Part 9
Я слышу город, даже когда он молчит. Эти звуки — как ткань, на которой можно вышивать планы. Я сижу за столом, кручу пепел, пальцы щёлкают по краю чашки. Доклады идут ровно, как рельсы: Руфус, Матео — коротко, чётко. Я слушаю и сразу помечаю: кто сделал лучше, кто сдался позже, у кого дрожит голос.
— Хозяин дома задержан, — говорит Руфус.
— Никто лишний не видел, — подтверждает Матео.
Я встаю резко, ладонь стучит по столу — звук хлёсткий, как вердикт. Контроль — это не слова. Контроль — это удар, который слышат все.
Они уходят. Шаги гаснут. Воздух становится плотнее. Я знаю: она придёт. Она всегда приходит, даже если не зовут. И в этом — моя слабость и моя сила.
Она появляется в дверях, лёгкий шорох платья, и я встаю, потому что не люблю ждать. Подхожу к ней медленно, чтобы она почувствовала, как сокращается пространство. Провожу ладонью по её спине, затем резко — как будто проверяю её на живость — сжимаю плечо так, чтобы она вздрогнула. Её дыхание чуть сбилось — именно это мне нравится: реакция, истинная и не скрытая.
— Ты даже не представляешь, как сложно мне дышать, когда ты не рядом, — выдохнул я ей в висок.
Она смотрела прямо, пытаясь устоять.
— Брайн... хватит. Ты... ты женат. Ты не можешь так... — пальцы дрожали, пытаясь оттолкнуть меня.
— Женат? — усмехнулся я, скользя рукой по её шее, вдоль плеча и спины, прижимая к себе. — Мешает мне что-то? Думаешь, я позволю этому остановить меня?
— Брайн... есть она! — сказала она резко, но пальцы всё ещё держались за меня.
Я сжал её талию, руки скользили по груди через тонкую ткань, вдоль бедер, пальцы проводили по линии белья, слегка прижимая. Она изгибалась к моему телу, дрожала, пальцы запутались в моей рубашке, дыхание сбилось.
— Тебе страшно? — хрипло прошептал я, пальцы провели по её бедрам и линии белья. — Мне нравится, когда ты боишься.
Поцелуй стал диким, жадным, долгим, исследующим губы, щеки, шею. Мои руки не отпускали — скользили по спине, талии, бедрам, груди через бельё, пальцы запутались в волосах, прижимая ближе. Она дрожала, пальцы впились в меня, дыхание сбилось, тело наклонялось к моему.
— Ты сошёл с ума... — прошептала она, дрожа.
— Да, — сказал я, скользя пальцами по её талии и линии белья, прижимая к себе, — я сошёл с ума. И всё, что я хочу... — губы прижались к её, дыхание смешалось с её — — это ты. Никто другой. Ни на секунду. И если кто-то попытается... — я хищно ухмыльнулся — — я сделаю так, чтобы ты осталась только моя.
Она дрожала, сжимала меня, глаза полны страха, желания и смятения. Я не отпускал, пальцы исследовали, руки скользили по всем изгибам её тела через бельё, поцелуи жадные, почти жесткие, каждая дрожь, каждый вздох усиливали мою одержимость.
— Ты принадлежишь мне, — прошептал я, губами скользя по её шее. — И скоро ты поймёшь... всё, что ты ещё не знала.
Она отступила, дыхание сбилось, губы дрожали, а глаза — полны смешанных эмоций. Я смотрел, как она слегка приподнимает воротник, пытаясь скрыть засосы, которые оставили мои губы на её шее. Мои пальцы проводили по её плечу, затем медленно отпустили, оставляя её одну, но каждое движение было маркировкой — напоминанием, что она уже моя.
— Идёшь? — спросил я, и в голосе слышалась смесь команды и желания.
Она кивнула, чуть склонив голову, будто боялась посмотреть прямо на меня.
— Да... мне пора.
Я шагнул к ней ближе, словно не мог позволить ей уйти полностью, пальцы скользнули по линии её шеи, там, где остались засосы. Она вздохнула, и я слышал, как внутри неё всё ещё дрожит желание, смешанное с раздражением.
— Ты думаешь, сможешь уйти и забыть меня? — шепнул я, губы почти касаясь её уха. — Не получится. Я буду помнить каждый твой вдох, каждое движение.
Она чуть улыбнулась, взгляд дрогнул.
— Ты псих... — прошептала она, — и я ненавижу, что мне это нравится.
Я усмехнулся.
— А я люблю, что тебе нравится, — сказал я, отпуская её наконец. —
Она сделала шаг назад, замерла на секунду, ещё раз взглянув на меня, и ушла. Я стоял, наблюдая, как её силуэт исчезает за дверью, ощущая одновременно боль и наслаждение — желание держать её рядом и знать, что она уже моя, даже на расстоянии.
Я провёл рукой по своей груди, мысленно касаясь её тела, и тихо сказал себе: «Она не уйдёт. Никогда».