Стертое воспоминание.
Ночь в Конохе была тёмной и тихой, словно сама деревня спала. Но Нацуко никак не могла сомкнуть глаз. Мысли метались в голове, и сердце не находило покоя.
— Хм… может, пройтись немного? — прошептала она, соскользнув с кровати.
Накинув лёгкий плащ, Нацуко вышла на улицу и вскоре оказалась на крыше. Её шаги были почти бесшумны, чакра в ногах — стабильна, движения лёгки. Прыгая с крыши на крышу, она ловила ветер и ощущала странную свободу.
И вдруг заметила две фигуры внизу, возле ворот.
Остановившись на тёмной черепичной крыше, Нацуко прищурилась. Сердце дрогнуло — она узнала их. Саске и Сакура.
Сакура стояла чуть впереди, её плечи дрожали, голос был тихим, но в ночи слышался отчётливо:
— Саске… не уходи. Пожалуйста. Я… я пойду с тобой!
Нацуко замерла, глядя вниз. Она чувствовала напряжение в воздухе. Саске, казалось, был холоден, отрешён, его глаза смотрели вдаль, будто уже не принадлежали этому месту.
— Ты не понимаешь, Сакура, — сказал он низким голосом, от которого по коже пробежал мороз. — У меня есть своя дорога.
Нацуко сжала кулаки. «Он… уходит? Но почему?..»
В этот момент её охватило странное чувство. Словно она снова теряла клан, семью, теряла то, что едва успела обрести.
Она смотрела, как Сакура, отчаянно дрожа, делает шаг ближе:
— Тогда… возьми меня с собой. Если я буду рядом, я помогу тебе…
Саске молчал. На мгновение показалось, что он колеблется, но в глазах его мелькнула сталь.
Нацуко напряглась. Она чувствовала, что вот-вот произойдёт что-то важное.
Нацуко сидела на крыше, пряча дыхание, чтобы не выдать себя. Она чувствовала себя словно тенью, которая случайно подсмотрела за моментом, в котором не должна была присутствовать.
Внизу Сакура дрожащим голосом продолжала умолять:
— Саске… я не выдержу, если ты уйдёшь. Я люблю тебя!
Слова повисли в ночи, будто острый нож, но лицо Саске осталось холодным, как ледяная маска. Он подошёл ближе и прошептал ей что-то едва слышное — слишком тихо, чтобы Нацуко разобрала. Но она увидела, как Сакура обмякла и упала на землю.
Нацуко прикрыла рот рукой, сердце сжалось. «Он… правда ушёл?»
Саске бросил последний взгляд на стоящию Сакуру, его силуэт на миг замер в свете луны. А потом он развернулся и шагнул в темноту ночи, растворяясь в тени, как будто его никогда и не было.
Нацуко ещё долго сидела неподвижно, пока ветер играл её волосами. Слёзы подступали к глазам сами собой. Она не знала этого парня близко, но его уход больно отозвался в её душе.
«Опять… кто-то покидает тех, кто его любит. Как и отец когда-то…» — пронеслось в голове.
Когда тишина вновь воцарилась, Нацуко тихо соскользнула с крыши и прыгнула обратно по домам, возвращаясь домой. Но образ одинокого силуэта Саске, уходящего в ночь, врезался ей в сердце.
И впервые за долгое время Нацуко поняла: это не просто её новая жизнь, это жизнь, полная боли, выборов и потерь.
Утро в Конохе было неспокойным. Жители деревни не знали, что произошло ночью, но воздух будто был наполнен тревогой. Нацуко, проснувшись рано, не смогла усидеть дома. Она знала — что-то случилось.
Её шаги привели её к резиденции Хокагэ. Поднявшись на верхний этаж, она легко скользнула к окну кабинета. Там, прижавшись к стене, Нацуко спрятала чакру, чтобы её не обнаружили, и тихо выглянула.
Внутри стояли Цунаде и Какаши. Лицо Цунаде было мрачным, пальцы нервно постукивали по столу.
— Значит, всё-таки ушёл… — сказала она, и в её голосе звучала ярость, смешанная с горечью.
Какаши стоял напротив, руки в карманах, взгляд опущен.
— Да. Саске покинул деревню. Его перехватила Сакура, но… он был полон решимости.
Нацуко прижала пальцы к губам. Сердце заколотилось, словно её застали за чем-то запретным.
— Мы не можем позволить этому продолжиться, — резко произнесла Цунаде. — Участь Учиха… всегда была тяжёлой, но мы не можем потерять ещё одного. Я соберу отряд для возвращения Саске.
Нацуко замерла, её глаза расширились. «Саске… он действительно ушёл. Значит, всё, что я видела ночью, было правдой…»
Какаши глубоко вздохнул.
— Я понимаю. Но нужно быть осторожными. Он выбрал путь мести. Если мы будем действовать слишком резко, он окончательно отвернётся.
Цунаде посмотрела на него с нажимом:
— И всё же, Какаши… если не вернуть его сейчас, мы потеряем его навсегда.
Нацуко почувствовала, как холодок пробежал по её коже. Она невольно сжала кулаки. Внутри поднималась та же боль, что и ночью: страх снова потерять кого-то из Учиха, пусть даже далёкого родственника.
Она тихо отступила от окна, сердце гулко билось в груди.
«Саске… почему ты выбрал уйти?..»
Какаши нахмурился.
— Мы не можем позволить себе потерять ещё одного ученика. Я возглавлю команду и…
Нацуко больше не слушала. Сердце билось слишком быстро, мысли метались. Она не могла просто сидеть и ждать. Решимость захлестнула её с головой.
Ночью, когда деревня уже спала, Нацуко тихо собрала самое необходимое и выскользнула за ворота Конохи. Её шаги были лёгкими, дыхание ровным — никто не должен был заметить побег.
«Я найду тебя, Саске… и верну», — твёрдо решила она, мчась по веткам деревьев.
Но её путь оказался куда опаснее, чем она могла представить. На одной из дорог, что вели прочь из страны Огня, в тени появились две фигуры. Красные облака на чёрных плащах — Акацуки.
— Что это у нас тут? — лениво протянул низкий голос.
Нацуко замерла, сердце ёкнуло. Она знала — встретиться с ними один на один значит обречь себя на смерть.
Попытка бежать была её единственным шансом. Она метнулась в сторону, но один из нападавших рванул за ней. Лес мелькал, земля уносилась из-под ног. Но вот впереди оказалась пропасть. Под ней ревела бурная река.
— Чёрт… — успела только прошептать она и прыгнула вниз.
Удар холодной воды сбил дыхание. Течение оказалось слишком сильным, её тело носило из стороны в сторону, словно щепку. Она изо всех сил пыталась выбраться на поверхность, но резкий удар о камень под водой оглушил её. Последнее, что она почувствовала — как сознание уходит, а река уносит её прочь в темноту.
Бурная река долго несла тело Нацуко, пока течение наконец не замедлилось. Утро только начинало пробуждаться, первые лучи солнца пробивались сквозь листву деревьев. Вода выбросила девушку на песчаный берег, и она осталась неподвижно лежать, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу.
Некоторое время она не двигалась, но вдруг слегка пошевелилась и застонала. Веки дрогнули и медленно приподнялись. Перед глазами всё плыло, мир казался туманным.
— Где… я?.. — еле слышно прошептала она.
Она попыталась подняться, но резкая боль в голове заставила снова опуститься на землю. В памяти была пустота. Ни имени, ни воспоминаний, ни образов — лишь пустое, тяжёлое чувство.
Она прижала ладонь к виску, будто пытаясь вытащить хоть что-то, но безуспешно.
Из зарослей донёсся хруст веток. На берег вышел старик в простых крестьянских одеждах с корзиной в руках. Его глаза округлились, когда он увидел девушку.
— Девочка? — удивлённо сказал он, бросив корзину и поспешив к ней. — Ты жива?
Нацуко с трудом повернула голову к нему, её губы дрожали:
— Кто… я?..
Старик замер, в его взгляде мелькнуло сочувствие. Он осторожно помог ей приподняться.
— Тише, тише. Не говори пока. Похоже, тебе сильно досталось… — мягко сказал он. — Не волнуйся, я отведу тебя в деревню. Мы позаботимся о тебе.
Нацуко, сама того не понимая, доверилась его голосу. Сил сопротивляться у неё всё равно не было.
Её жизнь в Конохе осталась позади, а впереди начиналась новая глава — глава, в которой она даже собственного имени не помнила.