Глава 3. Переполох.
Заехав в гараж, я припарковала машину. Мы со Стейси долго не засиживались в кафе, ибо делать там нечего. Взяв сумку с соседнего сидения, я направилась в дом. Ричард не встречал меня, что показалось немного странным. Обычно он от счастья прыгает, когда я, или мама, приезжаем. Встав напротив входной двери, удивилась от мёртвой тишины во дворе, повернувшись, я осмотрела весь двор.
— Ричард, ко мне мальчик! — не теряя надежду,я позвала своего верного пёсика, но в ответ была тишина, которая напрягала меня всё сильнее.
Ладно, наверно, он просто решил закопать что-то на заднем дворе и не слышит меня. Повернувшись обратно к двери, вставила в замочную скважину ключ и вскоре открыла дверь, за которой было то, чего я никак не ожидала.
— Вот она, забираем её, — сказал какой-то мужчина в белом костюме, и по его приказу двое мужчин, схожие по своим размерам на шкафы, схватили меня с такой силой, что на тех местах останутся синяки. Они потащили меня к выходу из дома.
— Что вы делаете, пустите, — я начала вырываться из рук громил, но всё было напрасно, — что происходит?
— Стойте, — сказал тот мужчина, что приказал им меня вывести из моего дома. Повинуясь каждому слову этого странного типа, громилы повернулись к нему, и он стал подходить ко мне, — Мисс Эванс, успокойтесь, Вам просто хотят помочь. Вы должны набрать воздух в лёгкие, медленно выдохнуть и успокоиться. Всё будет хорошо.
— Кто вы такой и что, чёрт Вас побери, нужно от меня — грубо спросила я, пытаясь убрать эти сильные руки от себя.
— Я — Ваш новый лечащий врач. Мистер Рэд рассказал нам о вашей потере, но это не повод убивать животных и рушить дом, — от услышанного мне становилось не по себе. Я не понимала о чём он говорит, что это значит. В моей голове не складывались эти слова воедино. Я не знаю, что делать, что говорить, у меня даже не получилось сказать что-то.
— Мистер Карингтон, я очень сильно надеюсь, что Вы вылечите эту молодую девушку, она мне, как родная дочь, за столько лет совместной жизни, я полюбил её, — его голос был наигранно грустным. Я всегда видела, когда человек врёт, пытается соврать или играет на публику. " Как родная дочь" — повторялось в моей голове снова и снова. От такого вранья слёзы наворачивались на глазах, становилось ещё больнее, но я не покажу, что мне страшно и больно. Нет, я не сдамся так скоро. Буду сильной до последнего.
Вдруг я увидела, что из коридора вышёл какой-то мужчина, который, не медля, подошёл к Дереку, и они стали о чём-то тихо переговариваться. Благодаря своему отличному слуху, слышала всё, что они говорили. От чего я не могла сдержаться, и слёзы большим ручьём побежали из моих глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках, ком в горле, сдавливая его, не давал мне сказать и слова. Вот, что было в этом дилоге:
— Босс, куда девать труп этой псины, как его там, вроде Ричард? — смотря на них, мне хотелось подойти и ударить Дерека за всё, что причиняло мне боль сейчас.
— Та делай с ним, что хочешь. Сжигай, топи, закапывай, мне всё равно, — какой же тварью оказался мой отчим. Мама, только если бы ты видела всё это. Весь этот ужас, который устроил твой муж, которого ты так любила.
"Господи, за что мне это?!" — моё внутреннее "я" разрывалось от боли. Лучше бы я этого не слышала. Больно терять опять кого-то. Я ещё не свыклась с потерей мамы, а тут уже новая.
— Ну что, поехали лечиться? — мистер Карингтон кивнул громилам, и те понесли меня к бело-красной машине, похожей на фургон. Меня грубо внесли вовнутрь машины и бросили на кушетку, к которой позже меня привязали. Не медля, ко мне подошёл Мистер Карингтон и начал наполнять шприц какой-то жидкостью из маленького стеклянного пузырька. Дрожь прошлась по всему телу. Я пыталась выбраться, но с каждой моей попыткой, верёвки сжимались и натирали мне, делая больно. Поняв, что из этой безвыходной ситуации нет ни одного варианта спастись, я расслабилась, что далось мне с трудом.
— Тихо, скоро всё будет хорошо, — он начал водить по моей руке ваткой, смоченной в спирте, а потом медленно ввёл туда то, что было в шприце. Боль раздавалась по всей руке. Тело начало неметь, а в глазах темнеть. Медленно и болезненно всё стало одним цветом — чёрным, не внушающий ничего хорошего. Я уже не чувствовала своего тела и провалилась в сон..