Часть тридцать шестая
Чанёль нервно ищет нужную связку ключей и когда находит резко открывает двери в квартиру Сехуна.
Вокруг полумрак, пропитан запахом перегара и духотой. Чанёль хмурится. Закрыв за собой дверь, бросает свой пиджак куда-то в строну и быстро находит спальню.
Плотные занавески затянуты, по полу раскиданы бутылки. Бытие, целые, ещё наполненные и валяющийся О Сехун с прикрытыми глазами.
Да, блядь..
Рывком схватил за ворот футболки, покрытой пятнами, происхождение которых совсем не хотелось знать.
— Твою мать, проснись, алкаш! — сильно бьет его по щекам.
Сехун не охотно открывает глаза, слабо мыча от боли.
— Ой, блять.. — вздыхает Пак и усаживает О на кровать.
Тот с маниакальной одержимостью хватает подушку и шумно вдыхает её запах. Потому что это запах Лалисы.. он въелся в него. Не отпускает.
Да, Сехун и не хочет..
Почему раздирает? Почему так больно? Дышать сложно, только вот эта вещь, которая ещё немножко сохранила её запах, спасала. Потому что этот запах воскрешал в голове воспоминания хрупкого тельца под ним, пухлых губ и доверчивого взгляда больших глаз обрамленных веером пышных, черных ресниц..
И она ушла. Бросила. Сбежала, даже не сказав ни слова.
Он тогда слышал, как хлопнула дверь. Он помнит, как сорвался с места и вбежав в комнатуне увидел её. Почувствовал лишь мерзкую прохладу по телу и чертово одиночество.. И боль, которая яркой вспышкой щелкнула перед глазами..
Она ушла, а он не понимает почему не побежал за ней..
Наверное чувство собственной жалости было сильнее.. наверное сбитые костяшки в кровь, не позволили побежать за ней.. видимо открытая бутылка коньяка и взахлеб выпитая жгучая жидкость, заставила конечности онеметь..
— Да, пусти ты её! — Чанёль пытается вырвать подушку с его рук. Скорее всего Пак имел в виду пустить подушку, но в ушах О это прозвучало, как отпустить Лалису..
Глаза Сехуна чернеют. Руки сжимают подушку сильнее. Его. Запах его Лисы. Не позволит притронутся. Не отдаст.
— Руки убрал! Пока я не убил тебя, убрал руки! — кричит сорвавшимся голосом и Чан отпускает, резко, незаметно вздрогнув от такой реакции О.
А Сехун падает на кровать и поджав под себя ноги, обнимает подушку, закрыв глаза. С губ срывается лишь тихое «Лиса..» и это приятное тепло по телу..
***
Чанёль до сих пор не понимает, как смог вытащить О из его разгромленной квартиры и усадить к себе в машину. Тот кричал или тихо хрипел.. Просил вернуть обратно. Просил оставить.
И может наедине, в кромешной тьме, в полумертвом состоянии было бы легче?
О не знает... он гибнет, подыхает от прожигающей насквозь боли..
Чанёль лишь устало вздыхает и перекинув его руку себе на плечо, потащил в свою квартиру.
Завел того в душ и посадил на край ванной.
— Прими душ.
Уходит, оставив его одного. Алкоголь почти выветрился. Но это не от него плохо.. Далеко не от него. Плохо от ноющего чувства в груди.. Там где-то слева, так больно бьется сердце..
Сехун не спеша скидывает с себя одежду и открыв кран, встает под обжигающе-горячие струи воды. Но не расслабляет. Не помогает. Все равно плохо. Все равно тошно на душе, а стоит только прикрыть глаза, как перед ним она.. Румяная, изгибающая в спине, подставляющая лицо под его поцелуи...
Сехун не знает, что хуже.. видеть её или нет? Но он зависим от Чон, как от наркотика.. Ему нужно ещё дозы, а потом до остановки пульса и последнего вздоха..
Хватит и этого. Он будет счастлив даже от такого конца. Главное - она. Чтобы была рядом, чтобы прикоснулась так, как тогда, чтобы смотрела на него своими широко раскрытыми глазами и приоткрывала рот в немом крике наслаждения..
***
— Пей. — Чанёль громко поставил перед ним стакан с шипящей в воде таблеткой.
Сехун сморщился и одним большим глотком опустошил содержимое стакана. Гадость.
— А сейчас, ты мне расскажешь, что произошло после той встречи в Центре Пак.
О положил стакан обратно и посмотрел на Пака исподлобья. Злостно, раздраженно, болезненно... Потому что это Лалиса и всё что связано с ней для Сехуна болезненное, сокровенное, убивающее и согревающее душу одновременно..
Сложно говорить о том что застряло в голове, в мыслях и снах.. Язык не поворачивается начать разговор о той ночи..
— Что произошло? Какие-то проблемы? — хрипло, сломано.
Чанёль потер переносицу, напряжённо вздыхая.
— Проблемы?! Да, если бы ты не бухал всё это время, может быть и знал, что твориться в Китае! — прикрикнул Чан, стукая кулаком по столе. — Крис и Тао паникуют, пришлось убрать Лухана.
— Зачем?
— Он слил какую-то информацию. Очень важную. И всё блядство в том, что неизвестно кому. Все следы оперативно уничтожили.
Голова после похмелья отказывается думать совсем, хоть как бы Сехун не пытался напрячься, она лишь противно гудела.
— А Чон и Пак с председателем Минатозаки?
— Договорились. Уже успешно перевозят товар.. — прошипел. — Ты, блядь, вообще головой думаешь?! Сам начал всё это, а деру жопу я один, пока ты бухаешь от своего несчастья!
— Завались! Я протрезвел и готов решать дела!
— Готов он. — фыркает Пак и достаёт сигареты из кармана. — Сначала с бабой своей разберись..
— Ты забиваешься, Чанёль! — теперь по столу уже бьет Сехун. — На себя посмотри.. с Чеён у тебя лучше?! Что уже добились развода от Пак Чимина? Ты, блядь, в таком же дерьме, как и я, и не тебе меня учить и отчитывать, как задроченного сопляка! И не забывай благодаря кому смог приблизится к Пак!
***
Темно.. Окно в спальне приоткрыто, обдавая комнату приятным теплом с запахом цветов из сада. Чонгук долго смотрит в окно, теряясь в собственных мыслях и переживаниях..
А Лиса крепко завернувшись в одеяло, мирно спала, хмуря брови. Чон поворачивается к ней лицом.
Она проспала целый день, иногда просыпаясь и что-то шепча в бреду, а потом опять засыпала.. Чонгук успел весь известись от злости и страха за жену. Так и не наведался к Пакам, потому что, черт возьми, дежурил около кровати, боясь отойти от неё на метр..
А сейчас наступила ночь. Спасительное время для Чонгука, где можно просто провалится в сон и забыть о происходящем хотя бы на пару часов. Чон тянет руки к жене, хочет её обнять, но как только касается её кожи, бледнеет.
Она пашет жаром.
Дрожащей рукой прикасается к её лбу.
Весь лоб покрыт холодной испариной.
— Блять.. — шипит Чонгук, резко соскакивая с кровати.
Что-то холодное.. сейчас же. Забегает в ванную и смочив полотенце в ледяной воде, бежит к ней.
А Лиса уже бредит..
Шепчет что-то невнятное и неразборчивое, мотая головой и крупно дрожа под одеялом.
— Тсс.. я здесь.. сейчас станет легче.. — успокаивающе нашёптывает Чон, бережно отодвигая её челку и прикладывая холодное полотенце ко лбу.
Лиса не понимает, что происходит. Почему конечности дико ломит? Почему любое прикосновение к коже приносит ужасную боль?
Господи, как же плохо..
И сухо во рту, так что кажется кто-то высушил тебя изнутри.
Лиса хватается за руку Чонгука, сжимает её настолько сильно, насколько может..
— П-пить.. — тихо-пре-тихо.
А горло словно судорогой сводит.
Чонгук вздрагивает от такого непривычного хриплого голоса.
— Пить, пожалуйста..
— Сейчас!.. — Чон оставляет полотенце на её лбу.
Чонгук тянется за графином, что стоит на её тумбе. Трясущимися руками наливает воду в стакан, расплескивая всё по полу и себе на ноги.
Подняв жену за затылок, прикладывает к её губам стакан и Лиса медленно глотает воду. Больно. Словно кто-то иголками вонзается прямо в горло. Она кривится и морщится, еле выпивает половину содержимого.
— Вот так.. хочешь ещё?
Отрицательно мотает головой и Чонгук кладет её обратно на подушку.
Лиса стучит зубами, посильнее заматываясь в одеяло, но не помогает. Чувство будто тело холодной водой обливает..
— Я позову Соён.. нужно измерить твою температуру. — Чонгук хочет уйти, но Лиса сильнее сжимает его руку.
— Не надо.. — тихо, хрипло, сломлено.
— Лис, не дури! Ты вся горишь!
— Пусть поспит, д-дай парацетамол и мне станет легче..
Чонгук вздыхает. До чего упертая. Даже сейчас.
— Может хочешь чая?
— Нет.. не надо.. спасибо, Чонгук..
Чон поднимается с пола и садится на кровать у её ног. Он приподнимает одеяло и ощупывает её стопы.
— Какие холодные.. сейчас мы их согреем.. — Чонгук нежно растирает розовые пятки и сняв с себя носки, одевает на ледяные ноги. — Потерпи.. скоро будет теплее..
— Э-то пройдёт..? Да..?
— Пройдёт, все пройдёт, любимая..
И укрыв её ноги одеялом, кладёт на них голову. Вздыхает.
— Поспи, Лиса. Хорошо?
А сам он уже не уснет..
***
— Обычная простуда. — Чха Ён хмуро смотрит на Чонгука, а потом переводит заботливый взгляд на Лису, что сжалась комочком под одеялом. — Мы выйдем, а ты отдыхай, Лиса. Постарайся ещё поспать, организм истощён и только через сон он сможет бороться с болезнью.
И улыбнувшись, выходит, а за ней и Чон, прикрывая за собой дверь.
— Что происходит, Чонгук?! До чего ты снова довел бедную девочку?!
Он сжимает кулаки внутри карманов своих спортивных штанов. И смотрит на женщину, мысленно испепеляя её.
— У неё снова был срыв, да?
Чон кивает головой.
— Чонгук, это ненормально, мы не сможем её вечно держать на капельницах! Ещё одно потрясение, она просто не переживёт или сойдёт с ума!
— Пожалуйста, молчи..
— Всё в твоих руках. — женщина похлопала его по плечу. — Лиса, хорошая девочка, мне жаль её и тебя жаль, Чонгук.. Не знаю как.. не могу тебе ничего советовать, но попытайся всё исправить..
Чха Ён уходит, а Чонгук прислоняется к стене и медленно сползает на пол. Глаза закрываются от усталости. Лисе плохо, а ему в сто крат хуже.. Ему сложно понять, как же он успел так погрязать в ней.. когда наступила та точка невозврата..
Одно знает точно, что без неё - никак. Он сдохнет без неё.. Смысла жить без неё Чонгука не видит.. Потому что Лиса и есть тем самым смыслом.
***
— Госпожа Пак, подождите я позову господина Чона! — слышится взволнованный голос Соён снизу.
Чонгук поднимается с кровати и тяжело вздыхает, похоже ему и сегодня не дадут поспать. Легко поцеловав Лису в горячий лоб, он плотнее укрыл её одеялом и тихо вышел из комнаты.
— Пусти. Мне надо к Лисе. — шипит Чеён, а вид то у самой желает лучшего.
Лицо осунулось, побледнело, губы плотно сжаты в полоску, взгляд усталый, но злой.
— Госпо..
Их прерывает вошедший Чонгук. Он исподлобья оглядывает.
— Можешь идти к себе. — Соён испуганно бегает глазами, а потом кланяется и убегает. — Проходи, чего застыла на пороге?
Пак метнула на него раздражённый взгляд и вошла внутрь, громко хлопнув дверьми.
— Что с Лисой? Почему она не отвечает на мои звонки?!
— Это я тебя должен спрашивать, что с моей женой?! — прикрикнул Чонгук, багровея от подступившей ярости, потому что перед глазами снова хрупкое тельце и кровавая вода вокруг. — Что, сука, произошло пока меня не было?!
Чеён кажется побледнела ещё сильнее.
— Где Лиса? — сквозь зубы, нервно сжимая ткань кардигана пальцами.
Смотрит на Чонгука и ужасается от того, как тот сатанеет. Вена на лбу вздувается, сам он краснеет и дышит часто, раздраженно.
— Я первый задал вопрос..
— Мы отдохнули в моем Спа Центре и всё! Или и это ей уже запрещено?!
Чон не находит слов, садится на диван и опустив голову вниз, зарывается в волосы, больно сжимая его у корней.
— Чонгук, где Лиса? Я пойду к ней, пожалуйста...
— Она спит. — он поднимает на Пак усталый взгляд. — Её нельзя беспокоить, лучше иди домой.
Чеён вздыхает.
— Я приду завтра.
***
Спустя неделю..
— Поёшь ещё, Лиса, пожалуйста.. — Чонгук подносит к её рту ложку.
Но она морщится, а потом чувствует, как ком к горлу подступает и откинув одеяло в сторону, резко соскакивает с кровати и бежит в туалет.
Как же мутит..
И уже ничего не ест, просто рвет водой. Лиса нажимает на слив и поджимает под себя колени.
Вдох.. выдох.. вдох..
Все равно плохо. И этот заботливый взгляд Чонгука.. нет, пусть не смотрит так..пожалуйста..
Он опускается перед ней на колени, нежно берет за щеки и большими пальцами вытирает с них её слезы.
— Лис.. скажи мне, что произошло.. умоляю тебя.. Я помогу, мы справимся вместе..
Но Лиса отрицательно мотает головой, а из глаз снова градом льются слезы. Она запуталась.. это всё жуткий сон или серая реальность, для которой такое норма?
Как же хочется исчезнуть.. раствориться.. может и тогда проблем станет меньше, если она умрет?
— У меня сегодня дела в офисе, — устало начинает Чонгук, заглядывая ей в глаза. — к тебе прийдет Чеён, присмотрит за тобой.
Лиса лишь кивает головой и чувствует его теплые губы на лбу. И так противно.. от себя самой и от этого всего происходящего..