Fake love { РЕДАКТИРУЕТСЯ }

Когда они подъезжают к слишком знакомой свалке, губы Чонгука трогает ухмылка. Машина О останавливается и Чон тоже глушит мотор.
Он на минуту останавливается, глядя на свои руки. Взгляд пустой и усталый. Он знатно заебался, но Чонгук уверен, что сегодня придёт конец этому всему и О Сехун исчезнет с их жизни навсегда. И Лиса забудет его.

Чон заставит забыть его.

По окну постучали.

— Выходи.

И он выходит, усмехаясь и насмешливо посмотрев на О.

— Какое знакомое место. Надеюсь ты убрался.

— Надейся. — брезгливо сплевывает Сехун и поворачивается спиной, намереваясь зайти в помещение.

— Нет, блять. Будет по-моему! — рычит Чон и схватив его за плечо, разворачивает к себе.

Кулак впечатывается прямо в его челюсть и на минуту О кажется, что он теряет равновесие, но Сехун резко приходит в себя, слегка отшатнувшись назад.

А у Чонгука глаза яростью запылали и всё тело затряслось от жуткой злости. И крови, хочется крови. Хочется видеть, как безостановочно она льется с ублюдка. Как он захлёбывается в ней, корчится от боли и умоляет убить.. Лишь бы лишний раз не мучаться.

Но нет, легко не будет. Чонгук намерен изощренно медленно убивать О, да, так чтобы он бился в адской агонии боли и до конца не понимал, что всё-таки с ним происходит.

Чон хочет вырвать его сердце и душу из него заживо.

— Я сказал мы будем разговаривать, а не драться! — Сехун хватает его за рубашку, приближая его лицо к своему и скалит кровавые зубы.

— Ну, давай, начинай.

— Хватит отравлять её жизнь. — шипит, сильнее натягивая ткань его рубашки в своих руках. — Развод - это единственное, чем ты сможешь искупить перед ней свою вину.

— Никогда. — черные от безумной душевной боли, глаза, смотрят в такие же самые напротив. — И даже трахнув её, ты все равно не получишь её. Она моя жена, и так будет всегда!

Сехун теряет самообладание и контроль над собой, первым.

Бьет Чона в лицо, не разбирая куда и насколько сильно. А потом наносит ещё два удара, пока тот ещё не может прийти в себя.

Из груди вырывается нечеловеческий рык, подходящий на вой отчаявшегося зверя. Сехун сжимает зубы до скрежета громко. Перед глазами хрупкая Лиса.. слишком хрупкая и её нужно оберегать. Нужно спрятать от ублюдочного Чона, чтобы не ранил её. Не убивал с каждым днем всё больше и больше..

В её глазах должен заново появится здоровый, радостный блеск, а улыбка должна снова заиграть на её безумно красивых, пухлых губах.

И это не сложно вернуть..стоит лишь убрать Чонгука.

— Блядский уебок! — крик с рыком вперемешку и Сехуна слишком резко валят на спину.

О больно ударяет ся головой и в висках зазвенело, а в ушах зашипело, перед глазами яркая белая вспышка, ослепляющая на мгновение.

— Ты не заслуживаешь её! Ты, блядь, не заслуживаешь даже дышать рядом с ней!

— В точности, как и ты, Чон! Ты существовать не имеешь права, после всего, что сотворил с ней! —смотря на него через мутную плену и до конца не слыша окружающих звуков, кричит он.

И как бы не было это страшно признавать. И как бы в груди не заныло, Чонгук осознавал, что оба правы.. Они не достойны её, да?

Мотает головой.

И надежно спрятанный пистолет быстро оказывается направлен прямо в лоб О.

Губы Сехуна расплываются в болезненной, но не менее презрительной ухмылке.

— Ну давай же, Чонгук. Убей меня! Как Тэхёна..  Убей ещё одного дорого человека Лисы! Только после этого она тебя по голове не погладит и не кинется с распростертыми объятиями, и словами благодарности.. Она будет страдать ещё сильнее, страшнее..

О кулаки сжимает, до крови ногтями в ладони впиваясь. Он не боялся смерти, какой бы она ни была. Сехун боялся того, что Лиса будет страдать. Он боялся, что с каждым днем жизнь будет покидать её тело..

И это действительно было страшнее смерти.

— Заткнись! — отчаянно и.. испуганно.

— Боишься, да, Чон?!

— Я никогда не дам ей развод. — он сжал зубы до скрежета. — Я убью её.. Если не мне, тогда никому.

Такая жалкая ложь, но Чонгук уже не был уверен в этом. Действительно ложь?

— Ты не посмеешь!

— Хочешь проверить..?

У обоих, на миг, словно сердце биться перестало и тишина заложила в уши пробки, а всё внутри поледенело..

— Не посмеешь.. — в неверии, лихорадочно прошептал Сехун. — Ты не посмеешь! Только через мой труп! — выхватывает оружие из его рук и сбрасывает с себя.

Секунда и дуло уже направлено в лоб Чонгука. И страх за неё поглощает с головой и он снимает оружие с предохранителя, что характерным звуком отдаётся эхом в ночной тишине.

А Чон словно в прострации и сам до конца не осознает собственных слов, хоть они и звучат в ушах, не останавливаясь..

Хоть убить.. он готов убить.

И в такие моменты Чонгук ощущает, как в нем просыпается его звериная сущность. Просыпается то, что он унаследовал от отца.

Только.. Чонгук не знает. Не уверен, что сможет выдержать её смерть от своих же рук.. Выдержит ли сердце ею испущенного последнего вздоха и стеклянного взгляда?

Сехун хочет выстрелить, так отчаянно хочет это сделать, но в последний момент поднимается с земли. И с раздирающим душу, криком швыряет оружие куда-то в непроглядную степь, заросшую высокой травой..

Он не сможет опустится к его уровню. Нет, он не такой.. он же лучше его! И Лисе с ним будет однозначно лучше, потому что он не убийца, он не черная, прогнившая насквозь тварь из которой уже липкая, гнилая жижа вытекает..

Нет! Нет!

Он не - Чон!

« Они чистые и невинные, их пачкать жалко, так ты говорил, да?
А вы грязные, прогнившие изнутри люди и поэтому только, и можете спать с девушками себе под стать или же силой принуждать, как делает это Чон и Пак..»

Слова Минатозаки так не вовремя всплывают в его черепной коробке и из далеких-далеких глубин вырывается громкий вопль.

О вцепляется в собственные волосы, обессилено падая на землю обратно..

Чонгук на негнущихся ногах - встаёте. Идет к машине и достав бутылку виски, подходит к Сехуну. Ощутимо ударяя его носком сапога в бок от чего тот резко поднимает голову вверх.

— Выпьем. — голос сломлен, переходящий в тихий, почти не разборчивый хрип.

Садится около него и зубами открывает бутылку, выплевывая деревянную крышку куда-то в сторону. Жадно отпивает янтарную жидкость, а потом протягивает её Сехуну.

О пьет и морщится от жжения в уголке губы, а выпив, не спешит отдавать бутылку Чону, лишь посильнее сжимает её в руке, вглядываясь в темное ночное небо.

— Ты чудовище.. если способен убить единственное светлое в твоей жизни.

Чонгук горько усмехается.

— Я не чудовище, О. Я просто не отдаю единственный лучик света моей жизни.

А небо такое же черное, как и его жизнь, а Лиса..вот та одинокая звёздочка, что совсем далеко и так опасно мигает, будто готовая в любой момент перегореть и пропасть из его вида.

Из его жизни..

— Но она должна быть счастливой, почему ты так упрямо не хочешь это понять? — делает ещё один глоток и тяжело вдыхает воздух, что пропитан запахом крови, алкоголя, отчаяния и боли.

Смесь не из приятных.

— С тобой-то? — ухмыляется.

— Даже если со мной.. просто счастливая Лиса, неужели ты не желаешь этого больше всего на свете?

Чонгук поворачивает к нему голову, хитро улыбнувшись и прищурив глаза.

— Не думай, что сможешь достучаться к моей душе. Лучше подумай над тем, как спокойно пересечь границу с Китаем.

Сехун мрачнеет.

— Особенно после того, как за твоей головой охотятся люди из Японии и здесь ты успел нажить много «друзей». — довольно продолжает он.

— Без тебя и Пака не обошлось конечно же. Твари..

— А как иначе, Сехун?

— Я готов умереть и ты не сможешь запугать меня своими детскими угрозами, Чонгук. — из груди вырывается смешок, а губы снова тянуться к горлышку бутылки.

— Тогда поставим на кон совсем другое, нечто ценное, то ради чего ты так рвёшь умереть.. — тон с каждым словом меняется, стает всё тише, но не менее злой и угрожающий с шипящим нотками на фоне.

Чонгук выхватывает у него бутылку и сам осушает её добрую половину, а потом продолжает натянув на себя привычную ухмылку, что уже постепенно превратилась в оскал.

— Жизнь Лисы вот, что стоит на кону.

Слова слетают с губ быстро и Чонгук не может поверить насколько легко они вырвались из него, но сжавшиеся в кулаки руки выдавали его состояние с поличным.

— Уезжай и тогда Лиса будет жить.