгляда от сына.
О знал наверняка, что от матери ему досталось гораздо больше. Он надеялся на это. Потому что таких светлых и хороших людей в этом мире почти не осталось, а вот таких, как он - предостаточно.
Сехун готов молиться, лишь бы его сын не был его копией.
— Каково это? — неожиданно спросил Пак.
О непонимающе глянул на друга, тот прочистил горло и посмотрел на мирно уснувшего Уёна.
— Каково это держать своего ребёнка на руках?
Губы, как будто за нитки потянули и они раздвинулись в улыбке. Теплой, гордой.
— Это не может сравниться ни с чем. Это нечто выше нашего, с тобой, понимания.. — снова перевел взгляд на сына.
Чанёль снова хмыкнул, совсем не насмешливо, а как-то сожалеющие. При чем сожалеюще себя.. Пак хотел семью.
С Чеён.
Хотел также, как сейчас Сехун, держать своего ребёнка на руках и светится ярче новогодней елки. Светится счастьем и безумной гордостью.
Да, он хотел.
О уложил Уёна на кровать, а сам лег рядом. Чан поспешил уйти домой и Сехун не успел заметить, как уснул крепко удерживая маленькую руку сына. Только когда они одновременно проснуться О поймёт, что с назначенных семь часов прошло уже три, а Наён так и не объявилась.
И только через пол часа ему соизволит позвонить его человек, а потом и Чанёль, что в трубку чуть ли не диким ором расскажут о пиздеце, что начался, пока он с Уёном спал в своей теплой кровати..