6. У нас всё будет хорошо, я верю.
**от лица Ани.
Я, заходя в квартиру, буквально светилась от счастья, всё ещё вспоминая наш с Каей первый поцелуй. Это было так... Так хорошо? Учитывая то, сколько я скрывала от неё свою симпатию. А теперь мы вместе и я могу целовать её тогда, когда хочу.
Но, хлопнув дверью, чтобы замок сам защёлкнулся, я встала в ступор, вспомнив про родителей. Мне кажется, они будут не в восторге, узнав об этом. Потому что они слишком правильные люди, и они считают, что если человек любит человека своего пола, то он грешник и таких надо сжигать на костре. Мои руки невольно затряслись и я отперла замок, чтобы, в случае чего, я сразу могла выбежать из квартиры.
Дело в том, что в лифте я осмелела и захотела рассказать родителям о нас прямо сейчас, пока алкоголь всё ещё в моей крови. Глубоко вздохнув, я сняла кроссовки и прошла на кухню. Увиденная там картина меня испугала. Мама сидела вся бледная, а отец с ремнём в руке. Как только я появилась на пороге кухни, они сразу подняли взгляд. Я четко увидела, как злость пролетела в зрачках папы. Мама цокнула и помотала головой, словно я - разочарование всей её жизни.
Так, стоп, только не говорите, что...
Я резко перевела взгляд на окно. Жалюзи подняты, окно открыто почти на распашку. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять.
Они сами всё увидели.
— Ну, садись, доченька, рассказывай, — злорадно ухмыльнулся отец, ударив ремнём по краю стола. Я вздрогнула, но не зажмурилась. Потому что нельзя, иначе прилетит в разы сильнее.
И я послушно села, потому что если не слушаться отца — пиши пропало.
Руки затряслись быстрее и я поняла, что ещё не много, и с носа похерачит кровь от такого давления.
— Рассказывай, — он буквально прорычал это.
— Это... Кая, моя д.. Девушка, — да похуй уже, врать бессмысленно.
— Ах, значит, девушка, да? — усмехнулся отец и медленно встал со стола. Он повернулся к нам спиной и я даже на мгновение подумала, что он успокоился, но мои молитвы не были услышаны: уже в следующую секунду он ударил по столещнице так, что с неё упала чашка и разлетелась на кучу мелких осколков. Это, кстати, моя любимая чашка, которую мне подарила бабушка... Которой уже нет в живых. — Это всё твоё воспитание, Оксан. Воспитала какую-то шалаву, которая прыгает ко всем в постель, лишь бы потрахаться! — кричит отец, указывая на маму. А вот это было обидно. Себя забыл? Сколько раз маме изменял.
— Ты недалеко ушёл, — сказала я и сразу пожалела. Клянусь, я была готова взлететь и вылететь в окно. Потому что он перевёл взгляд на меня и я понять ничего не успела, как по моим ногам прилетел очень больной удар кожаным ремнём. Я, блять, буду лежать неделю.
— Огрызаться вздумала? — вскрикнул он и я снова почувствовала удар, но уже по рукам. — Да кто ты такая? — ещё один удар по правому предплечью.
А знаете, что делает мама? А мама сидит, смотрит на это и спокойно наблюдает, будто всё так и должно быть. Спустя столько лет я поняла, что мои родители настоящие изверги.
Я сумела увернуться от ещё одного удара и вскочила с места, вставая перед отцом в полный рост. Неужели я это сделала? Хах, мечта. Потому что мне было запрещено вставать так, чтобы наши глаза были на одном уровне. А сейчас чё терять?
— Какие же вы оба изверги! — закричала уже я, срывая голос. Мне прям легчает. — Я вас ненавижу! Испортили мне всё детство и жизнь! Почему я не могу любить того, кого хочу? Почему я не могу учиться так, как хочу? Почему я должна соответствовать вашим требованиям? Не мои проблемы, что вы так же росли! — кричу я, смотря чётко в глаза отца. Я вижу там злость, грусть, усмешку и всё вместе.
Ну уж нет, я не буду молчать. Молчала 18 лет и дальше буду? Договорив, я вздохнула и посмотрела на мать. Она плакала. От чего? Ей стало жалко меня, или ей жалко себя, что она воспитала такую дочь, как я? Впрочем, неважно. Больше я её своей матерью не считаю. Посмотрела на отца. Он бросил ремень на пол и указал мне на дверь.
— Пошла вон из моего дома, — тихо сказал он, — Пошла вон! — уже прокричал он.
Я кивнула и ухмыльнулась, зашла в свою комнату и быстро скидав самые важные вещи в сумку, крикнула в догонку: ненавижу вас! Быстро обулась и выбежала из квартиры.
Так же быстро выбежала из подъезда. Только щас поняла, что у меня жутко болят ноги, руки и предплечье. Села на лавочку и скривила лицо.
— Сука, — прошипела я.
В порыве злости я игнорировала боль, а сейчас мне даже встать больно.
Так, Каечка, ты мне очень нужна.
**от лица Каи.
Я сидела в четырнадцатой вместе с мамой и Лёшей. Мы собирались вместе в Авиапарк, потому что там открылась новая кафешка 25 декабря, в которой очень вкусно готовят. Мама Лёшу любит как своего сына, а Лёша уважает мою маму как свою маму. Какой хороший у меня друг.
В общем, мы стояли недалеко от нашего дома в машине и болтали о чём-то своём. Я, например, рассказывала о том, что скоро машинку надо будет везти на ТО. Мама рассказывала, что скоро у неё отпуск и она собирается. А Лёша вместо меня рассказал моей маме, что мы с Аней теперь вместе. Хах, я разрешила, а мама и рада.
Услышав рингтон своего мобильного, я сразу ответила.
— Алло, да, Ань? — мягко спрашиваю я, улыбаясь.
— Каечка, ты не занята? — шипя, спросила Аня. Так, мне не нравится тон её голоса и то, что она шипит.
— Да нет... Что случилось, милая? — заволновалась я.
— Приезжай к моему подъезду, я всё расскажу.
И Аня сбросила. Я сразу завела 2114 и выехала, быстро объяснив маме и другу, что у Ани что-то случилось.
**от лица Ани.
Я спокойно смотрела в небо, всё ещё чувствуя боль. Но я уже не шипела, а даже... Ловила кайф? Услышав знакомый рёв машины, я улыбнулась и оглянулась. Да, та самая, уже любимая четырка. Кая, мама Каи и Лёша выбежали из машины. Русая, тяжело дыша, упала передо мной на колени.
— Солнце, что случилось? — испуганно спросила она.
Я всё рассказала. Да, это слышали и мама Каи и Лёша. Пусть все знают, какие эти люди изверги.
— Это не дело, я пойду разберусь, — строго сказала мама Каи.
— Мам!
— Кая, я, во-первых, оперуполномоченный сотрудник полиции, и я защищаю людей. За такие удары можно спокойно посадить, — спокойно разъясняет женщина. — А во-вторых, Аню в обиду я не дам, да и ты, я думаю, тоже.
Мама Каи улыбнулась и посмотрела на меня. Я, улыбнувшись, посмотрела на Каю. Кая, улыбнувшись, посмотрела на меня и медленно кивнула.
— Вот и всё, — женщина вошла в подъезд, перед этим узнав у меня, какой этаж и какая квартира.
— У нас всё будет хорошо, я верю, — сказала Каечка, обнимая мои колени, стараясь не задеть ушибы.
Я медленно гладила её во волосам. Лёша фоткал нас, улыбаясь от уха до уха. Потом с Леркой будут обсуждать нашу любовь, а мы и не против.
Совсем скоро к подъезду подъехал наряд полиции. Из подъезда вышла мама Каи, заломав моего отца и прицепив наручниками к себе мою маму. Я спокойно смотрела на это, без капли сожаления.
Родителей повязали и увезли в отдел. Мама Каи тепло попрощалась с нами и уехала на работу, игнорируя тот факт, что сегодня у неё выходной.
В общем, мы позвали Леру и уехали в Авиапарк в кафе, а в после в травмпункт, чтобы мне сказали на счёт ударов. Всё хорошо, несколько дней будут синячки, но мне прописали мазь, поэтому будет легче.
Мама Каи разбирается с моими родителями, чувствую, будет суд...
_____
ЭТО НЕ КОНЕЦ! ЭТО ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА. Так что ждите потом ещё одну главу, которая как раз-таки и будет концом :)