6.Последствия
Девушки сразу же заметили, что за ними последовали Майклсоны, особенно это напрягло Кэролайн, потому что Клаус смотрел на нее убийственным взглядом и ей правда казалось, что стоит ей остаться с Клаусом наедине, так он просто-напросто убьет ее и не моргнув глазом, но нет, нет, она не боялась его, она просто не знала, что чувствует по этому поводу. Кэтрин же была зла: она поняла это по взгляду, что, как только Элайджа увидел ее танцующей с Энзо, он был зол и явно ревновал ее, но сейчас, в отличие от Клауса, он был совершенно спокоен, спокоен настолько, будто минуту назад ничего не произошло. По его взгляду невозможно было прочитать что-то еще, кроме спокойствия, и поэтому Кэтрин была зла — зла на себя, на Элайджу, на их дурацкий план. Сейчас они вышли на улицу и стояли недалеко от выхода.
— Кэтрин, я не уверена в том, что нам стоит продолжать исполнять наш план, он уже не приводит ни к чему хорошему, — немного обеспокоенно сказала Кэролайн.
— Мне кажется, что мы ошиблись в том, что получим именно то, что хотели, — сказала Кэтрин.
И тут из клуба вышли два Майклсона, чьи эмоции колоссально отличались друг от друга.
— Нам нужно поговорить, Кэролайн, — еле сдерживая гнев, сказал Клаус, схватив Кэролайн за локоть и потащив ее на стоянку.
— Клаус, мне больно, — еле выговорила Кэролайн, потому что Клаус слишком сильно сжал ее локоть.
Придя на стоянку, где как раз они могли спокойно поговорить обо всем без лишних ушей, Клаус отпустил ее локоть и, встав напротив, пристально посмотрел на Кэролайн.
— Чего ты добиваешься, Кэролайн? — спросил ее Клаус, пристально посмотрев на нее.
— Ничего, — спокойно ответила ему Кэролайн, еще сильнее зля этим Клауса.
— Зачем ты делаешь все это? — еле сдерживая свой гнев, спросил ее Клаус.
— Делаю что? Прости, Клаус, но я не понимаю тебя, не понимаю, что ты хочешь от меня? — вошла в кураж Кэролайн.
Она еще не понимала, что играет с огнем и что все это плохо закончится, если она и дальше будет строить из себя дурочку, выбешивая его еще сильнее, потому что он и так уже был на взводе.
— Ты уже нарываешься, Кэролайн. Я спрашиваю в последний раз или пеняй на себя. ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ? — отчетливо проговаривая каждое слово, прошипел Клаус.
Кэролайн даже сама не поняла, из-за чего она так разозлилась на него, но ее уже было не остановить.
— Ты, видимо, не понял меня или же не услышал, но ладно — я повторю, мне не сложно сказать тебе это еще раз. Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ ОТ ТЕБЯ! — выделив последнее предложение, прошептала это ему прямо в лицо Кэролайн.
Тут Клаус не выдержал и, выпустив из себя зверя и всю свою злость, со всей силой вцепился в шею Кэролайн клыками. Кэролайн даже не успела опомниться, как вдруг ее тело пронзила резкая, дикая боль, и она упала в темноту. Последнее, что она помнила, это вдруг озверевшее лицо Клауса, но даже сейчас она не боялась его.
После того как Клаус уволок Кэролайн, Кэтрин даже забеспокоилась за подругу, она потом собиралась сходить за ними, сейчас надеясь, что ничего не случится. А пока ее ждет нелегкий разговор с Элайджей.
— Я был правда рад увидеть тебя и узнать, что ты жива и с тобой все хорошо, Катерина, — начал Элайджа.
— Знаешь, по тебе и не скажешь, Элайджа, ты ведь говорил, что так любишь меня, но так быстро нашел мне замену, прошло всего два года, а ты променял меня на какую-то волчицу, — не удержавшись, съязвила Кэтрин.
— Я просто начал жизнь сначала, Катерина. Ты не имеешь права винить меня за это, — также спокойно сказал Элайджа.
— Ты даже не приехал попрощаться со мной, когда я умирала, а я видела тебя, Элайджа, видела перед глазами в свои последние минуты жизни. Я думала о тебе, пока умирала, а ты развлекался с этой гребаной волчицей! Да ты, ты даже не любил меня! — не выдержав, выкрикнула ему это в лицо Кэтрин.
Она не выдержала, потому что ей было так больно, так обидно, она была так зла и она чувствовала себя жалкой, ужасно жалкой из-за любви к нему. Чувствовать жалость к самой себе — самое ужасное чувство, если честно. Все это делает ее как никогда слабой, уязвимой перед своими врагами. Клаус когда-то сказал, что "Любовь — самая большая слабость вампиров, а мы не слабые". Как же он прав, наверно, она впервые согласилась с ним хоть в чем-то. Сейчас Кэтрин было плевать на всё, плевать на весь мир и плевать на всех, абсолютно. Кэтрин просто повернулась спиной к Элайдже и собиралась уйти, но его рука не дала ей это сделать. Он просто развернул ее к себе лицом и взял ее лицо в свои ладони.
— Как ты смеешь такое говорить, Катерина?! — впервые возмутился Элайджа, его лицо перестало выражать спокойствие, на нем выражалась боль.
— Я всегда любил тебя и только тебя! Да, я пожертвовал нашей любовью из-за семьи, я просто хотел сделать счастливыми своих братьев и сестер, хотел, чтобы Хоуп росла в нормальной семье, но за все надо платить — и взамен на их счастье я расплатился своим! Ты думаешь, я никогда не жалел о том, что даже не попрощался, не попытался помочь? Думаешь, я никогда не думал о тебе и не вспоминал тебя? Да я всегда, всегда, каждую секунду помнил о тебе и я страдал, страдал из-за потери тебя, мы не были вместе, но я хотя бы знал, что ты жива и в порядке! Я все разрушил. Я и, увы, мы уже ничего не можем сделать с этим, — Элайджа просто держал в своих руках лицо Кэтрин и говорил ей все это, точнее, выкрикивал с такой болью на лице, что Кэтрин снова не выдержала, она заплакала от всех слов, что он ей говорил, и оттого, с какой болью он все это говорил.
Они могли так простоять еще долго, просто смотря друг другу в глаза и что-то понимая для себя, но Кэтрин решила все это закончить раз и навсегда.
— Ты просто трус, Элайджа, если не хочешь бороться за свою любовь, — холодно проговорила Катерина, посмотрев на него не менее холодным взглядом. Кэтрин просто ушла, развернулась к нему спиной и исчезла. Элайджа понял, что, может быть, он видел ее в последний раз в жизни, и в этот момент что-то больно закололо в сердце.