3
***
Маленькая девочка стояла под дождём. Плечи её подрагивали, будто от холода… или от чего-то куда более глубокого. Время будто остановилось. Прекрасные, как топазы, глаза постепенно теряли свой свет.
Она смотрела безотрывно. Перед ней были каменные плитки с выгравированными именами.
Сэйджи Иошида и Мэй Иошида.
Среди взрослых, под зонтами и в тишине, стояла она. Аяме. Совсем одна.
Она не понимала, как это — когда тебе не хватает воздуха, когда горло сжимает что-то невидимое, и ты не можешь выдохнуть. Слёзы не лились. Она не могла закричать, не могла вырыдаться — и от этого становилось только хуже.
И вдруг:
— Аяме… чан.
Стоило ей услышать этот голос знакомый уже ставшей родной — она сорвалась с места и бросилась в его сторону. Её встретили тёплые, крепкие объятия. И тогда она заплакала. Нет — зарыдала. По-настоящему. Судорожно, с хрипами, до боли в груди.
Мужчина крепко прижал её к себе. Его руки надёжно держали это хрупкое тельце. Он хотел что-то сказать, хоть пару слов, но в голове было пусто. Всё, что он мог сделать просто быть рядом.
Какаши Хатакэ молча гладил девочку по спине и по голове, вдыхая знакомый, еле уловимый аромат снега и клубники.
Прошло неизвестно сколько времени. Плач стих. Аяме постепенно успокаивалась, веки тяжело слипались. Сил больше не было.
— Х… хочу домой…
Слабый, охрипший голос вернул Какаши к действительности. Мгновение спустя он уже нес девочку по крышам, быстро, бесшумно, сдержанно. Дома их ждала бабушка Камеко — женщина, которая должна была приглядывать за Аяме.
Она быстро переодела девочку в сухую одежду, а Какаши, не колеблясь, снова взял её на руки, уложил на кровать и… лёг рядом. Всё это время Аяме сжимала его руку и не отпускала.
Так они и уснули. Вдвоём. Пока было время… ей нужно было отдохнуть.
***
— Ух...
Горло жгло. Тело будто горело изнутри. Странно ведь с момента моего появления в этом мире температура тела никогда не поднималась выше нормы. Даже наоборот.
Что-то зашуршало рядом. Но я не могла даже повернуть голову. Сознание ускользало.
— Горячо…
И в тот момент я отключилась.
***
Я не знаю, сколько времени провела в темноте. Казалось бы, должна была чувствовать себя одинокой… Но нет. Было спокойно. Даже слишком. Словно можно было остаться здесь навсегда. Но там, где тьма всегда появится свет.
Я проснулась.
Медленно открыла глаза. Первый знакомый объект потолок моей комнаты. Всё вокруг было таким... тихим. Я села. Очень хотелось пить. Встала и, шатаясь, вышла из комнаты. Скрип двери показался особенно громким.
— О, ты проснулась, Аяме-чан — раздался тёплый голос.
Передо мной стояла бабушка Камеко. Иногда она оставалась у нас и помогала по дому, когда родители были на миссиях.
Я просто кивнула. Говорить не хотелось.
— Ты что-то хотела?
— В-воды...
— Сейчас принесу. А ты пока умойся.
Кивнув, я пошла в ванную. Сил, к счастью, хватило. После умывания вернулась в комнату. Прошло уже… сколько?
Сколько я проспала? И…
— Ка-сан… То-сан…
…их больше нет.
Как же больно это понимать. Пусть и прошло немного времени с их уходом, пусть мы были вместе всего несколько лет… Но за это время я по-настоящему почувствовала тепло. Их тепло. И теперь… пусто.
***
Прошло несколько месяцев.
Сегодня мой первый день в Академии.
Я уже немного отошла от потери. Вынуждена была. За неделю после похорон мне пришлось прийти в себя хотя бы настолько, чтобы продолжить тренировки. Они стали моим спасением. Моим способом справиться с болью. Если раньше я посвящала им 3–4 часа в день, то теперь — почти всё свободное время. Тренировалась до изнеможения. Мне нужно стать сильнее. Чтобы выжить.
Отдыхала я, конечно, тоже. Детское тело должно выдерживать нагрузку. Камеко-сан ничего мне не говорила. Не мешала. Может, понимала. А может… просто знала, что иначе я не смогу пережить это.
О Какаши-сане я с тех пор ничего не слышала. Бабушка Камеко сказала, что он провёл у моей постели все четыре дня болезни. Не отрываясь. А потом его срочно вызвали на миссию.
В тот момент… на душе стало теплее. Я почувствовала, что где-то там есть человек, ради которого хочется двигаться дальше.
***
Я переоделась в форму, которую мы с мамой готовили ещё давно. Её вполне хватит на первое время. Дошла до Академии. Было шумно, людно, ярко. Смех, улыбки, родители, гордящиеся своими детьми… Кто-то обнимался, кто-то делал фото.
Я стояла в стороне. Смотрела на них и чувствовала, как сжимается сердце.
Ни одного знакомого лица. Ни одной родной души. И, если честно, я с самого начала не искала друзей. Мне было комфортно одной. Но сейчас… я поняла: если не найду хотя бы одного человека рядом, могу погрязнуть в одиночестве.
И я не хочу этого.
****