Счастье, как оно есть!

 Для справки:     Эклз Дженсен Росс – молодой повеса двадцати одного года, мот,                   отчаянный дуэлянт, наследник князя Эклза, владельца мелкого княжества Дервила. В счет погашения долга чести обещан герцогу Пеллегрино в супруги.

                            Пеллегрино Марк – герцог Каунтвил высокий, худой, дважды вдовец пятидесяти трех лет, имеющий троих детей от первого брака, меняющий любовников и любовниц, владелец огромного состояния. Рано женился на наследнице соседнего графства, родившей ему одного за другим троих детей, но скончавшейся в скорости от чахотки. Пополнил свою казну приданым невесты, а впоследствии добавив к своей территории и территорию самого графства. Вторым супругом имевшего молодого наследника княжества, взятого за долги, но умершего от нервного истощения, в силу грубости, придирок, а не редко и побоев герцога Пеллегрино.

                                   Падалеки Джаред Тристан – молодой человек восемнадцати лет, не состоявшийся наследник, каторжник, отпрыск графа Падалеки, владельца мелкого графства.

                            Бри Катрин  -  дочь бастарда (незаконнорожденного), носящего, как подачку, титул князя, не имеющего прав на наследство. Не высокая, хрупкая молодая женщина, двадцати двух лет, обладающая твердым характером (когда нужно) и легкомысленным отношением к выбору досуга (любительница пистолетов и шпаги).

Примечание: возраст указан в соответствии с первой встречей читателя с героем.

1.

Не желая быть пешкой в руках отца, решившего упрочить положение княжества, Дженсен забирает наследство, кое-какие безделушки, деньги, выигранные в карты, и тайно сбегает, куда глаза глядят, в соседнее государство, благо документы у  молодого повесы были давно оформлены.

Слякотная погода сменялась морозцем, который в свою очередь сменялся проливным дождем. Уставшая, еле передвигающая ноги по разбитой дороге, лошадь, остановилась возле заставы. Путник, закутанный в промокший плащ с капюшоном, вытащил из перекинутой поперек груди сумы документы, удостоверяющие личность, предъявил зябко кутающемуся в накидку солдату и, получив разрешение на въезд, тронул поводьями. Подъехав, наконец, к постоялому двору, слез, снял переметную сумку с седла, кинул уздечку в руки подбежавшего мальчонки и вошел внутрь.

Сняв комнату, заказав ужин, развесив у затопленного камина насквозь сырую одежду, задумчиво уставился в огонь.

Он устал. Очень устал. Он в дороге уже целый месяц, от гостиницы до постоялого двора, из города в город, скрываясь и прячась. Он не чувствует себя загнанным, но и покоя тоже не ощущает и это чувство постоянного беспокойства гнало его все дальше и дальше.

Отужинав, согревшись, натянув на себя просохшую теплую одежду, Дженсен подошел к окну и задумчиво оглядел раскинувшийся вдалеке густой лес, а за ним возвышающиеся горы. Перевел взгляд на пустынную улочку, на которую выходили окна постоялого двора, и наконец, решил сам для себя – пора осесть, хоть где-нибудь. Пора перестать бежать, прятаться, скрываться.

« Я никому ничего не должен. Если папочка решил отдать какой-то долг чести не понятно кому и не понятно за что, пусть отдает сам».

С этими мыслями, успокоившись, Дженсен лег спать.

,,,

Никогда  прежде не помышлявший о чем-то подобном, но за время скитания много передумавший, Дженсен, половину своих средств пустил на обустройство. На следующий день после приезда он зашел в ратушу, оформил купчую на землю. А спустя неделю набирает мужиков в соседней деревне, для строительства.

Еще через месяц о нем можно было сказать следующее -  возле подножия гор, в лесу, Дженсен выстраивает усадьбу. 

Усадьба – добротный дом в два  этажа, без излишеств и вычурных барельефов, какие были у его отца, скотный двор, конюшня и баня – обнесенная забором, постепенно выстраивалась скот, провизия, фураж закупались. Самая необходимая утварь привозилась из города.

Дорога, возле которой Дженсен выстроил усадьбу, мало используется, но простирается от одного конца государства до другого, петляя сквозь лес, огибая кряжистые утесы неприступных гор. Изредка промчится по дороге гонец, нахлестывая взмыленную лошаденку, или проползет обоз с каторжниками на рудники, медленно и печально, поскрипывая на ухабах. Как заметил Дженсен, обратно этих людей никогда не везут – либо хоронят там же возле рудников, либо так же медленно ведут пешком отбывших наказание. И тогда издалека слышен звон цепей, окрики конвоиров, сопровождающих едва живых людей, гулкий цокот копыт и конское ржание.

К слову, места совсем не радостные, как раз для того, чтобы спрятаться от разгневанного  герцога и ослепленного яростью отца.

Жители деревни, прозябающие без работы и гроша в кармане стали подтягиваться, наниматься в услужение.

Эклз приглядывался к прислуге, окидывал взглядом вычищенные стойла, ухоженный и накормленный скот, налаживающийся быт, постепенно ощущая себя если и не наследником князя, то, по крайней мере, помещиком.

А народ, нанявшийся на работы и в услужение, так же приглядывался к молодому барину и, видя, что хозяин вроде бы ничего, не злобствует, понапрасну не гневается, батогов не раздает и денежку, обещанную по договору, не задерживает, с радостью потянулся к нему.

Вскоре, в положенный срок, возделанные огороды на месте срубленных и выкорчеванных деревьев, дали урожай, с которым, отряженные работники потянулись в город на рынок. Вывозя на телегах первые хрусткие сочные огурцы, молодую сладкую морковку и яйца.

Обратно же молодой барин наказал привести саженцы для сада, ульи и зерно, на что был выделен специальный приказчик -  крепкий мужик лет сорока, с огромными ручищами, окладистой бородой до груди и густым басовитым голосом.

Сноровисто подсчитав прибыль, прикинул что-то в уме, поскреб пятерней лохматую башку, пригладил для порядку бороду и, стиснув в руках шапку, ответил:

-Привезу, барин. Все привезу. Только зерно нонче дорогое, вам бы свои поля надобны.

-Будут поля, Митрич, все будет. Дай только  срок.

Поклонился приказчик и отбыл с торговцами в город.

,,,

Этой же осенью, едва собрали последний урожай, приказал молодой барин вырубить просеку, аккурат до деревни. Расчистить место и вспахать под поля. Работали мужики всей деревней и до первых заморозков как раз успели. А в счет оплаты попросили забрать половину получившихся дров, в чем им и было разрешено.

Обходя по хрусткому первому снежку свои владения, Дженсен не мог не радоваться. Еще и года не прошло,  я он так удачно устроился.  Теперь, спустя десять месяцев, он с удивлением вспоминал свою прежнюю жизнь. Балы, дуэли, партии в преферанс – все казалось ему глупым, пустым. А закрадывающаяся мысль о том, что отец предложил его, как вещь, в уплату какого-то долга мерзкому герцогу, вызывала обиду, ярость и непонимание. Хотя, раньше, он воспринимал ее как само собой разумеющееся, вполне обыденное и не заслуживающее внимания для окружающего его общества. Он и сбежал только потому, что не хотел принадлежать именно герцогу Пеллегрино, против «принадлежать» он ничего не имел.

Полные кладовые радовали глаз, сытая  и ухоженная скотина грела душу. И Дженсен все чаще вечерами просиживал допоздна за учетными книгами, подсчитывая расходы, доходы, планируя предстоящие покупки. Зачем и заставала кухарка Марфа, подкладывая под локоток ломоть хлеба, а на самый край стола выставляла  миску с ароматной наваристой похлебкой. Еще парящей и распространяющей по всему кабинету густой мясной запах, от которого слюнки так и текли.

Тогда Дженсен отрывался от своих записей, потягивался и с улыбкой говорил ей:

-Ох, Марфа, что-то засиделся я опять.

 Марфа, женщина дородная, круглая, в годах, ласково улыбалась барину, словно видела в нем своих внучат, и, отодвигая разложенные на столе бумаги, пододвигала поближе кушанье.

- А Вы покушайте, барин. Совсем умаялись с этими цифирками. Покушайте. Может и дело на лад пойдет.

,,,

А в самом конце зимы, едва солнечные лучи начали слизывать нег с еще мерзлой земли,  Дженсен наказал Митричу купить на рынке молодых бычков, поросят да горластых гусей. И был очень удивлен, когда увидел среди заказанных покупок еще и пару овец.

- А где же ты на них денег-то взял, Митрич? Ведь только-только хватало.

-Так нонче в городе ярманка, барин. Сторговался.

-Ярмарка? И что же там у вас есть, на  этой ярмарке?

-Да как же, барин? Товары всякие. Ткачи, кузнецы, горшечники свою работу продают.

-Кузнецы? Да, Митрич, это хорошую ты мне мысль подал. Нам кузнец  тоже нужен. Только где бы его найти?

-Так знамо где, на ярманке же.

-М-м, … А ну седлай коня, Митрич. Поедем на ярмарку.

Митрич поклонился, торопливо седлал коня для барина и отправился с ним на ярмарку.

,,,

Веселье было в самом разгаре. Скоморохи, шуты, уличные музыканты, ряженые, нарядные жители – пестрая людская толпа текла по улицам. И со всех сторон раздавался смех, крики, мелодичные звуки жалейки, перезвон колокольчиков, перебор струн какого-то музыкального инструмента, названия которому Дженсен не знал. Все это ошеломило молодого барина, он завертел головой, стараясь охватить все взглядом, одновременно пытаясь не отстать от Митрича.

-Сюда, барин. Кузнецы там, - сказал приказчик, махнув куда-то рукой.

Тронув коня, Дженсен последовал за телегой.

 2.

Найдя таки кузнеца, сговорившись с ним о найме, Дженсен побродил еще по шумной горластой ярмарке, надышался вкусными запахами калачей, блинов, жареной рыбы и еще чего-то аппетитного, и повернул в обратный путь, к себе в имение, уже под вечер.

Заходящее солнце ласково грело спину, в воздухе чувствовалось приближение весны, и душа словно парила над телом, пребывая в некоем блаженстве.

Вот в этот самый миг  и увидел Дженсен, словно грязной кучей  наваленное рванье, возле обочины, в сугробе, тело человека. В лохмотьях, застывших коркой,  в рваных развалившихся ботинках на босу ногу, грязного, покрытого коркой  засохшей крови и грязи, в колтунах каторжника. По крайней мере, Дженсен так решил для себя, едва увидев закованные в кандалы руки. Очевидно, что человек не выдержал пути и умер по дороге, а конвоиры, что бы ни возиться с ним, отстегнули от общей цепи и бросили там, где упал.

Как говориться – был человек, и нет человека.

Остановив коня, Эклз спрыгнул на стылую землю. Подоспевший Митрич заглянул в лицо умершего, приложил сначала руку к груди, а потом и ухом припав, воскликнул:

-Живой! Живой, барин! Что же делать-то?

-Тащи его в телегу, Митрич. Даст Бог, выживет.

Вскочив на коня, Дженсен проследил взглядом, как приказчик укладывает на солому длинное тощее тело каторжника, укрывает рогожей, набрасывает сверху попону и торопливо вскакивает на возок телеги.

« Только каторжников мне не хватает. Что я с ним буду делать? Ни врача у меня нет, ни знахаря. Умрет. И до весны не дотянет», - думал Дженсен, покачиваясь в седле.

Въехав в ворота, кликнул людей и велел нести каторжника в баню.

-Митрич, подсуетись, растопи баню. Нужно хотя бы отмыть его, прежде чем что-то рассмотреть. Да кандалы с него как бы снять.

-Сделаем, барин. Не сумлевайтесь.

Войдя в дом, Дженсен скинул выходное платье, надел домашнюю подбитую мехом куницы короткую куртку и поспешил узнать о состоянии своей находки.

Отворив дверь, вошел в баню, увидел скинутые на пол кандалы и зашел в парную. На покрытой рогожей  широкой лавке лежал длинный сильно исхудавший мужчина. Митрич закидывал в огонь снятые с него лохмотья. Синюшное тело было исполосовано ударами хлыста, покрыто грязью и запекшейся кровью. Левую половину лица покрывал огромный лиловый  синяк, опухоль закрывала оба глаза, делая нос похожим на картошину, вздутые губы запеклись кровавой коркой.

Осматривая тело, Дженсен заметил сбитые костяшки рук, собранные колени, локти. Многочисленные шрамы и ссадины покрывали все тело. Длинные грязные волосы неопределенного цвета, сбитые в колтуны, едва заметно шевелились от полчишь вшей.

Дженсен брезгливо передернул плечами и отошел подальше.

-Боже! Митрич, как бы его отмыть?

-Сделаем, барин. Сейчас вода согреется.

-И волосы остриги с него. Больно уж вшей много. Если жив останется, при большой нужде новые отрастит.

Митрич поклонился.

-И, да, вот еще что, … Отмоешь, кликни меня. Подойду, осмотрю его раны.

Выйдя из бани, Дженсен окинул взглядом двор, верхушки берез на фоне уже сизого неба, яркий серп луны и вдохнул морозный воздух.

« Весна скоро. Нужно будет к посевной готовиться. Грянуть бы сейчас в учетные книги,  да не уйдешь. Только усядешься за стол, откроешь книгу, а тут и Митрич».

И еще раз вздохнув, отправился на скотный двор, взглянуть на скотину.

Сытые коровы сонно пережевывали жвачку, мерно покачивая хвостами. Поросята, в отведенной для них клетушке, сбились в кучу, похрюкивая во сне. Овца и баран, на охапке соломы, поджав ноги под теплый живот, настороженно посматривали по сторонам.

-Барин! – раздался крик со двора.

Вздохнув, Дженсен вышел на улицу и, перейдя двор, вошел в уже теплую баню.

-Вы глянуть хотели, - сказал Митрич, отошел в сторону, и взгляду Эклза открылось абсолютно безволосое тело незнакомца.

-А здесь-то, зачем сбрил? – удивился Дженсен, указывая рукой на оголившийся приличных размеров член, и так же побритые яйца.

-Вша, - пояснил Митрич.

Удивленно качнув головой, Дженсен подошел к телу и принялся оглядывать  синяк на лице. Потянулся было рукой, но, замерев на полпути, переспросил:

-Вымыт?

-Не извольте беспокоиться, барин Отмыт. И мылом и отварами  трав.

Кивнув, Эклз коснулся пальцами отека под глазами, приподнял веки, заглянул в глаза, ощупал распухший нос, разлепил вздувшиеся как сырники Марфы, губы.

-Зубы вроде на месте. Нос не сломан. Скоро придет в сознание, только слаб очень.

Скинув куртку, вымыл руки, вытер их полотенцем и  приступил к более тщательному осмотру.

Ощупав руки, ноги, ребра, удовлетворенно кивнул – «кости целы». Кожа, рассеченная кнутом, очищенная от грязи и промытая не осталась без внимания. Глубокие раны на спине, раскрытые словно рот, успевшие загноиться, были так же промыты и вычищены.

Запястья, сбитые в кровь кандалами, Дженсен перевязал лоскутом чистой ткани. Лично прокипятив иглу и нить, принялся зашивать самые страшные раны.

В жарко натопленной бане синюшность с тела постепенно сходила, принимая естественный цвет.

Вытирая струящийся со лба пот рукавом, Дженсен старательно стягивал края раны. Плоть, рассеченная до кости, производила ужасное впечатление.

Перевязав раны, отступил, оглядывая  проделанную работу.

- Вот ежели бы не видел собственными глазами, - уважительно произнес Митрич, - никак не подумал. Сказал бы, что дохтур работал.

-Лишь бы на пользу,- пожав плечами, отмахнулся Эклз.

Обычно, после дуэлей, он попадал в руки врача, но бывали и такие случаи, что приходилось зашиваться самому. Так что, опыт имелся.

-Найди ему штаны. Хоть какие-нибудь. Да постель устрой здесь же. Я тоже подойду, проверю швы.

-Не волнуйтесь, барин. Теперь он как у Христа за пазухой. Вы  же его заштопали лучше дохтура. Да и где ж его взять-то? Вот очнется, узнает, что барин сам штопал, руки кровью марал, Бога молить за вас будет.

Вернувшись к себе, скинул куртку, еще раз тщательно вымыл руки и кликнул Марфу.

-Давно все готово, батюшка барин. Заждалась. Сейчас принесу все, - с поклоном и чем-то новым в голосе, проговорила кухарка. Скрылась в дверях, вернулась, загремела посудой, накрывая на стол.

«Батюшка барин» - пронеслась в голове Дженсена мысль, мелькнула, словно рыбка хвостом вильнула – «Она назвала меня батюшка барин». Удивленно хмыкнув, Дженсен подсел к столу.

-Что у нас сегодня, Марфа? – спросил Дженсен, приоткрывая крышку супницы.

-Солянка, батюшка барин. Все как вы любите. И заяц в сметане, и рыба запеченная. Кушайте. Устали, поди, утомились, голодранца штопавши. Выживет ли?

-Теперь выживет. Избили его сильно, да кнутом посекли до костей. Ты ему, Марфа, на завтра бульону куриного отвари. Да много не давай, что б ни умер. Совсем отощал, одни кости торчат.

-Сделаю. Сделаю, батюшка барин. Все сделаю и присмотрю. А вы кушайте и отдыхать ложитесь. Ночь уж на дворе.

Поужинав, Дженсен решил заглянуть в свои записи, проверить, все ли готово к весне. И не заметил, как заснул, опустив голову на сложенные на записях руки.  И снился ему избитый каторжник, только совсем целехонький, с отросшими до плеч волосами и бритым возбужденным членом. Протягивал к нему руки и страстно с придыханием стонал –             «Возьми меня» и «Я твой».

Дернувшись во сне, Дженсен проснулся с бешено бьющимся сердцем. Протер глаза, встряхнул головой и отправился спать.

«Замаялся совсем. Все один да один в этой глухомани. Вот и сниться черт знает что. Хотя, … Нужно признаться, каторжник во сне довольно симпатичный был».

Проснувшись затемно, с первым криком петуха, Дженсен поплескал в лицо водой из кувшина, торопливо оделся, накинул на плечи куртку и отправился осматривать пациента.

Войдя, прикрыл за собой дверь, чтобы не пустить холода и, скинув куртку, вошел в парную. Возле лавки, на которой лежал мужчина,  на скамейке сидела Марфа и с ложки кормила бульоном, приговаривая:

-Барин с тебя глаз не спускал, до самой ночи штопал. Теперича поправишься. Вот барин придет, осмотрит швы, ты ему и расскажи все, не таясь. Батюшка барин у нас хороший, не обидит.

 Заметив входящего в дверь барина, Марфа вскинулась было подняться, но Дженсен замахал рукой, чтобы продолжала.

- Звать то тебя как, болезный? – спросила Марфа, утирая с подбородка мужчины пролившийся бульон.

Распухшие губы его еле открывались для ложки.

-Джаред, - чуть слышно проговорил он.

Глаза его заплыли, и он прислушивался к окружающим его звукам, поворачиваясь то одним ухом, то другим.

-Кто это? – спросил обеспокоенно Джаред, поворачивая лицо к Марфе.

-Я ж  тебе говорю, батюшка барин придет. Вот он и пришел. Да не пугайся ты так, швы лопнут, батюшке барину опять штопать придется.

Джаред замер на постели. Укутанный толстым одеялом, закрытый сверху медвежьей шкурой, чтоб пропотел, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

 Марфа поднялась и вышла, плотно притворив за собой дверь.

-Здравствуй, Джаред, - поздоровался Дженсен, подходя к больному.

- И вам здравствовать, господин. Благодарю вас, что спасли меня, - раздался хриплый шепот.

-Давай, Джаред, показывай швы, - и, откинув шкуры и одеяло, окинул быстрым взглядом, лежащее неподвижно тело.

Швы были в полном порядке, и Дженсен провел по одному из них, слегка прикасаясь пальцем. И от этого прикосновения Джаред затрепетал, судорожно всхлипнув. Краснота вокруг ран постепенно спадала, припухлостей не было.

-Угу, - отмечая улучшение, промычал Дженсен, - а теперь покажи спину.

Он помог Джареду перевернуться на бок, осмотрел и ощупал спину, и удовлетворенно уложил и укутал обратно.

-Я надеюсь, ты ответишь мне на некоторые вопросы, Джаред, - сказал Дженсен, усаживаясь на скамейку.

-Да, господин. Мне скрывать нечего.

-Как тебя зовут и сколько тебе лет?

-Джаред Падалеки, господин. Мне восемнадцать лет.

-Ты ведь с каторги? С рудников?

-Да, господин.

-За что тебя приговорили к каторге?

- Мои сводные братья убили человека, а на меня указали, что это я убил. И ночью подкинули ко мне в комнату окровавленный нож.

-Зачем?

-Я им мешал. После смерти моего отца я принял бы все наследство. Они решили повернуть все в свою пользу. Я попал на каторгу и уже не имею прав на наследство.

-Кого же они убили?

-Моего отца.

-Сочувствую тебе, Джаред.

-Ничего, господин. Прошло уже четыре года, как его не стало.

-Господи, ты же был совсем ребенком! – ужаснулся Дженсен.

-Да, господин. Но моих сводных братьев это не остановило.

-А кем был твой отец?

-Граф, господин. Граф Падалеки. У нас был небольшой клочок земли, несколько деревень, ферма.  Боюсь, за четыре года от наследства уже ничего не осталось.

-Хорошо, Джаред. А теперь тебе нужно поспать. Ты слишком слаб еще. Позже я навещу тебя, - сказал Дженсен, поднимаясь со скамейки.

-Вы очень добры, господин.

Выйдя в предбанник, Дженсен прикрыл дверь, накинул куртку и вышел. Легкий морозец перехватывал дыхание и пощипывал щеки.

«Пора перевозить его в дом» - подумал он, наблюдая за облачком пара от его дыхания.

3.

Жизнь текла своим чередом, дни летели за днями и  Джаред начал понемногу вставать и выходить на ласковое весеннее солнышко. Садился на пень огромной березы, щурил глаза, подставляя  лицо под лучи солнца и наблюдал за неспешной жизнью усадьбы.

Опухоль с лица спала полностью, только синяк еще светился желтизной. Ну, да на это Джаред не обращал внимания, а бритую голову прикрывал старой соломенной шляпой.

Швы Дженсен снял через три недели и теперь, спустя почти два месяца, они выделялись ярко алым на фоне его бледного тела.

Столовался Джаред вместе с Дженсеном, выползая из своей комнаты в столовую. Потом, когда Дженсен занимался хозяйством, наблюдал за строительством кузницы или еще чем, сидел на пне и дышал воздухом. Потом они шли обедать и до вечера просиживали над учетными книгами в кабинете.

Постепенно Дженсен привык видеть рядом с собой Джареда и скучал, если приходилось ехать в город. Потому, что  не мог взять его с собой, и был лишен бесед, ставших  уже привычными.

К началу лета Джаред полностью поправился и, завоевав доверие Дженсена, принял на себя заботы по поводу баланса.

Каждый день торговцы  отправлялись на рынок, везли молоко, яйца, сметану. Возвращаясь, сдавали деньги Джареду, он вписывал суммы в книжку и отчитывался Дженсену.

Вскоре по приказу Эклза была вырублена еще одна просека, вспахано поле под лен, построена пилорама и прядильня.

Усадьба росла, имение расширялось, доходы росли, что не могло не радовать Дженсена.

Но все чаще он стал замечать странное поведение Джареда – витая где-то в облаках, томно вздыхал, искоса рассматривая Дженсена.

Мелькала мысль, что Джаред влюбился в него, но он находил ее смешной  и не вероятной. То, что Дженсен предпочитает мужчин, не знал никто, и вот так сразу найти именно такого, какой нужен, а вдобавок ко всему, и влюблен в него, …

Тем временем заканчивалась осень. Урожай собран, оценен, сравнен с прошлым годом и уложен в кладовые.

Работникам, с барского плеча, устроен праздник в честь окончания уборки. Были выставлены во двор столы. Кухарка Марфа с утра стряпала, парила, жарила. С обеда все уселись за стол. Ели, пили, веселились. Джаред и Дженсен сидели во главе стола и с улыбкой наблюдали за происходящим.

А по вечерней зорьке велел седлать барин лошадей и отправился с Джаредом по новой просеке до самого озера, километров так в двадцати от имения. И не просто на прогулку, а целью имея выспросить у Джареда, что с ним происходит, потому как замучился угадывать.

Ехали они бок обок по ухабистой просеке и молчали. Долго собирался с духом Дженсен и наконец, спросил:

-Скажи мне, Джаред, что с тобой происходит? Я же не слепой, все вижу, все замечаю. Только понять не могу.

-Не могу я тебе ответить, Джен. Потому как не уверен ни в чем. И себе надежду лишнюю давать не хочу. Вдруг обманусь в своих надеждах и желаниях.

-Так скажи мне о своих надеждах. Может я, чем помогу тебе?

Потому как сам весь извелся и меня извел. Сейчас же говори!

Долго ехал Джаред молча, вздыхал, ерошил короткий ежик волос на затылке и наконец, произнес:

-Джен, только прошу тебя не смеяться, в лицо кулаком не бить и честно ответить мне.

-Да говори же ты толком-то, - начал сердиться Дженсен.

-Все дело в том, что ты мне очень нравишься, Джен. И мучает меня мысль, что мои чувства совсем тебе не нужны. И даже наоборот, не приятны. Так ли это?

-Скажу тебе честно, Джаред, не скрывая и не утаивая от тебя, что мне весьма нравится то, что ты чувствуешь. Но продолжай, скажи мне откровенно все.

 Несколько обрадованный и обнадеженный Джаред счастливо улыбнулся и уже увереннее продолжил:

- Джен. Ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя. Хочу быть с тобой всегда. Пусть мне нечего предложить тебе, кроме моей любви, но ты можешь располагать мной, опереться на меня.

- И как ты видишь себе наше совместное будущее,  Джаред?

- Эм, …Дом, полные кладовые и все ночи в твоей постели, - ухмыльнувшись, ответил Джаред.

-Ты хочешь сказать, если я правильно тебя понял, что любишь во мне мужчину, желаешь заняться со мной любовью, принять в себя мой член и называть своим мужем?

Джаред кивнул головой, улыбнулся и, глядя в глаза, ответил:

-Да.

 Эклз остановил коня, обвил рукой тонкую талию Джареда, притянул к себе и поцеловал. Сначала нежно и ласково, но потом поцелуи стали все более страстными и жадными. Джаред не менее страстно отвечал, принимая язык Дженсена, обнимая и перебирая на затылке волосы.

-Так как? Хочешь ли ты быть со мной? Принять мою любовь,… - оторвавшись от губ Дженсена, начал было Джаред.

Но тот договорить не дал. Притянул обратно, огладил всего, стиснул в ладонях упругие ягодицы Джареда и, прижавшись к его губам своими, провел по ним языком, дразня и лаская.

И Джаред забылся в этих ласках, жадно ловя губами его язык, постанывая, прося о большем.

-Поехали домой, Джаред. Уже почти ночь и я хочу увидеть, как ты будешь смотреться в моей постели, - прошептал Дженсен.

Пришпорив коней, поспешили в усадьбу. Скинув поводья в руки подоспевшему конюху, не торопливо поднялись в спальню и, только прикрыв за собой дверь, набросились друг на друга, оглаживая, прикусывая, постанывая, срывая одежду.

Прижав Джареда к себе, обнял за талию, смял в ладони упругую ягодицу.  Джаред прикрыв глаза, обнял Дженсена за плечи, закинул ногу на его бедро, обнимая, прижимаясь еще теснее. Дженсен подхватил за бедра, приподнял, позволяя Джареду закинуть и вторую ногу, обхватить, прижаться твердеющим членом к своему животу.

Подойдя к широкой кровати, застеленной покрывалом из шкур, уложил на нее Джареда, навис над ним, заглядывая в глаза, пытаясь найти хотя бы тень сомнения.

-Я готов, Дженс. Специально готовился, третий день уже жду. Все думал, как сказать тебе.

-Я постараюсь не причинить тебе боли, но в первый раз это доставляет некоторые неудобства и может быть довольно болезненным.

-Это не первый раз, - едва слышно прошептал Джаред, отводя взгляд.

-Не первый? – удивился Дженсен, заглядывая в глаза Джареду, пытаясь найти объяснения, - но тебе всего восемнадцать, …

-Да, я знаю. Но иногда обстоятельства складываются так, что приходится выкупать свою жизнь или спасать шкуру, - прикусив губу, Джаред отвернулся от Дженсена, не желая показывать ту боль, которую принесли воспоминания.

Дженсен прикоснулся губами к уголку глаза  Джареда, пытаясь сцеловать его боль,  осыпал поцелуями лицо, высокие скулы и, заглядывая в лицо, прошептал:

-  Мне жаль, Джаред. Мне, правда, очень жаль.

- Да. Мне тоже жаль. Я бы хотел, чтобы ты был у меня первым и единственным.

-О, Джаред, …

-Иди ко мне, Дженс, сделай меня своим. Хочу забыть те ощущения и помнить только твои руки, губы, твое горячее тело, твой член во мне.

Дженсен опустился ниже, покрывая поцелуями тело Джареда, прикусывая тонкие ключицы, обводя и дразня языком соски, наслаждаясь судорожными всхлипываниями и постаныванием. Вырисовывая узоры на животе, провел  языком по всему стволу вставшего члена.

Судорожно вдохнув, Джаред раскинул руки, сжал в  кулаках длинную шерсть шкуры и пролепетал:

- Да, … Да, … возьми меня, Дженс, … Я так хочу этого и так долго жду,…

Раскидывая длинные ноги шире, взглянул в лицо Дженсена и затрепетал, заметив промелькнувший язык, облизывающий губы.

Дженсен обхватил губами головку члена, обвил ее языком, дождался всхлипа и вобрал до половины, облизывая, лаская языком, посасывая, втягивая щеки

Когда Джаред начал стонать в голос и подкидывать бедра, Дженсен вобрал член полностью.

-Дженс, … я не смогу долго, … - простонал Джаред.

Эклз выпустил член и поднес два пальца ко рту Джареда.

-Оближи, как следует, - велел ему Дженсен.

Джаред послушно облизал пальцы, обильно смачивая слюной. Дженсен согнул  его ноги в коленях и прошептал - « не бойся», - успокаивая.

Оглаживая сжавшийся анус пальцем, неторопливо ввинчивался в него, оглаживая мышцы. Когда Джаред привык и кивнул, предлагая продолжить, ввел второй палец.

Вбиваясь пальцами, оглаживая, растягивая, нащупал заветный бугорок, проехался по нему пальцами. Джаред распахнул глаза, судорожно всхлипнул, втягивая воздух, и толкнулся бедрами навстречу пальцам.

-Боже, Дженс, сделай так еще раз. Ах,… да,… еще, еще, Дженс,…  Я словно горю весь, и так это сладостно,… Да, Ох, Боже, … не останавливайся.

-Сейчас. Сейчас, Джаред. Потерпи немного. Сейчас будет еще лучше,- придерживая бедра, сказал Дженсен и добавил третий палец. Джаред дернулся, попытавшись отстраниться, но Дженс удержал его, оглаживая чувствительный бугорок.  Разметавшись по постели, Джаред уже не понимал, что с ним делают, ему  хотелось все больше и больше окунаться в эту доводящую  до дрожи ласку, хотелось насаживаться, вобрать в себя как можно больше, позволить как можно больше.

Достаточно растянув и подготовив, Дженсен вытащил пальцы и Джаред протестующее всхлипнул, требуя  продолжить.

Тогда Дженс перевернул его на живот, помог встать на колени и, раздвинув ягодицы, вошел в него языком. Хриплый стон сорвался с уст Джареда, и он качнулся навстречу языку. Оглаживая колечко мышц, смачивая их, вбиваясь, Дженсен вернул пальцы в жадно раскрытый вход, одновременно скользя по члену Джареда рукой, задевая поджавшиеся яйца.

Джаред стонал во весь голос, насаживаясь, бормоча:

-Да, … еще, быстрее, … возьми глубже, ну, же, Дженс, войди в меня.

Еще раз облизав  растянутый вход, Эклз смочил слюной ладонь, провел по своему члену, увлажняя и осторожно вошел в Джареда до половины.

-ДА!…Да, возьми меня, Боже, как я хочу тебя, … - всхлипнул Джаред и двинул бедрами, насаживаясь полностью.

Удерживая за бедра, прикрыв глаза и хрипло рыча, Эклз вбивался в Джареда, ноги которого разъезжались, тело мелко дрожало от желания продлить блаженство.

Когда кульминация  достигла предела, Джаред задрожал, обхватил рукой член и выстрелил в пригоршню тугой струей спермы. Ощутив, наконец, долгожданную разрядку, мышцы ануса непроизвольно сжались, обхватывая член Дженсена, и тот со стоном вылился в Джареда.

Конечности их подогнулись и Дженсен распластался на Джареде, который, в свою очередь, вытянулся на постели, пытаясь свести  вместе непослушные ноги.

Немного  отдышавшись, Дженсен скатился с него, откинул край одеяла, заполз на белоснежные простыни, втянул следом  за собой расслабленное тело Джареда, обнял его, накрыл их обоих и, уткнувшись в ежик волос, задремал. Попытавшийся было выбраться Джаред, был пойман за талию, прижат к себе и поцелован в подвернувшееся под поцелуй плечо.

-Люблю тебя, Джей. Не уходи.

Утром, проснувшись с криком петуха, Джаред счастливо улыбался, стыдливо прятал глаза и жался спиной к животу Дженсена.

 ,,,

Этой же зимой Эклз, перед новогодними праздниками, повез Джареда в город.

Празднично украшенная площадь, снежные замки, горки, детвора с санками и снеговиками – создавали предвкушение чуда, и Дженсен хотел сделать что-то подобное для Джареда.

Обняв за талию и притянув к себе для поцелуя, спросил, заглядывая в глаза:

-По-прежнему – ли хочешь ты, Джаред, быть со мной всегда? В горе и в радости? В болезни и во здравии?

-Хочу, Дженс. Больше всего, хочу. Пока смерть не разлучит нас.

-Тогда идем, - Дженсен схватил  его за руку и потащил за собой к ратуше.

Войдя внутрь, подвел  его к сидящему за конторкой секретарю и попросил зарегистрировать брак.

- Как же так, сударь? Такое событие, а  вы хотите просто поставить подписи?

-Именно. Торжество мы устроим сами, - ответил Дженсен, выкладывая перед секретарем необходимые документы, а следом за ними ассигнации для оплаты и вознаграждения за труды. Секретарь сгреб пухлой ручкой деньги в ящик стола, масляно улыбнулся и, разложив перед собой бумаги, взял перо.

- М-м, ... так, так,… Князь Эклз, берете ли вы в  законные супруги графа Падалеки?

-Да.

-А вы, граф Падалеки?

-Беру.

-Что ж, заключаю меж вами брачный союз, союз двух любящих сердец. Так же сообщаю вам, что в случае желания заключить брак с женщиной, для продолжения вашего общего рода, на регистрацию необходимо явиться вам обоим.

С этими словами секретарь подписал документы, выдал свидетельство о браке и вручив все это  Дженсену, как главе рода, поклонился.

Словно шальные вывалились они из ратуши, до конца еще не веря, что теперь по закону, официально, являются  парой, супругами, уселись в сани и отправились в ресторан.

А вернувшись в имение, сутки не вылезали из постели, прерываясь на краткие  часы сна.

,,,

Минуло пять лет, пролетевших  для Дженсена и Джареда словно мгновения. Упорным трудом состояние их увеличилось  втрое, имение  расширило территории, а  с ним и забот прибавилось. Деньги, вложенные в банк, ежегодно приносили стабильный доход, а средней руки магазинчик и трактир у городской заставы радовали посетителями.

Но стал Дженсен задумываться о не скорой, но неизбежной старости и мысль о наследнике все  чаще посещала его. И решил он, что супругу они искать себе будут в его родном государстве. Джаред перечить не стал, поддержал супруга безоговорочно.

Недолго собираясь, Дженсен назначил управляющего в имении, человека верного и надежного и  велел закладывать  в дорогу экипаж.

Захватив с собой слугу, вставшего на запятки, уселся с Джаредом на мягкий диванчик и велел кучеру трогаться.

Лошади шли споро, не заметили, как резво проскочили один город, второй, останавливаясь на ночь в гостиничных апартаментах. По ночам долго разговаривали, обсуждая, какую бы супругу они хотели найти и, замечтавшись, засыпали в объятиях друг друга.

Наконец, подъехав к пограничной заставе, и предъявив необходимые документы, въехали, в ставшее теперь чужим для Дженсена,  соседнее государство.

Остановившись на ночлег в ближайшем городе, сняли апартаменты на пару дней, дабы привести в порядок  платья и отдохнуть от тряской дороги.

-И где же, по вашему, нам искать супругу, князь Эклз? – поинтересовался Джаред, намеренно  говоря так, желая поддразнить мужа.

-Может быть нам посетить театр, князь Падалеки - Эклз? – в тон ему ответил Дженсен.

-Извольте, сударь, - ухмыляясь, коротко поклонившись, сказал Джаред и рассмеялся, не выдержав.

Дженсен притянул его к себе за талию, поцеловал в шейку и с улыбкой произнес:

-Уверен, у нас будет чудесная супруга, а  в скором времени и мать наших малышей, и ты будешь чудесным отцом, Джаред.

-И наши  дети будут похожи на нас обоих, - в тон ему подхватил Джаред.

,,,

Они посетили театр, отобедали в ресторане, прогулялись по городу и даже заглянули в церковь, но так и не смогли найти ту, которая отвечала бы их запросам.

В итоге, сидя вдвоем в горячей ванне, нежась в ароматной пене, лаская легкими прикосновениями пальцев ног, друг друга, пытались  придумать, где бы им еще  показаться.

-А поедем-ка мы, супруг мой, в столицу. Там и выбор больше и себя показать есть где, - поставил точку в обсуждении Дженсен, одновременно с этим перетаскивая и усаживая верхом на свои бедра Джареда, водя по его ягодицам уже вставшим членом, чем собственно весьма раззадорил его. Да так, что половина воды из ванны выплеснулась на пол.

На следующее утро, погрузившись в экипаж, отправились покорять столицу. Полдня продремав  на плече, друг у друга, по причине бурного обсуждения, путем ритмичного насаживания Джареда на член  Дженсена на всех горизонтальных поверхностях, а так как таковые быстро закончились, то и просто прижав Джареда спиной к стене, высоко задрав его ноги, придерживая за бедра. Для лучшей страховки Джаред еще  Дженсена и руками за шею обхватил. Таким  кулем и висел, пока тот вбивался в него. Очень уж хотелось.

А на подъезде к столице, проезжая заставу,  Дженсен и Джаред во все глаза смотрели по сторонам, разглядывая встречающихся им девушек и женщин.  Блондинок и брюнеток. Высоких и маленьких. Худеньких и … нет, впрочем, полненьких они не рассматривали.

Остановившись в гостинице, сменив дорожное платье на выходное, отправились прогуляться по городу. Умаявшись, отправились обедать в ресторан, а после, оседлав привязанных к экипажу верховых лошадей, решили попытать счастья еще раз.

В конце концов, отчаявшись, отправились в ратушу, навести справки о мелких разорившихся владениях, где в наследниках имеются девушки. Отсыпав монет клерку и забрав необходимые списки, решили с утра наведаться по адресам и взглянуть лично.

,,,

Велев седлать лошадей, сразу после завтрака отправились сверять списки в поисках невесты.

 Едва двинувшись в путь, они были уверены, что дело практически сделано и невеста  у них в кармане. Но девушки почему-то оказывались совсем не такими, какой должна быть, по их мнению, невеста.

Если какая и  подходила ростом и цветом волос, то увидев лицо, они озадаченно крякали и отъезжали; а если на лицо была подходящей, то, то ли фигура не подходила, то ли рост, а то вообще с ужасающей улыбкой. Вообщем, опять все не то.

-Боже мой!- воскликнул Джаред, - неужели все маленькие и симпатичные девушки вышли замуж или вымерли?

-Могу тебя огорчить, супруг мой, мало того, что маленькие и миленькие, так еще и  среднего роста и с аппетитной грудью тоже вымерли. Или вышли замуж. Что для нас равнозначно, - вздохнул Дженсен, утирая платком лицо.

Совсем уж отчаявшись, они решили зайти в маленькую церковь, и навести справки у святого отца.

-Хм, дети мои, вас можно понять. Да только выбор не слишком богат. Могу посоветовать вам, обратить свое внимание на семейство Бри. И попытать там свое счастье. Но приданого за этой невестой совсем нет, и родители давно потеряли всякую надежду выдать дочку замуж.

Поблагодарив служителя церкви, Дженсен и Джаред вскочили на лошадей и отправились на смотрины.

Сам хозяин дома, князь бри, от рождения  не был наследником, по причине незаконнорожденности, и по этой же причине жил более чем скромно. Принял молодых людей у себя в кабинете, долго рассматривал  документы, слушал Дженсена, как главу рода, наблюдал за тем, какие  они бросали взгляды друг на друга, как мимолетно касались руками и ногами. В конце концов, так и не решившись дать согласие, послал за женой.

Молодые люди вторично объяснили цель своего визита, теперь уже хозяйке дома. Вторично показывали бумаги о своем благополучии и состоятельности.

-Ваши объяснения и желания вполне понятны,- задумавшись, сказала хозяйка дома, - но поймите и нас, господа, опустить дочь с незнакомцами, в другое государство, без приданого, имея при себе только личные вещи,… Согласитесь, господа, это больше похоже на ссылку, чем замужество.

-Может быть, тогда нужно спросить у самой Катрин? – спросил глава семейства, робко поглядывая на супругу.

-Что ж, пожалуй. Думаю, это единственное, что нам остается, - кивнула головой госпожа Бри и послала слугу за дочерью.

Молодые люди переглянулись, обреченно вздохнули и приготовились объяснять все тоже самое в третий раз

Не высокая хрупкая блондинка, с тонкими чертами довольно милого лица, приоткрыла дверь и, поймав взглядом, повелевающий взгляд матери, вошла в кабинет.

-Катрин, дочь моя, вот эти два милых молодых человека просят твоей руки, - она указала дочери на них рукой и представила по очереди, - князь Эклз, глава рода, и  его супруг, князь Падалеки – Эклз. Они довольно состоятельные и вполне благополучны. В данный момент озадачены поиском супруги, для продолжения рода.

Катрин присела в реверансе и оглядела гостей.

-Вся проблема в том, дорогая, что эти молодые люди живут в другом государстве. И не забывай, что мы не можем дать за тобой приданое, которое ты внесла бы в их капитал, - продолжала госпожа Бри, сверля глазами дочку.

Сделав вид, что она не замечает этого взгляда, Катрин разглядывала молодых людей. Ей нравились зеленые яркие глаза главы рода и россыпь веснушек, делавшее его лицо молодым и задорным; и нравилась вспыхивающая улыбка его супруга, лицо которого при этом казалось озаренным солнечными лучами и соблазнительные ямочки, придающие некоторый шарм.

Еще раз, окинув  их оценивающим взглядом, Катрин не смогла не заметить довольно высокий рост обоих, широкие плечи, нежные взгляды, бросаемые друг на друга, и решилась спросить:

- Позвольте узнать, господа, а чем вы занимаетесь у себя в имении?

-У нас преимущественно земледелие, но так же  имеется и магазин и трактир.

-А на каких условиях вам нужна супруга?

-Нам нужны наследники, но это не значит, что после их рождения наша супруга будет покинута. Она по-прежнему будет участвовать в делах семьи на полных правах. Но, если на то будет ее желание, она может посвятить себя детям, или, - тут Дженсен и Джаред переглянулись, - или она может в общем деле выделить для себя занятие и заниматься им вплотную. На благо всей семьи,  и опираясь на ее помощь и капитал.

-Что ж, я должна подумать. Можем ли мы пока предложить господам Эклзам чаю, мама? – и не дав опомниться матери, продолжила, - Спасибо, мама, я распоряжусь, чтобы накрыли в малой гостиной.

Развернувшись, лукаво улыбнувшись молодым людям, выпорхнула за дверь.

Госпожа Бри в растерянности смотрела в след дочери, даже когда дверь за ней закрылась, а за ее спиной, ослепительно улыбаясь, подмигивал господин Бри, глава рода, отец семейства. Делая знаки,  что все будет хорошо и решение будет положительным.

 Господин Бри прекрасно знал свою дочь, и, не менее прекрасно, свою жену. Поэтому был уверен, практически абсолютно, что дочь скажет последнее слово после долгих нравоучений матери, и придется готовиться к свадьбе.

Чтобы не терять лица перед господами, хозяйка дома пригласила всех в малую гостиную выпить чаю,  найдя предлог, удалилась на поиски своенравной и глупой дочери.

,,,

Расположившись в гостиной, в мягких креслах,  довольный исходом дела, господин Бри велел принести бренди.

Пригубив напиток,  принялся расхваливать дочь, упомянув ее твердый характер ( если уж ей что-то взбредет), и небывалое легкомыслие ( в выборе досуга – по его мнению, оружие не женское дело).

,,,

Распахнулась дверь, и вошел слуга, следом за ним внесли поднос с чаем. Скользя молчаливой тенью, он быстро сервировал стол и с поклоном удалился.

-А что, господа, когда вам удобно сыграть свадьбу? – спросил уже слегка повеселевший отец семейства.

Дженсен и Джаред переглянулись, словно обмениваясь мыслями, бровь Дженсена приподнялась в немом вопросе – «когда?» – и уголки рта Джареда приподнялись, - «когда тебе будет угодно».

-В самое ближайшее время, господин Бри. Путь не близкий, а все хозяйство оставлено на управляющего. Сами понимаете… - начал объяснять Дженсен.

-Что ж, понимаю, понимаю. Если вы ничего не имеете против скромной регистрации, то, думаю, дня через два. Потому, как, дольше госпожа Бри не выдержит. Если уж Катрин решила… - ответил хозяин дома, кивая головой, рассматривая пейзаж за окном сквозь бокал с напитком.

- Значит, мы можем надеяться? – спросил Джаред.

-Можете. Все, что вам нужно – это согласие Катрин. А все, что нужно Катрин – это освободиться от опеки госпожи Бри. И, может быть, найти занятие по душе. А  вы именно это ей и предложили, - сказал господин Бри, допивая остатки бренди.

В этот момент дверь гостиной открылась, вошла хозяйка дома, шурша подолом. Молодые люди поднялись, ожидая, пока дама займет место рядом с мужем, и уселись обратно.

-Госпожа Бри, - обратился к хозяйке дома Дженсен, - есть ли какие новости о решении вашей дочери?

-О, моя дочь… Она горит желанием отправиться с вами, господа. И она настолько ясно дала мне понять об этом, что я вынуждена согласиться, - весь ее вид говорил о предательстве дочери.

-Так, что же, в таком случае, мы решим на счет свадьбы? – поинтересовался Дженсен, сохраняя невозмутимый вид, в то время, как сидящий рядом супруг его расплывался в улыбке.

-Я прошу понять, господа, что мне тяжело об этом говорить, и я против скоропалительных решений, принимаемых моей дочерью, - дождавшись утвердительного кивка Дженсена, продолжила, - но принимая во внимание то, что господа крайне стеснены во времени, … Мы вынуждены согласиться на  скромную регистрацию брака.

-Господа, давайте назначим регистрацию через два дня, - вмешался господин Бри, - встретимся, скажем,  часа в два, в ратуше.

Госпожа Бри от неожиданности распахнула рот, но, не осмелившись гневно высказаться, закрыла его и перевела взгляд на молодых людей.

-Отлично, господин Бри. Через два дня, в два часа, в ратуше, - подтвердил Дженсен, а супруг его согласно кивнул.

-Господа. Я надеюсь на вашу честность и порядочность… - начала госпожа Бри. Но была бесцеремонно перебита супругом, который поднялся со своего места и сказал:

-Дорогая, наши зятья отличная партия для нашей дочери. Думаю, они не заставят ждать нас внуков.

Госпожа Бри покрылась румянцем и смолчала.

-Что ж, вынуждены проститься с вами. Нам нужно отдать необходимые распоряжения  к свадьбе, - Дженсен и Джаред поднялись со своих мест, - очень приятно было с вами познакомиться, госпожа Бри, - и Дженсен коротко поклонился теще, - господин Бри, - и так же коротко поклонился тестю.

-Нам очень приятно, что мы сумели договориться с вами, - с улыбкой сказал Джаред, - и в свою очередь хотим успокоить будущую тещу, что ее дочь ни в чем нуждаться не будет.

-Благодарю вас, господа, - ответила госпожа Бри, пряча подступающие слезы, - со своей стороны  могу уверить вас, что мы не будем мешать вам и докучать. Но надеюсь, что господа не откажут матери иногда видеть свою дочь и внуков.

-Безусловно, дорогая теща. Мы всегда будем рады видеть вас в своем доме, - ответил Джаред, цепляясь за локоток Дженсена.

-Что ж, позвольте откланяться, - сказал Дженсен, перехватывая руку супруга и поглаживая ее, - нам еще предстоит устроить кое-какие дела. С нетерпением будем ждать вас через два дня в ратуше.

-С вашего позволения, мы отправимся в имение сразу после заключения брака, сказал Джаред, с улыбкой глядя на тещу.

-Что ж, не смеем задерживать, - кивнув на прощание головой, сказала хозяйка дома.

Молодые люди, наконец-таки, покинули дом, вскочили на лошадей и отправились в гостиницу.

,,,

За два дня, оставшиеся до свадьбы, они завершили все намеченные дела – тайно съездили в дом Эклза и узнали у прислуги о делах его родителей, посетили несколько мануфактур, и ознакомились с их продукцией, купили отличного жеребца на разведение, - и к двум часам пополудни, в назначенный день, подъехали в экипаже к ратуше.

Вскоре показался экипаж Бри и следующая за ними коляска.

Невеста, в белом платье с множеством оборок, в белой маленькой шляпке  с вуалью и длинных белых перчатках, вышла из экипажа, опираясь на руку отца. Следом вышла госпожа Бри, прикладывая к глазам платок.

Все собравшиеся прошли внутрь и, заранее предупрежденный секретарь разложил на столе необходимые документы.

После короткого торжественного обращения к собравшимся, он задал необходимые вопросы брачующимся, получил утвердительные ответы, проставил на документах подписи, подтверждающие заключение брака и в заключение поздравил молодоженов.

Молодая супруга Эклз радостно улыбалась, глядя на родителей счастливыми глазами, ее супруги, Дженсен и Джаред, обнимали ее с обеих сторон за талию и выглядели не менее радостно.

Поздравив молодоженов, тесть и теща слезно простились с дочерь, усадили ее в экипаж супругов и долго стояли, смотря в след удаляющемуся экипажу и следующей за ним в коляске с собранными вещами дочери и сидящими там же служанке и кухарке.

 ,,,

За неделю, с остановками в гостиницах и задержками на заставах, добрались до имения. Джаред и Дженсен развлекали молодую жену, как могли, пытаясь отвлечь от долгого пути и тряской дороги.

Вечером молодые супруги собрались в столовой. Марфа накрыла на стол, зажгла свечи на столе и вышла.

-Ты еще не решила, чем собираешься заниматься после рождения детей? – поинтересовался Дженсен.

-М, я бы хотела открыть швейный цех, набрать мастериц белошвеек и при нем открыть магазин готового платья, - мечтательно откинув голову, произнесла Катрин.

-Это отлично! – воскликнул Джаред, - мы как раз посетили несколько мануфактур и ознакомились с их тканями.

-Да, думаю это замечательно,- подтвердил Дженсен, - мы откроем в городе мануфактуру. При ней устроим швейный цех и магазин готового  платья. И откроем отдельно  цех индивидуального пошива.

-И что же мы будем шить? – поинтересовался Джаред.

-Думаю, то, что требуется в большом количестве, - задумавшись, произнесла Катрин, - может быть платья, шляпки, мужские сорочки. Я пока еще не знаю.

-Мы подсчитаем позже, что будет выгоднее. А ты, дорогая, могла бы заняться выбором тканей, - предложил Дженсен, - А Джаред рассчитает затраты на организацию мануфактуры.

-Джаред, сколько тебе нужно времени, чтобы рассчитать? – спросила Катрин.

-При наличии всех данных, не много. И думаю, что придется поторопиться, - с улыбкой ответил Джаред. - Потому, как вижу, что нашей дорогой супруге не терпится уже набрать швей.

-О, это было бы замечательно,- обрадовалась Катрин.

-Так поторопите нашего супруга, дорогая, потому как только от его воли все зависит, - сказал Джаред, смотря влюбленным взглядом на Дженсена, - Вот я, например, предпочитаю просить его исключительно в спальне. Уверяю вас, это самый лучший способ.

Дженсен взял руку Джареда в свои, и поцеловал в самую середину ладони, не сводя с него глаз.

-Я предлагаю подняться в спальню и начать упрашивать меня проявить эту самую волю, - произнес с улыбкой Дженсен, переводя взгляд на Катрин, - а Джаред чуть позже присоединиться к вашему голосу, дорогая.

-Что ж, видимо, действительно пора идти умолять, - встала, опираясь на предложенную руку Дженсена

-Я могу составить вам компанию, - предложил Джаред, подхватив подсвечник, - чтобы наши мольбы были услышаны. И вы, дорогая, не чувствовали себя одиноко.

-Хорошо, - согласилась Катрин, принимая руку Джареда.

Поднявшись в спальню, Дженсен обнял Катрин, накрывая ее губы поцелуем, проскользнул в ее рот языком, исследуя, нетерпеливо толкаясь в него, оглаживая и сжимая в ладони ее грудь, прикрытую легким платьем.

Джаред поставил на камин подсвечник, расстегнул и скинул  домашнюю куртку, сорочку, туфли отправились в угол.

Подойдя к супругам, Джаред обнял Дженсена со спины за талию, прижался к его ягодицам, постепенно растягивая его сорочку.

Отвлекшийся о жены Дженсен,  оказался пойман жадными губами Джареда, руки которого продолжали раздевать супруга.

Катрин, не теряя времени, скинула платье и юркнула под одеяло. Вид целующихся, раздевающих друг друга супругов ей очень даже нравился. Спустив штаны с  Джареда, Дженсен сам скинул туфли и брюки и предстал перед молодой супругой в полной боевой готовности. Задув свечу, чтобы не смущать Катрин, одной рукой обхватил член Джареда, скользя по нему, а другой, лаская, раскрывая анус. Джаред впился губами в его губы, застонал и прогнулся, предлагая Дженсену войти в него.

-Не жадничай. Джаред, нашего внимания ждет наша молодая жена. Доставим же ей удовольствие, а то она совсем заждалась и скоро начнет думать, что мы ее покинули, - сказал Дженсен, подводя Джареда к постели.

Супруги легли по обе стороны Катрин, прижимаясь к ее ногам вставшими членами. Они ласкали ее руками, покрывали поцелуями, вытворяли языками что-то феерическое, пока Катрин не обезумела от страсти.

Раскинув ноги, она прижимала руку то одного, то другого мужа к истекающей соками промежности.  Подкидывала бедра и металась, когда они пальцами ласкали ее вход. Стонала и задыхалась, когда Дженсен вылизывал ее, дразня языком влагалище, потирая тугое колечко сжатого ануса. Стонала в губы Джареда, придерживающего ее согнутые в коленях ноги, ласкающего и вбивающегося в ее рот языком.

Окунув пальцы в припасенное масло, Дженсен осторожно входил пальцем в анус Катин. Мышцы потихоньку расслаблялись, впуская. Оглаживая пальцем гладкие нежные стенки, массируя упругие мышцы, Дженсен пальцем второй руки осторожно входил во влагалище.

Джаред языком ласкал сосок, потирая в пальцах другой, не давая прийти в себя супруге.

Наконец, когда он  смог ввести в Катрин все три пальца, лег на спину и перетащил на себя супругу.  Джаред раскинул ее ноги, еще раз смазал анус. Приставив члены, они вместе осторожно вошли в нее. Катрин не переставала стонать от нахлынувшего блаженства. Раньше она и представить не могла, что так может быть. По рассказам замужних подруг, она примерно знала, какие ощущения от ночи с мужем, но то, что она почувствовала с двумя мужьями, не поддавались описанию.

Словно сладостная мучительная боль, от которой нет никакого желания избавляться, даже наоборот, хотелось отдаться ей полностью.

 Постепенно, толкаясь все чаще и глубже, Дженсен и Джаред подходили к самому пику наслаждения. Находясь в Катрин, они чувствовали друг друга внутри, чувствовали толчки друг друга, слышали стоны друг друга, стоны и лепет девушки.

 Ощутив ее трепет, Дженсен ускорился, а за ним и Джаред. Стенки влагалища пульсировали, сжимаясь вокруг члена Дженсена, влага медленно, с каждым движением стекала на бедра Дженсена, мышцы ануса обхватили член Джареда и супруги закончили, следом за Катрин.

Обессиленные, они замерли на Дженсене, не в силах сползти с него. Наконец, отдышавшись,  супруги осторожно выскользнули из Катрин и уложили ее на постель. Легли по обе стороны от нее, обняли, кто чем смог и заснули.

,,,

  Привыкшие рано просыпаться, Дженсен и Джаред, решили не будить спящую жену, но не могли не восхититься ей.

Открыв секретер, Дженсен достал купленные заранее серьги с маленькими бриллиантами и положил их рядом со спящей женой.

-Да, думаю, мы удачно выбрали эти серьги. Они чудесно будут смотреться на ее маленьких ушках, - сказал Джаред, застегивая сорочку.

-Теперь, когда наш триумвират так восхитительно подтвержден этой ночью, наша супруга стала божественно хороша, - улыбнулся Дженсен, - и наши дети будут иметь черты всех родителей.

-Пойдем, не будем мешать. Нашей супруге требуется отдых. Мы ее вчера порядком утомили, - сказал Джаред, увлекая из спальни Дженсена.

     Позавтракав  в столовой, молодые люди кликнули управляющего, приняли у него дела и занялись хозяйством. Дел оказалось столько, что на обед еле вырвались.

Молодая супруга встретила на пороге дома, ослепительно улыбаясь и сверкая новым украшением.

-Сударыня, - сказал Дженсен, целуя в губы супругу, - вы сегодня удивительно хороши. Свежий воздух и скрепление триумвирата благотворно повлияли на вас.

Вспыхнувшая в смущении Катрина напомнила о своей просьбе, на что  Дженсен ответил, что постарается удовлетворить ее в ближайшее время. И действительно, после обеда он отправился в город, нашел подходящее здание и оформил документы. А через месяц, Джаред, целуя ручку, и Дженсен, обнимая за талию, показывали жене уже работающее предприятие.

-Что ж,  я тоже могу обрадовать вас, - сказала Катрин, - мы ждем наследника.

Джаред бросился обнимать жену, подхватил на руки, закружил и, поставив обратно, сказал,  что это самая лучшая новость, которую он слышал.

-Поздравляю, дорогая, эта новость  и вправду великолепна, - радостно улыбаясь, сказал Дженсен, целуя жену в губы, - я уверен, у нас будут замечательные дети.

-Спасибо, господа, но позвольте мне взглянуть на ткани, которые нужно доставить белошвейкам. У меня есть отличные эскизы для новых нарядов.

А еще через неделю Катрин поразила местных дам, появившись в ярко красном декольтированном платье, длинных перчатках и такой же алой маленькой шляпке, в театре, подхватив под локоток мужей.

Фурор и реклама были обеспечены. Спектакль потерял свою актуальность. Дамы обсуждали молодых людей, новый покрой платья и его цвет, а мужчины – декольте и удивительно хорошенькую его обладательницу, с огромными глазами.

На следующий же день белошвейки получили столько заказов, что пришлось распределять работы. Господам Эклзам пришлось даже нанять шляпника.

Когда накал страстей у местных дам начал спадать, Катрин удивила их очередным платьем. Желтой парчи, под цвет золота, с квадратным вырезом, рукавами средней длины, синим бантом сзади, и синей же, в золотых цветах, нижней юбкой. Синяя маленькая шляпка с букетом из золотых парчовых розочек на полях, дополняла туалет.

Выходя из коляски, приподняв золотистый подол и принимая руку Джареда, Катрин сразу привлекла внимание окружающих.

Дамы перешептывались, восхищенно ахали и пытались рассмотреть платье со всех сторон.

И будучи уже на довольно приличном сроке беременности, с огромным животом, Катрин убила публику окончательно. Лимонное,  затканное в мелкий белый цветочек, платье, с небольшим воротом и средней длины рукавом, отрезное под грудью, с собранным  в пышную юбку, подолом. Сверху было накинуто затканное  белыми цветами светло серое пальто, отороченное белым мехом.

Выйдя из коляски, опираясь на руку Дженсена, оберегаемая с другой стороны Джаредом, Катрин неспешно вошла в принадлежащий им магазин готового платья.

Присев за небольшой столик в углу зала, будучи глубоко беременной, княгиня пила травяной чай с маленькими пирожными и рисовала эскизы новых нарядов.

Посетительницы, наблюдавшие эту картину, умоляли сообщить им, когда они смогут заказать новые платья, оставляли свои визитные карточки и торопились сообщить новость подругам. Господа Эклзы в это время располагались  в кабинете,  раскладывали свои бумаги, углублялись в подсчеты, отдавали необходимые распоряжения управляющим. Вообщем, развивали бурную деятельность.

Утомившись, госпожа Эклз прекратила рекламную деятельность, собрала эскизы в альбом и послала за мужьями.

Возвратившись в коляску,  Катрин, улыбаясь, окинула провожающих ее взглядом зевак и велела ехать домой.

После демонстрации супругой нарядов, дела стремительно пошли в гору. Были открыты несколько швейных мастерских, новый магазин готового платья, была принята куча портных, белошвейки, шляпники.

Тесть и теща Эклзов, приехавшие навестить  молодую семью, были несказанно удивлены столь бурно развитой деятельностью. Госпожа Бри разглядывала наряды дочери, ее украшения, злилась на своего, как она считала, никудышного мужа  в предвкушении ждала внуков.

,,,

В начале весны, когда рыхлый покрытый коркой льда снег нещадно слизывало солнце, усадьба Эклзов замерла в ожидании чуда. Госпожа Эклз, разметав по подушке кудри и пытаясь сохранять спокойствие, вот уже третий час пребывала в родах. Доктор, привезенный из города, мерил пульс и настоятельно рекомендовал не волноваться.

-Господа, принимая во внимание ваш триумвират, вашей супруге требуется ваше присутствие и непосредственное участие. Ожидается двойня, поэтому вам нужно приложить все усилия, чтобы облегчить роженице положение, - войдя в кабинет, сообщил доктор.

-Как же мы сможем это сделать? – поинтересовался  Дженсен.

-Вам нужно заставить организм вашей супруги вытолкнуть плоды.

Джаред и Дженсен переглянулись удивленно и поинтересовались:

- Доктор, а не подскажете ли вы, каким это образом мы можем сделать?

-Идите. Сейчас все объясню, но времени мало. Если через два часа ваша супруга не разродиться, плоды погибнут.

Войдя к роженице, доктор еще раз измерил пульс и, покачав головой, увел за дверь обоих супругов.

-Вот что, господа. Вам нужно сделать так, чтобы супруга зрительно участвовала в вашем соитии.

-Что? – удивленно открыл рот Джаред и оглянулся на не менее шокированного Дженсена.

-Ладно. Скажу прямо. Она должна видеть вас при этом.

-Доктор, я не понимаю, что я должен делать, в присутствии роженицы, слуг и вашем собственном, - произнес Дженсен, складывая на груди руки.

Схватив за локоть  Джареда, открыл дверь и втолкнул его в комнату,  доктор прошипел на ухо Дженсену:

- Идите и трахайтесь, сударь. Да так, чтобы ваша супруга родила вместо оргазма.

Дженсен покрылся стыдливым румянцем, прикусил губу, послал служанку за ширмой и вошел в комнату.

Отделив часть помещения плотной ширмой, поставив кушетку так, чтобы Катрин хорошо видела их, выгнав слуг и заручившись клятвой доктора, что увиденное и услышанное умрет весте с ним,  Дженсен и Джаред принялись раздевать друг друга.

Обнимая за талию Джареда, целуя его, прикусывая нижнюю губу, втрахиваясь языком, Дженсен все больше распалялся. Развернув Джареда лицом к супруге, встал сзади него, лаская тело, задевая соски, обхватив ладонью возбуждающийся член Джареда, скользя по стволу, приоткрывая крупную розовую головку, вылизывая ухо и прикусывая шею, проезжаясь по его бедру уже вставшим членом.

Джаред смотрел на Катрин, постанывая, облизывая губы, всхлипывая, подкидывая бедра, толкаясь членом в кулак Дженсена.

Дженсен поставил  Джареда на кушетку коленями, развел широко его ноги и  принялся вылизывать анус. Не отводя взгляда от Катрин, Джаред хрипло дышал, постанывал и насаживался бедрами на язык Дженсена.

Дженсен засунул пальцы в рот Джареда,  заставил их смочить слюной и, ввинчиваясь, стал по одному вводить в анус. Джареда.

Посматривая на супругу, закатывая глаза, зажмуриваясь, Джаред насаживался на пальцы. Проезжаясь по простате, Дженсен растягивал мышцы ануса, оглаживал их, обхватив ладонью свой член, заскользил по нему, приоткрывая головку.

Катрин, смотревшая на супругов во все глаза, нервно облизывала  губы и невольно подкидывала бедра,  шумно дышала.

Дженсен вытащил пальцы, заставил Джареда облизать член, смочить его слюной, медленно не торопясь вошел в раскрытый анус.

Джаред всхлипнул и попытался насадиться полностью, но Дженсен удержал его бедра. Проезжаясь по простате, заставил Джареда стонать во весь голос.

-Ох, …да, …еще,… М-м,… вот так, …сильнее, … - всхлипывал Джаред, еще больше выгибая спину.

-Катрин, следи за Джаредом, делай как он, - велел супруге Дженсен.

Стиснув в пальцах бедро Джареда, пережал у основания его член и принялся вбиваться, не сводя взгляда с супруги.

Джаред дрожал, всхлипывал, облизывал губы, стонал, насаживался на член Дженсена. Его ноги разъезжались еще шире.

Катрин всхлипывала, прикусывала губы и подкидывала бедра.

Джаред закричал, бешено насаживаясь, а Дженсен, прикусив губу, подняв голову, не менее бешено вбивался в него.

Катрин уже не сдерживалась, опустив руки на живот, подкидывала бедра и стонала, зажмурив глаза.

-Дженсен, … пожалуйста, - пробормотал Джаред.

-Катрин еще не готова, тебе придется потерпеть, - ответил Дженсен, продолжая вбиваться.

-Катрин, - простонал Джаред, - пожалуйста, дай мне закончить, - ноги его дрожали, напряженная шея покрылась потом, - Катрин!

-Да! – раздался крик  Катрин, мышцы ее напряглись, выталкивая плоды.

Дженсен отпустил член Джареда и толкнулся последний раз, заканчивая в него. Джаред выплеснулся, разбрызгивая сперму по кушетке, ноги его подогнулись, и он упал, не в силах сдвинуться с места.

Раздался плачь младенца, затем еще одного.

-Поздравляю вас, - выкрикнул доктор, - у вас два сына.

Детей тут же вымыли, запеленали и отдали матери.

Дженсен ухмыльнулся и шлепнул по голому заду Джареда.

-Одевайся, пойдем в спальню, - сказал Дженсен,  поднимаясь.

Кое – как одевшись, супруги подошли к Катрин, поцеловали ее по очереди в губы, взглянули на детей и вышли.

Добравшись до спальни, рухнули на постель и уснули не раздеваясь.

,,,

Отправившись в город по делам своего предприятия, задержавшись в мануфактуре до позднего вечера, Дженсен и Джаред, вернувшись домой, застали супругу в слезах, безумно рыдающей посреди детской.

А слуг и работников, столпившихся возле крыльца, чем-то обеспокоенных и крайне взволнованных.

Бросившаяся им на встречу супруга, заламывая руки и причитая,  рассказала, что днем приехал некий герцог Пелигрино, в коляске, запряженной парой резвых коней. Спросил князя Эклза и, узнавши, что его нет на месте, высказал пожелание дождаться.

Катрин предложила гостю чаю и вышла за своим альбомом для эскизов в свою комнату. А когда вернулась в гостиную и не обнаружила гостя, отправилась искать его.

Услышав  в этот миг, как от ворот отъезжает коляска, выбежала на крыльцо, увидела герцога, укрывающего что-то полой плаща и нахлестывающего коней.

Заподозрив неладное, супруга бросилась в детскую. Сыновья, которых она оставила в кроватках, спящими, исчезли.

Закричав от ужаса, она упала в обморок. Слуги привели ее в чувство, утешали, как могли, сочувствуя горю молодой женщины и высказали надежду, что хозяин рода, князь Эклз,  найдет похитителя и вернет наследников.

-Герцог Пелигрино? – вскрикнул Дженсен., рванув ворот внезапно удушающей  его сорочки, - Этот мерзавец, это чудовище!

 Он покачнулся и Джаред подхватил его за плечи, прижал к себе.

-Я надеялся, что прошлая жизнь останется в прошлом. Что я больше никогда не столкнусь с ней. Я сбежал, скрылся, в надежде начать новую жизнь, окружив себя любящими и любимыми людьми, наполнить мою жизнь счастьем.

Катрин бросилась на колени, обхватила ноги Дженсена и слезно в мольбе прошептала:

-Найди его, Дженсен. Прошу тебя, умоляю, верни наших детей. Я готова на все, что скажешь. Лишь бы опять видеть  их возле себя, обнять, прижать к своей груди.

Силы ее оставили и всхлипнув, Катрина в рыданиях растянулась на полу.

 Скрипнув зубами, сжав  кулаки, Дженсен взглянул на супругу и, переведя взгляд на Джареда, произнес:

-Я сейчас же отправляюсь в погоню. Как жаль, что столько времени упущено. Присмотри за всем, пока я  не вернусь.

-Нет!- воскликнул Джаред, - нет, ты не поедешь один. Я поеду с тобой. Так больше шансов вернуть детей...

Подняв Катрин и усадив ее в кресло, Дженсен опустился перед ней на колени и, сжав дрожащие ладони в руках, сказал:

-Катрин, милая наша супруга, мы найдем наших детей. Я обещаю тебе! Верь мне! Но, нам нужна твоя помощь.

-Ах, все, что угодно, Дженсен! Все, что угодно! Говори, приказывай, я  все сделаю! – с мольбой в голосе воскликнула Катрин.

-Хорошо. Успокойся и внимательно выслушай все, что я скажу тебе.

 Дождавшись ответного кивка головы, Дженсен поднялся и, сделав круг по комнате, остановился перед женщиной.

Утерев слезы, собравшись, выпрямив спину и сжав руки, Катрин внимательно посмотрела на Дженсена.

-В первую очередь, ты должна верить, что мы найдем  и вернем детей, - сказал Дженсен, и Катрин кивнула, подтверждая, что она верит.

-Далее, мы с Джаредом едем на поиски. На твои плечи ложится забота об имении и нашем деле. Ты должна будешь не только приглядывать за всем, но и постараться упрочить наше положение, получив максимально возможную прибыль.

Дженсен е внимательно  следил за выражением лица Катрин, отмечая, что женщина ясно понимает то, что он говорит.

И удовлетворенно кивнув головой, добавил:

-И последнее, что я должен сказать тебе, - Дженсен на секунду умолк, - Ты ни в коем случае не должна показывать, что у нас горе. Никаких слез, никаких траурных платьев, никаких заломленых рук.

Катрин удивленно взглянула на него.

-Да, Катрин. Это безумно сложно, но ты должна сделать это так, как я тебе говорю. Наши враги, наши завистники, никто не должен даже подозревать о постигшей нас беде.

-Хорошо, Дженсен. Я сделаю так, как ты говоришь. Выходя из дома в нарядных платьях, я буду мила  и весела. Никто не увидит моего горя.

-Все наши дела, все  предприятия будут под моим неусыпным вниманием. Я буду верить, и ждать, и  в  один прекрасный день я увижу вас, ведущих за руку наших детей. И счастью моему не будет границ.

-Хорошо, дорогая, наша нежно любимая супруга, теперь мы простимся с тобой и отправимся в путь, - Дженсен обнял, поцеловал и отступил, позволяя Джареду проститься.

Выйдя из комнаты, мужчины зашли к себе, собрали вещи и поспешили во двор. Марфа, выбежавшая на встречу, сунула в руки котомку с едой и, вытирая глаза уголком фартука, сказала:

-Берегите себя, ваши милости, и деточек найдите. А уж мы все будем молиться за вас, да за госпожой присмотрим.

Приобняв кухарку за плечи, они вышли из дома, вскочили на лошадей, которых успел подвести конюх.

Кто-то из слуг бросился открывать ворота и мужчины, пришпорив лошадей, пустились в путь.

,,,

Третьи сутки в  седле давали о себе знать. Джаред, закутавшись в плащ, дремал в седле, покачиваясь в такт движения лошади. Дженсен, сжав упрямо губы, боролся со сном, тяжело вздыхая и изредка похлопывая по бедру хлыстом. Он поглядывал на Джареда, следя, чтобы тот не свалился и мысленно соглашался, с тем, что придется встать на отдых.

Завидя пограничную заставу, Дженсен разбудил Джареда и, тронув поводья, поспешил к солдатам.

-Подскажите, сударь, - обратился он к  стоявшему у опущенного барьера, уже не молодого солдата, - а не видали ли вы высокого, худого мужчину, в коляске, с двумя малыми детьми?

-Да, два дня назад проезжал, торопился очень.

-А он не объяснил, откуда у него двое детей? Без отца, без матери?

-Нет, сударь. Совсем ничего. Сказал только, что отец позже догонит. А внуки, дескать, у деда пока отдохнут.

Поблагодарив, Дженсен скрипя зубами обернулся к Джареду, хмуро оглядел супруга, отмечая бледный несчастный вид, круги под покрасневшими глазами,  и поворотил лошадь к гостинице.

Заказав еду в апартаменты, отдав поводья подбежавшему мальчишке,  стянули влажные забрызганные плащи, скинули сапоги, сполоснули лицо и  вытянулись в креслах.

Служанка, принесшая огромный поднос с кушаньями, торопливо выставила все на стол, поклонилась  и двинулась к двери.

-Подожди. Вели приготовить ванну, да скажи, чтобы собрали еду в дорогу.

Дженсен вытащил из кармана серебряную монету и бросил ее  женщине.

Пока они ели, слуги принесли ведра с горячей водой, наполнили ванну и вышли, прикрыв за собой дверь. Насытившись, отмывшись, наконец, Джаред и Дженсен вытянули усталые ноги, раскинувшись на постели и обнявшись, ища поддержку друг в друге, заснули.

 Еще четыре дня, с небольшими остановками, мужчины продвигались вглубь государства, приближаясь к владениям герцога Пелигрино.

В пятый день, остановились в гостинице, почистили сапоги, платья,  отмылись, наелись, отоспались и тайно отправились проведать старого князя Эклза, взглянуть, не там ли их дети.

Выспросив у старого слуги, что один из сыновей находится здесь, а другой  увезен  герцогом Пелигрино, решили отправиться к последнему.

-Добровольно герцог нам ребенка не отдаст. Придется брать его замок с боем. Джаред, есть у тебя какие-нибудь мысли об этом? – спросил Дженсен, разглядывая из-под руки замок.

-Предлагаю пробраться и выкрасть, - задумчиво ответил Джаред,  - знать бы только, где его держат.

Подкравшись поближе, привязали лошадей к дереву, дождались ночи и пробрались в открытое окно кухни. Кухарка спала в углу на лавке, прикрывшись дерюгой, сонно бормотали поварята на еще теплой печи.

Прокравшись, вышли на темную лестницу.

Прислушавшись, они услышали плачь ребенка, раздававшийся откуда-то сверху.

Осторожно, стараясь не шуметь на лестнице, прокрались на второй этаж  и выглянули из-за угла... Прогуливающийся по коридору стражник был худ, словно скелет, усат и лыс.

Плачь доносился как раз из-за его спины.

-Я выйду в коридор, а ты спрячешься за углом. Я отвлеку его, и он выбежит за мной, - сказал Джаред, шепча на ухо Дженсена.

-Хорошо. Отвлечь и увести не получится. Он позовет на помощь. Остается единственный выход  - убить его, – сверкнув глазами, взглянул на стражника.

Он достал из ножен на поясе кинжал, перехватил поудобнее и кивнул Джареду.

Переведя дух, Джаред пригладил волосы и вышел из-за угла. Стражник услышал шаги и насторожился.

-Привет, - помахав рукой Джаред, - мне сказали, тебе скучно. Не хочешь развлечься?

-Ты кто такой? – крикнул стражник, удивленно глядя на странного парня.

-Да идем скорее, - поторопил его Джаред, расстегивая пуговицы на куртке, - Я знаю тут отличное место, где нас никто не увидит.

Стражник, чувствуя подвох, огляделся, но так  ничего странного и не обнаружив, пошел к Джареду, который уже начал расстегивать пуговицы сорочки.

-Иди за мной, тебе будет очень хорошо, - поманил его к себе Джаред, отступая к углу.

-Кто ты и как здесь оказался?

-Вот дурашка. Я Джаред и я пришел к тебе. Разве ты не видишь? – усмехнулся Джаред, отступая еще. – Иди за мной. Никто не узнает. Мы быстро,  - пошел по коридору, оглядываясь на стражника, маня за собой.

-Подожди, куда ты идешь? – попытался догнать его стражник.

Но, Джаред юркнул за угол.

Стражник бросился за ним, выскочил из-за поворота и налетел на летящий ему навстречу кинжал Дженсена.

Подхватив подмышки, Джаред потащил мужчину обратно. А Дженсен подкрался к двери. Прислушавшись, он не услышал ничего кроме хныканья ребенка. И переглянувшись с Джаредом, открыл дверь.

Маленький Сэм лежал на кровати и сосал пальчик.

Они вошли, прикрывая за собой дверь.

 -Я надеялся, что ты придешь, - раздался голос из темного угла.

В  кресле, в самом темном углу, сидел герцог Пеллегрино.

-Ты сбежал от меня, но я своего так  просто не упускаю. Ты мой, Эклз, мой, со всеми потрохами. Твой отец обещал вернуть мне долг чести, он отдал мне тебя.

-Ни о каком долге я не знаю,- хрипло сказал Дженсен, вытаскивая шпагу, - если отец тебе должен, пусть сам и расплачивается. Отдай моего сына.

-Нет. Ты мой и детеныш твой тоже мой. Ты будешь моей шлюхой, а он  отправится на конюшню, - рассмеялся Пеллегрино. – Приятель твой может уйти.

К своему удивлению, Дженсен понял, что герцог не догадывается,  что Джаред его супруг. Он оглянулся на него, встретился глазами и кивнул. Джаред подтвердил кивком, что понял его мысль, вышел из-за спины Дженсена, обнажил свою шпагу и стал осторожно подходить к ребенку.

-Я сказал, твой детеныш принадлежит мне, - рявкнул герцог, поднимаясь с кресла.

-Нет, - яростно сверкнув глазами и зло усмехнувшись, сказал Дженсен, занимая место между герцогом и  лежащим на постели Сэмом. – И я убью тебя, если ты попытаешься помешать мне забрать моего сына.

-Ах ты, скотина! Ты угрожаешь мне? МНЕ?  Да я тебя,… - герцог выхватил шпагу и бросился на Дженсена.

Отразив нападение, Дженсен втянул герцога в драку, не позволяя приблизиться к держащему на руках ребенка, Джареду.

-Я повешу тебя на первой березе! – шипел герцог, покрываясь пунцовыми пятнами, бешено атакуя Дженсена.

В коридоре послышался топот бегущих ног и Джаред, подскочив к двери, продел в обе ручки подсвечник на длиной ножке.

И вовремя.

В дверь забарабанили, послышались крики.

Дженсен вертелся, отбивая удары герцога, атакуя в ответ.

-Я велю запороть тебя кнутом, как раба!- плевался герцог. – Я скормлю тебя и твоего ублюдка собакам!

Взяв в одну руку кинжал, Дженсен кинулся на врага, парируя удары шпагой, взмахнув, оцарапал щеку герцога и кровь, капая, запачкала белую в рюшках сорочку герцога.

-Мерзавец! Как ты смеешь? – вскричал герцог и бросился на Дженсена.

Отведя шпагу противника, Дженсен увернулся и с разворота ударил кинжалом в грудь герцога. Пошатнувшись, Пеллегрино схватился за грудь, удивленно  взглянул на Дженсена и повалился на пол.

-Как … ты…- булькая кровью, прошептал герцог и замер, остановившимся взглядом смотря на Дженсена.

-Нужно уходить, - сказал Джаред, подходя к Дженсену. – Двери долго не выдержат.

Дженсен кивнул, смотря на тело убитого.

-Да, сейчас пойдем, - оглянувшись, пробежал взглядом по комнате, ища чем бы вытереть кинжал.

Наклонился, вытер полой его камзола, сунул в ножны, убрал шпагу и распахнул окно.

Длинные тяжелые шторы взметнулись от порыва ветра.

Дженсен выглянул наружу, оценивая высоту.

-Думаю, придется прыгать, - сказал он Джареду, обнимающему, прижимающему к себе маленького Сэма.

Джаред внимательно посмотрел на него, вздохнул, решаясь, и кивнул, как бы говоря « я верю тебе» и убрал шпагу.

Дженсен сдернул штору, привязал ее одним концом к толстому столбику балдахина у кровати, скинул остальное в окно и протянул руки  к ребенку.

-Давай, я возьму его. Спускайся первым.

Отдав ребенка, Джаред схватился за штору и, пятясь, вышел в окно.

Дверь трещала под ударами топора. Еще минута, две и она не выдержит.

Дженсен выглянул в окно, увидел, что Джаред уже стоит на земле, обернул вокруг себя ткань шторы, прижал покрепче ребенка и перешагнул подоконник.

Когда штора закончилась, Дженсен обнял крепче ребенка, сгруппировался и спрыгнул, перекатываясь через плечо. Поднявшись на ноги, бросился бежать к лошадям. Джаред уже отвязывал их, ожидая Дженсена.

Перекатываясь при прыжке, Дженсен вывихнул плечо и рука теперь висела как плеть, но он старался не обращать на нее внимания. Подбежав, он отдал ребенка Джареду, вскочившему в  седло, запрыгнул сам и пришпорил лошадь.

Отъехав достаточное расстояние, Дженсен не заметив за собой погони, притормозил бешеный галоп закусившей удила лошади.

Джаред спрыгнул, отводя в заросли молодого березняка лошадь. Дженсен последовал за ним. Спрыгнув, скривился от боли и схватился за плечо.

-Что с тобой? – спросил Джаред, окидывая взглядом Дженсена.

-Плечо. Кажется, я выбил его, прыгая из окна, - опускаясь на траву, сказал Дженсен.

-Сейчас. Я помогу тебе. На счет три. Раз… - и дернул руку, вправляя выбитый сустав с  противным хрустом, - Порядок?

-Порядок. Теперь нужно забрать Дина и это будет не легче.

-Да, скорее всего, - кивнул Джаред, забираясь в седло.

Тронув поводья, они направились в поместье старого князя Эклза.

Подъехав к главному входу, спешились. Кинули поводья конюху и вошли в дом.

Кузьмич, старый слуга Эклзов, подслеповато прищуриваясь, поспешил встретить незваных гостей.

-Вы вернулись, молодой князь? – обрадовано воскликнул он.

-Вернулся, Кузьмич. Где мой сын?

-Там, в гостиной, сударь. Герцог Пеллегрино заехал вчера, отдал вашему батюшке ребенка, сказал, что вы умерли. А ребенок – ваш сын. И уехал. С тех пор князь сам не свой. Не ест, не спит. Словно тень ходит по дому, - размахивая руками, торопливо рассказывал Кузьмич.

-Ну, так пойди и доложи, что приехал его сын со своим супругом. И что они забирают похищенного у них сына, - велел Дженсен, проходя в гостиную, ведя за собой Джареда.

-Бегу, бегу. Только, как бы не побил меня князь, решит, что я издеваюсь над его горем, - поклонившись, Кузьмич ушел.

Маленький Дин спал на руках старой кухарки, сидящей на краю кушетки.

Увидев входящих, она кинулась на грудь Дженсена, заливаясь слезами, ощупывая его плечи, голову.

От такого приема Дженсен опешил и смущенно оглянулся на Джареда. Тот рассмеялся и толкнул плечом супруга, подбадривая.

-Агрипина, отдай мне ребенка, - попросил Дженсен, протягивая руки,  - Все хорошо. Я жив и здоров.

Кухарка закивала головой, вытирая слезы, и отдала ребенка.

-Что же с  вами случилось, господин? – оглядывая супругов, спросила она.

-Мерзавец Пелигрино выкрал детей у матери. Хотел заставить меня быть его игрушкой. Но просчитался, - ответил Дженсен, улыбнувшись в ответ на улыбку Джареда.

-Ой,- всплеснула руками кухарка, - что же это я, старая. Вы же с дороги. Пойдемте, я накормлю вас. Да ребенка накормить нужно.

Супруги прошли на кухню за кухаркой, уселись на высокие табуреты и первым делом покормили детей.

Устроив их в большой бельевой корзине, набросились на жареную свинину и отварную картошку, поддевая прямо с большой чугунной сковороды.

Агрипина сидела в сторонке, наблюдая за мужчинами и слушала Дженсена, неторопливо рассказывающего о своей жизни.

Еще младенцем она нянчила этого красавчика, а теперь держит на руках его сына.

,,,

-Где он? Где мой сын? – раздался вопль из гостиной.

Просветлевший было лицом Эклз, расслабившийся  за время разговора с кухаркой, помрачнеем, заслышав этот крик. Отложил ложку и сказал:

- Ну, а я уж гадал, поинтересуется ли он или нет. Теперь придется идти к нему. Агрипина, я оставлю пока у тебя детей. Они вроде бы заснули в этой корзине.

-Оставь. Конечно, оставь. Князь вон как кричит,  еще детей разбудит, - ответила кухарка.

Тяжело вздохнув, Дженсен поднялся из-за стола. Джаред встал следом за  супругом.

-Эх, не ходил бы, Джаред. Оставался бы тут. Теплого приема там не дождаться.

-Нет.  Я пойду с тобой. Мало ли что,… В конце концов, я твой  законный супруг и имею право находиться рядом с тобой где угодно, - упрямо возразил Джаред.

-Что ж, пойдем. Познакомлю тебя с отцом. Сейчас ты много обо мне услышишь, - вздохнув, Дженсен сжал в ладони пальцы Джареда и повел в гостиную.

,,,

 -Дженсен, сын мой, герцог Пеллегрино сказал мне, что бы умер! – воскликнул старый князь, - Но, как я  вижу,  ошибся!

- Да, отец. И я  рад, что он ошибся.

-А еще он привез ребенка, всучил его мне в руки и сказал, что он  мой внук… - захлебываясь  словами, продолжил старик.

- Да, отец. Это твой внук. Надеюсь, маленький Дин не доставил тебе  хлопот.

- Какой внук? Что ты мелешь? Герцог просто пошутил  надо мной. Я не вижу твоей жены. Разве ты  женат? Где твоя жена?

Джаред сжал ладонь Дженсена, поддерживая и успокаивая.

-Да, отец. Я женат. Познакомься, это мой супруг, Джаред.

Старик опешил, вдруг увидев за спиной сына высокого плечистого мужчину. Сын держал его за руку  и кривил губы в улыбке.

-Супруг? А ребенок? Он твой? А где его мать? – торопился сказать князь.

-Отец! Успокойся!  Да, я женат. И  Джаред мой супруг. А жена наша осталась дома, - стараясь убедить отца, говорил Дженсен, - И у нас двое детей. Два сына. Пеллегрино похитил у нас их, привез сюда в надежде поймать меня и  сделать своей игрушкой.

-Значит, он сейчас приедет, - улыбнулся отец.

-Нет. Он не придет, - ухмыльнулся Дженсен, - Он больше никуда и никогда не придет.

-Что? Как  это понимать? – удивленно взглянул на него отец.

-А так… Герцог Пелигрино убит.

-Кто же убил его? Я только вчера с ним разговаривал, - взмахнул рукой  князь, словно отмахиваясь от небылиц и вздора сына.

-Я и убил,  - спокойно ответил Дженсен. – Герцог Пелигрино трус, мерзавец и преступник.

-Что? Как это – ты убил? За что?

-Он похитил наших детей. Увез из дома. Выкрал у матери. Я дрался с ним на поединке, защищал мою семью.

Князь тяжело опустился в кресло. Взгляд его блуждал по всей комнате, переходя с лиц мужчин на мебель и обратно.

-Госпожи боже! Что же теперь будет?

-Как что? Сбегутся наследники и растащат все имущество.

-Бежать вам нужно. А вдруг как жандармам скажут? Ох, глупый же ты, сын мой! Зачем сбегал? Герцог про тебя столько раз спрашивал. Разыскать хотел. Он бы замуж тебя взял, был бы ты герцогский супруг. А сейчас кто? – князь помутившимся взором окинул мужчин.

И в этот момент Дженсен понял, что отец его немного не в себе. Заговаривается, причитает. Он оглянулся на Джареда и тот обнял его за талию, притянул к себе.

Это не укрылось от взора старого князя и он, задрожав от приступа ярости, сжав кулаки и гневно сверкая глазами, продолжил:

-Да ты посмотри на себя! Сбежал! Теперь без роду, без племени!  Князь, ютишься у этого… этого, - старик никак не мог подобрать слова, - и он тебя… каждую ночь! Ах, ты, мерзавец! Подстилка! Еще и хвастаешься этим!

Старик исходил на истошный крик, с пеной у рта, потрясая кулаками.

Шокированный увиденным, Дженсен отступил. И огорчившись подхватил Джареда под руку, увел на кухню и тяжело опустился на табурет.

-Не расстраивайся, Дженсен, - сказала кухарка, - он уже давно такой. Мы  привыкли. Как дела стали совсем плохи,  так он и повредился умом. Совсем с ним покою нет. В последнее время герцог Пелигрино часто приезжал к нему. Издевался, гадости всякие говорил, да смеялся при виде такого.

-Больше он  не сможет надсмехаться, - скрипнув  зубами, сказал Дженсен. – Боже мой! Не  думал, что увижу его в таком  состоянии.

-Ну и  поделом герцогу этому. Да только с князем совсем никакого житья нет. Было бы куда уйти, давно бы все ушли. Да только на работу нас уже не возьмут, стары стали.

Джаред обнял за талию Дженсена, притянул к себе и потерся носом  о его шею.

-Ты уверен? – спросил Дженсен, прекрасно понявший своего супруга.

-Думаю, да, - Джаред улыбнулся, поцеловал мужа в висок  и добавил: - Ты же глава рода и это и твои слуги тоже.

Дженсен вздохнул, собрался с мыслями и обратился к кухарке:

-Агрипина. Я, как глава рода, могу забрать с собой тех, кто захочет уйти со мной. Жилье и работа найдется всем. Как мне не жаль отца, но слуги не должны страдать от него. Да и сказать по правде, думаю, еды на эту зиму хватит не всем. Поля не паханы, огороды  заброшены. А потому предлагаю  тем, кто захочет уйти, сытую жизнь в моем имении.

-Вот так да…, -удивилась и обрадовалась кухарка. – Сейчас же пойду и скажу всем. А вы пока покушайте еще, - вскочила, одернула  длинную юбку и поспешила с новостями. Мужчины доели мясо, прикончили миску разносолов с хлебом, запили квасом. Тут и дети проснулись. Потянули ручки к отцам, заулыбались.

Подхватив детей на руки, супруги не могли нарадоваться, щекоча их, подкидывая, хохоча вместе с ними.

,,,

Накормив детей обедом, усадили на лавку возле печи, сунули им в руки сухарики, ложки, миску клюквы в сахаре. Наблюдая за играми детей, мужчины  сидели обнявшись.

-Я так испугался за тебя, когда этот герцог бросился в атаку, - признался Джаред на ухо Дженсену.

Тот накрыл поцелуем его губы,  пробрался в его рот языком, прижал его голову к себе, обхватив рукой  за затылок.

-Как видишь, я не настолько сильно плох, чтобы  быть легкой добычей.

-Да, и я очень тебя хочу, - сказал Джаред, протираясь об Дженсена бедрами, - я надеюсь, что на ночь мы остановимся в гостинице, и я смогу насладиться тобой.

,,,

-А вот и я, Дженсен, - войдя в кухню, сказала кухарка, -  с вами хотят уйти пятеро, включая меня. Так что, если поторопиться со сборами, к вечеру выедем.

- А кто останется с моим отцом? - спросил Дженсен.

-Управляющий останется, слуга  его, конюх, прачка. Она и приготовить может и убрать.

-Хорошо. Собирайся, Агрипина. Что там взять в дорогу, сама реши. Думаю, телега или что там, у отца еще сохранилась.

,,,

 Две телеги, груженные вещами слуги провизией, тащились позади бодро вышагивающих лошадей. Слуги, сидевшие по бокам телег, свесив ноги, рассматривали окрестности. Некоторые жевали ломти черного хлеба, негромко переговариваясь.

Дженсен и Джаред ехали верхом, усадив перед собой детей, крепко прижимая к себе.

Вскоре показалась усадьба. Ворота распахнулись, и на дорогу вышел Митрич, стискивая в руках шапку.

-Вот и славно, - донесся до них голос Митрича,- а госпожа уж вся извелась.

Митрич поклонился подъехавшим господам, окинул взглядом телеги и поспешил с докладом к хозяйке.

Молодая женщина выбежала на крыльцо, подхватила на руки обоих сыновей и расцеловала их. Супруги обняли ее, Джаред повел в дом, а Дженсен остался с людьми.

-Митрич, принимай пополнение. Это люди из дома моего отца. Пристрой их, накорми. А завтра уже и на работы  поставишь.

-Сделаем, барин. Чего людям маяться, ежели там плохо, а здесь хорошо. Пусть живут и радуются.

-Ну, вот, Агрипина.  Мы и на месте. Устраивайся. Сейчас я тебя с Марфой познакомлю. Идем.

Дженсен вошел в дом, кликнул кухарку и представил ей Агрипину.

-Устрой ее, Марфа. Да на кухне определи. А сейчас накрывай на стол.

 -Все сделаю, батюшка барин.  Прошу, ручки мойте да за стол садитесь. Все готово.

Марфа поклонилась и поспешила накрывать на стол.

,,,

Спустя два года в семействе князей Эклзов на свет появилась дочь.

Еще через два года княгиня  Катрина Эклз стала главной законодательницей моды. Заказы поступали со всех городов, и пришлось расширять предприятие.

Через три года Эклзы владели  пятью  магазинами готовой одежды, тремя крупными продуктовыми лавками, было открыто четыре трактира, на каждом выезде из города, ресторан в самом центре города, а  сколько на них работало швей -  Дженсен не смог бы даже сказать.

 К пятнадцати годам,  дав приличное образование, Дженсен ввел сыновей в дело. А еще через четыре года, удачно выдав замуж дочь за  весьма состоятельного герцога, отошли на покой.

Выезжая в коляске в город, супруги Эклз любовались витринами своих магазинов. Не отказывая в помощи своим детям, подсказывали им, направляя дело уверенной рукой.

Дождались внуков. И когда  вся семья собиралась в имении, не могли нарадоваться.