Глава 8
— Я надеюсь, ты ничего не взболтнула ей? Лишнего, например, — спросил Чон, прижав Манобан к стене, когда все ученики из класса вышли и направились прямиком к себе домой.
— Н-нет, — пискнула в ответ она. Находясь в компании все тех же парней, но без Чона, Манобан не чувствует опасности. Ей не страшно, но как только на глаза попадается Он, голос пропадает, коленки дрожат, а сама она бледнеет и становится белее мела. От чего такая реакция никто, кроме нее, не знает. Чимин пытался пару раз узнать, но домой вернулся с красной щекой. Тэхену было неинтересно, поэтому он не пытался, а Чон и так знает.
— Смотри мне, — пригрозил пальцем перед лицом девушки парень. — Узнаю, что что-то просочилось — тебе не жить.
Чон отпустил Манобан и пошел к выходу из школы. А девушка осела на пол и пыталась вдохнуть побольше воздуха в легкие.
***
Чон Чонгук шел по тротуару по какой-то Богом забытой улочке. Дома выглядили старыми и было ощущение, что в них никто не живет уже лет десять: где-то окна выбиты; где-то висит и развивается на ветру какая-то упаковочная пленка, как будто кто-то заехал в квартиру, но быстро выехал с нее; где-то стены разрисованы графити; где-то рядом со входом лежит старая, поломонная мебель. Райончик выглядит старым, бедным и заброшннным. Но Чон уверенно идет дальше.
Пройдя еще минут десять прямо, он резко заворачивает за угол и спускается в какой-то подвал все такого же старого, заброшенного дома. Стены почернели от сырости, как и потолок; дверь держится на соплях уже несколько лет и удивительно, что ее еще никто не выбил или не сдуло ветром; полы неровные, поэтому в каких-то местах есть лужи, с застоявшейся водой, которая капала с потолка после сильных дождей. Вся эта атмосфера навевает на не очень радостные мысли, даже ужасные.
Чон проходит в дальний угол комнаты и открывает ключом еще одну дверь в стене. Проходя в дверной проем и закрывая за собой дверь, он оказывается в комнате, кардинально отличающейся от предыдущей. Потолок здесь не черный, а белый; стены выкрашены в серый цвет, но не навевают на страшные мысли; на стене висит по меньшей мере дюжина мониторов, по которым транслируются кадры из комнат какого-то дома; на столе лежит клавиатура с колонками и какие-то бумаги; напротив всего этого стоит диван. Это все, что находится в комнате, но удивляешься количеству мониторов. К слову, сейчас на них можно увидеть людей в форме, которые разбираются в документах, на другом девушку в шортах и футболке, которая что-то готовит, на третьем мальчика, пишущего что-то в тетрадь.
Чонгук кидает портфель на диван, а сам усаживается на стул на колесиках и крутится на нем, внимательно разглядывая кадры на мониторах. Он застыл, когда увидел, как девушка зовет мужчину есть на кухню, а в дверь звонят. У него есть предположение кто это может быть и будет лучше для этого человека, если предположение Чона не окажется верным.
***
Мы с Сокджином переглянулись быстрами взглядами и я пошла открывать дверь, а он к столу.
— Тэхен? — удивилась я, когда увидела его на пороге своего дома. — Что ты здесь делаешь?
— Я? Э-э, — почесал затылок Ким. По-видимому, это его привычка. — Просто решил зайти в гости.
— А тебя не учили предупреждать того, к кому ты собираешься идти в гости, о своем приходе? — ой, я поняла, что он ничего не понял. — Вышла скороговорка, прости. Так что ты хотел?
— На чай не впустишь?
— К сожалению, сейчас не могу. У меня гости.
Он повернулся назад, посмотрел на машину с мигалкой и повернулся снова ко мне. По его лицу можно было понять, что он обдумывает что-то очень тяжелое, трудное для его бедной головушки.
— Извини, мне нужно идти, — показал большим пальцем себе за спину, давая парню понять, что меня уже ждут.
— Да, конечно, тогда до завтра.
Я закрыла дверь и посмотрела в глазок. Тэхен постоял несколько секунд, размышляя о своих дальнейших действиях, но в конце концов развернулся и ушел в неизвестном для меня направлении. В последний момент — перед тем, как уйти на кухню — я заметила, как он поднлсил телефон к уху.
Вернувшись на кухню к другому Киму, я села напротив него и приступила к трапезе. Ели мы в молчании, но Ким не выдржал этого и заговорил первым.
— Кто приходил? — странно, что его это интересует.
— Одноклассник, а что?
— Ты же понимаешь, что сейчас мы будем подозревать любого, кто находится в твоем окружении. Особенно тех, кто пытается выйти с тобой на контакт, — сказал прокурор, сделав акцент на последней фразе.
Это он так пытается сказать, что теперь Тэхен первый подозреваемый? Тогда могу его обрадовать: пусть подозревают всю эту странную компашку в моем классе. Мне не нравится ни один и ни одна из них, так что я ничего не потеряю.
— Тогда можете подозревать пару человек с моего класса.
— Кого? — его лицо вмиг стала еще серьезней, чем было до этого.
— Да так. Есть четыре человека, которые странно себя ведут. Похожи на сумасшедших.,
— Фамилии и имена, — нифига себе захотел, а тон-то какой!
— Пак Чимин, Ким Тэхен, Чон Чонгук и Лалиса Манобан. — Странно, но я подчинилась ему беспрекословно. Это не похоже на меня. — Слушай, а сколько тебе? Не выглядишь на тридцать.
От моего вопроса он подавился, поэтому я подбежала к нему, чтобы похлопать по спине.
— Ты в порядке? — спросила я его, когда приступ кашля прошел и ему стало легче.
— Да, нормально, — Ким трогает свою шею, как будто это поможет ему избавиться от неприятного ощущения. — К чему ты это спросила?
— Не знаю, просто интересно. На вид тебе, — я осмотрела его внимательным взглядом. — Не больше двадцати пяти.
— Двадцать три. Ты была близка, — улыбнулся он. Улыбка такая милая.
Божечки, Дженни, ты вообще о чем? Какая милая улыбка может быть у прокурора полиции, который расследует дело об убийстве твоих родителей! Совсем уже с катушек поехала.
Я быстро отвернулась от него и села обратно на свое место, продолжая кушать. Нельзя, нельзя, нельзя. А запретный плод-то сладок.
***
— Что ты там забыл? — прорычал Чон, когда Тэхен принял вызов.
Чонгук не понимал, что Тэхен вообще творит. По их плану всю работу должен будет выполнить Чон, а остальные главное, чтобы не проболтались.
— Где?
— Не притворяйся тупым, — шипит Чон. — Что ты забыл у дома Ким?
— А, ты про это. — Грустно заключил Ким. — Навестить хотел, она все-таки моей девушкой была.
— Ключевое слово «была». Приходи на наше место.
— Чертов придурок, — выплюнул злобно Ким, когда Чон сбросил.
Ему не хотелось никуда тащится, тем более он понимал, что тот его побьет за «непослушание». Так было всегда, когда кто-то из их компании лез куда не следует. Чон отправлял им адрес с местом встречи и избивал их до той степени, до которой посчитает нужной. Последний раз таких побоев закончился для Кима плачевно — ему пришлось неделю проваляться в больнице, чтобы все гематомы сошли с лица, не то что с тела.
Чон был зол. Это Тэхен понял, когда увидел его стоящим к нему спиной. Его мышцы были напряжены, а руки были сжаты в кулаки и дергались, как пульс бьет по вене. Вся его поза кричала о том, что он в ярости.
Тэхену резко захотелось развернуться и убежать от него подальше, как делал это в шесть лет при виде злого отца. Потом он винил себя в том, что сбежал, поджав хвост, как настоящий трус, а мама бедная, страдала и попадала под горячую руку отца. Ким поклялся, что никогда не ударит женщину и никогда не станет таким, как его отец. Никогда. Ни за что.
Но сейчас ему в любом случае не скрыться от Чона. Он найдет его в любом уголке этого города, хотя думаю, в любом уголке мира. У него будто есть глаза повсюду. Где бы он ни был, он видит чем, как и почему он занимается тем, чем занимается.
— Куда собрался?
Ким Тэхен застыл на месте, хотя секунду назад собирался рвануть с места. Не успел. У него плохое предчувствие. Что-то, что случится сейчас, свернет страничку его жизни в трубку и сомкнет ее у него на шее.