Прелесть близости

Во время подготовки к очередным съёмкам визажист бурчит о непозволительно большом количестве засосов, на что Джису никак не реагирует, продолжая смотреть на своё отражение. У неё в голове слова фотографа о совсем уж пустом взгляде. Ким такое высказывание задевает, и она сетует на того самого дурака, который и дал ей эту тему. «Влюбленные после бурной ночки» даже звучит глупо. У девушки никогда такого не было, потому что она ни разу не спала со своим парнем-мудаком, а других у неё не было.

Уже второй день Джису мучается с этой глупой темой, а фотограф ей никак не помогает. Ким уже ненавидит её партнер, чуть ли не крича, чтобы она прекратила издеваться над ними. На подобные выпады девушка отвечает лишь молчанием, что ещё больше раздражает парня. Вся съёмочная группа уже порядком устала, а у некоторых волосы поседеть успели.

А Джису все бесят, хочется сказать, чтобы заткнулись и пошли прочь, только вот это не поможет быстрее покончить с фотографиями. Однако она не знает, что поможет ей показать эту «любовь» и закончить эти мучения, поэтому всё ещё больше усложняется. У девушки была всего одна влюбленность, и то она закончилась ужасно - предательство не самый лучший первый опыт.

— Джису, пожалуйста-пожалуйста, постарайся, — просит фотограф, а девушка хмурится, всем своим видом спрашивая: «А я не стараюсь, типа?». Только вот в мире есть лишь один человек, способный понять её, поэтому мужчина уходит, так ничего дельного и не сказав.

Ким вздыхает, пытаясь успокоиться, и прикрывает глаза, представляя того единственного, кто не раздражает, только у неё чувства к нему совсем не романтические. Вспоминая те самые ощущения, которые заполняли Ким изнутри каждый день несколько лет назад, когда она только начала свою карьеру, времена университетской влюбленности, Джису морщится, потому что «какой глупой я была».

К ней подходит юный парнишка (очевидно, подрабатывает) из стаффа и говорит, что её зовут. Джису в ответ кивает, сдувая прядь волос с лица. Парень уходит, а Ким сидит ещё немного, прежде чем выйти следом.

До самой площадки с кроватью девушку провожают взгляды, полные ненависти и усталости. Наверное, они надеются, что больше никогда им не представится шанс с ней работать. Джису же уже давно привыкла к таким взглядам, поэтому проходит мимо, даже не взглянув. Эти все люди не могут ей прямо в лицо сказать, что им не нравится, лишь тихо бурчат себе под нос и обсуждают у неё за спиной.

«А Чонгук сказал бы, как считает», - пролетает в голове мимолетная мысль, пока Ким снимает с себя халат, бросает его куда-то в сторону и ложится на кровать. Возле сразу же начинают суетиться, накрывая девушку атласным покрывалом. После вот этих всяких эротических фотосессий Джису терпеть не может атлас.

— Смотрите друг на друга и улыбайтесь, — говорит фотограф, начиная щёлкать фотоаппаратом. От этой вспышки Ким хочется зажмуриться, но она держится, натянув на лицо улыбку и думая, что терпеть не может своего партнера по съёмкам (тот, в свою очередь, отвечает ей взаимностью).

Девушка старается представить кого-нибудь другого, с кем будет не так уж и противно проснуться в обнимку, того, кто не раздражал бы. Только вот в голове пусто, а Чонгук совсем не подходит. Он словно младший брат, с которым та хорошо общается, но никак не предмет воздыхания.

Вспоминает она, как однажды Чонгук тебе спел, чтобы снять усталость за несколько дней съёмок, и улыбка сама расползается на лице. Как мило он выглядел, когда смутился из-за неправильно спетой ноты. Голос у Чона вообще шикарный, ему бы быть каким-нибудь айдолом, но тот учится на программиста, лишь изредка радуя девушку посещениями караоке-бара.

— Отлично, снято, — громко говорит мужчина, и вся съёмочная группа облегчённо выдыхает. То была единственная фотография, из-за которой все так задержались на работе, не имея возможности вернуться домой, к семьям.

— Неужели ты справилась? — спрашивает парень, поднимаясь на ноги и надевая протянутый ему халат. — И о ком же ты подумала?

Джису накидывает на себя лёгкий халат и идёт в гримёрную, чтобы собраться и пойти домой. Парень усмехается чужому игнору и тоже идет переодеваться. На самом деле, с этим парнем Ким знакома достаточно долго, потому что он начал свою карьеру чуть раньше неё и сталкивались они практически постоянно. Однако в этот раз это просто случайность.

Ким Сокджин считается одним из самых популярных моделей. Он высокий, красивый, статный, что ещё нужно? У него толпа фанаток, которые готовы раскупать всё, где он хотя бы ухом засветится. И он был бы идеален и для Джису, если бы не этот паршивый характер.

Прощается со всеми простым кивком и идёт на парковку в сторону своей машины, где девушку нагоняет Джин, придержав за локоть. Вопросительно смотрит на парня, а тот тянет губы в усмешке.

— А ты всё такая же немногословная, — отмечает парень, а ей хочется сказать, что «нет, просто не хочу с тобой разговаривать», но лишь просит его ускориться. — Ох, я же не скорострел, — усмехается Ким, а Джису закатывает глаза. У него всегда были какие-то пошлые не смешные шутки.

— Я пойду, если у тебя ничего важного, — говорит Ким, вырывая руку и открывая дверь машины. Джин отходит чуть назад и смотрит, как та садится на водительское сиденье и захлопывает дверцу, пристёгиваясь.

Джису отъезжает, а Джин усмехается, направляясь к своей машине. Он-то считал (надеялся), что за эти четыре года разлуки она изменилась, но всё такая же холодная и безразличная.

Приезжая домой, Ким застает Чонгука, который одиноко сидит на крыльце её дома, опустив голову. Догадка посещает голову, и девушка понимающе кивает – снова выгнали из дома. Для Чонгука это не первый опыт, потому как его часто выставляли за дверь, ибо родители часто уезжают, а вечеринки – это дело святое.

— Заходи, — приглашает парня, отпирая дверь, и первая заходит внутрь. Парень без стеснения перешагивает порог и снимает обувь, оставляя на коврике. Джису сразу же идёт в ванную, крича, чтобы парень что-нибудь приготовил, а то она голодная.

Парень без слов идёт на кухню и открывает холодильник в поисках продуктов. Девушка же скидывает одежду и включает воду, оставляя ванну набираться, а сама идёт в комнату в одном нижнем белье, не боясь, что Чон увидит. Чонгук во время готовки вообще редко отвлекается, отчего Ким прозвала его хозяюшкой.

Сидя в теплой воде, Джису рассматривает своё тело, думая, что она потолстела, кажется, и громко чихает. Слышится громкое «будь здорова» совсем рядом, и Ким отвлекается от созерцания своего тела. Чонгук стоит, опираясь о дверной косяк, и наблюдает за ней. Девушка без тени смущения откидывает голову назад и спрашивает, что ему нужно.

— Я поставил ужин на плиту и нужно подождать, когда будет готово, — отвечает он, садясь прямо на пол возле ванны. Чон опирает свой подбородок о бортик ванны и смотрит на соседку.

— И как же твои в этот раз узнали о вечеринке? — спрашивает та, собирая больше пены вокруг себя. Всё же как-то не хочется светить своим телом перед другом. Чонгук замечает чужое действие и усмехается, потому что «я всё там видел, что ты прячешь?».

На самом деле, при первой встрече они переспали. Чонгук тогда помогал своему другу на съёмочной площадке, где они и встретились. Именно с ним у Джису был первый опыт в тесной подсобке. А после она столкнулась с ним возле нового дома, где тот громко воскликнул, что девушка его преследует. Их отношения как-то быстро потеплели, и он стал для модели самым первым другом.

— Они не узнали, — говорит он, — просто какой-то уёбок оставил у меня свою сигарету, вот отец и вспылил, — отвечает Чонгук, помотав головой. Ким кивает, прекрасно помня, как парень терпеть не может запах сигарет, поэтому курить даже не собирается.

Он однажды чуть ли не силком заставил девушку бросить курить, завидев её с сигаретой. Для неё это дело было таким же нормальным, как и выпивать время от времени, но Чон настоял на том, что «курить - это плохо!», поэтому она бросила.

Они так и сидят, разговаривая ни о чём, пока Чонгук не опускает руку в воду, говоря, что она остыла. Ким согласилась и попросила его выйти.

— Неужто ты знаешь, что такое смущение? — с напускным удивлённым тоном спросил Чон, состроив самое шокированное выражение лица, на которое вообще был способен.

— Вали уже.