25
- Смотрите, я волшебник, - крикнул Олег, хватаясь за тележку, которая вела на платформу девять и три четверти. - Все, всем пока. Я поехал в Хогвартс.
- Эх, дети, я вам завидую, - вздохнул Илья. - Вы еще в чудеса верите.
- А что вам мешает это сделать? - спросил Костя, улыбнувшись. - Мы целый день провели в музее Гарри Поттера, где даже бабушки начинают верить в магию, где циники превращаются в романтиков, а вы все также меряете вещи сухими категориями.
- В этом проблема всех взрослых, - заметила Женя. - Мы настолько погружены в свои проблемы, что даже не замечаем банальных радостей. Сорванные с клумбы цветы, - она покрутила к руках сентябрину, взглянув на Ваню. - Улыбок своих близких. Красоты восхода и трагичности заката. Чуда солнца и дождя.
- Опусти меня, - послышалось позади вместе с громким смехом. - Я тяжелая, Мирон!
- Вот он старше всех нас, - начал Порчи. - Но смотри, что с ним эта девочка сделала.
Федоров закинул студентку себе на плечо, потому что последняя грозилась лечь прямо на платформу вокзала и остаться там. Соня вернула его к жизни, как укол адреналина запустила сердце по новой, заставила взглянуть на мир немного иначе: сквозь призму счастья, а не цинизма и сюрреализма, потому что сама пыталась избавиться от страхов, от мыслей о предательстве каждого человека, с которым ей придется познакомиться. Русоволосая была уверена: все, кто окажется в её жизни либо уйдут, либо сделают очень больно, внезапно исчезнув.
- Та легкая ты, - ответил Янович. - Патлы у тебя какие-то длинные.
- Мне налысо побриться, как тебе? - удивилась Касаткина.
- Ни в коем случае, - произнес рэпер, поцеловав ее. - Тебе так очень красиво.
- Опусти меня, - повторила она.
- Не-а, - отрезал куратор. - Мы скоро в отель едем.
- Я не хочу, - прошептала девушка. - А можно я пойду прогуляюсь?
- Не заставляй меня напоминать тебе, что было в прошлый раз, - вздохнул мужчина. - Хотя... Спрыгивай. Сбежим ото всех. Давай?
- Да... Давай, - выдавила из себя Соня, увидев протянутую руку.
Ей это было нужно: побеги с пар или от группы, ночные прогулки, тайные свидания, вечера в парке со сладкой ватой и притарными сердечками, витающими в воздухе. Студентка впервые в жизни хоть кому-то поверила, хоть кому-то практически полностью открылась после неудачной первой любви. Снаряд дважды в одну воронку не падает, но, на самом деле, хрен его знает. Мирон схватил её за руку, потащив к выходу вокзала, набирая что-то в телефоне.
- Не ждите нас, - прочитала Женя. - Ребят, едем в отель.
Они убежали, как и хотели. В центр огромного города, что когда-то пытался утопить в потоке проблем, словно в быстрой Темзе, Федорова. Мегаполиса, обратная сторона которого известна только либо коренным жителям, либо тем, кто жил на дне. Янович поднимался с отметки намного ниже нуля, вставал на ноги именно здесь, падал, ободрал колени, разбивал костяшки об бетонные стены квартиры.
- Здесь так красиво, - прошептала Касаткина, стоя на набережной реки. - Не так, как в Кеннинг таун.
- Это два разных города, считай, - проговорил Окси, прижимая ее к себе. - То, что доступно всем, - он обвел рукой прекрасный вид, растянувшийся до горизонта. - И то, что лучше не видеть. Лондон... Он как человек. С виду - красивый, яркий, а внутри - грязный, темный и полный противоречий.
Как и Мирон. Такой маленький мирок со своими законами, но без местных жителей, ведь никто не осмеливался задержаться там надолго - мужчина открыл в своем городке похоронное бюро, чтобы как-то избавляться от надоедливых воспоминаний и вещей, оставленных пропавшими без вести. Кремировать или оставить гнить в земле никогда не было трудным выбором: если нужно быстро избавиться, то мысленно сжигал, а если было терпимо, то кидал в яму.
- Любое место воспринимается иначе, если знаешь его поднаготную? - спросила русоволосая.
- Да, - кивнул Федоров. - Многие думают, что это портит впечатление, но... Я никогда не был против прилететь сюда.
- Значит, - проговорила Соня. - Есть к чему возвращаться. Значит, ты любишь этот город. Вопреки всему, что он с тобой сделал. Вопреки тому, что здесь произошло. Еще не разорвалась связывающая вас нить.
- Но возвращаюсь я все равно в Питер, - заметил Янович, присев на бордюр. - Раз за разом.
- Это твой родной город, - пожала плечами студентка, проводя пальцами по татуировке. - Сколько бы километров ты не проехал, сколько бы лет не прошло - он станет конечной точкой твоего путешествия.
- Теперь мне есть, - сказал рэпер. - Ради кого туда возвращаться.
Он видел в ней свое спасение. В зеленых глазах, в русых волосах, в тонких запястьях и грустной улыбке. По крайней мере, Федоров хотел в это искренне верить: Касаткина спасет его, когда потребуется. Мирон - это отдать свое сердце. Мирон - это подняться с самого дна. Мирон - это вести себя, как влюбленный подросток с близким человеком. Потому что только пережив сотни предательств, можно научиться ценить настоящую любовь и искренность, наивность и искрящуюся, как фейерверк, радость в глазах своего противоядия. Да, они не являются персонажами книги для подростков, где происходит, как в сказке, по взмаху волшебной палочки и законам жанра. Нахуй предначертанный сюжет. Они напишут эту историю сами.