Часть 24. Кружок самодеятельности
Последние дни в лагеря я находилась подальше от роты и подальше от всех офицеров этой роты. Пыталась находится далеко и не мешать, не вляпываться в никакие моменты. Но держаться от них поодаль мне удавалось очень слабо, слишком сильно привязалась к ним и это доставляло боль. Но в этой ситуации было тяжело ещё и другу, который понимал, что тревожить лучше не надо, но в то же время и подойти тоже хотелось и приходилось себя сдерживать. Но после лагеря по приезду в училище как-то очень полегчало и вся злость как будто снялась моментально. Первым делом домой, переодеться и водные процедуры, а потом вновь вернулась в училище.
- Остыла? - спросил Артур, догнав меня на улице, по подходе к училищу.
- Перегрелась, - фыркнула. - Даже слишком.
- Зато стреляешь ты знатно. Не смогла все же забыть, как нужно стрелять.
- Ты издеваешься? Этим автоматом могу по морде надавать, либо кровь, либо летальный исход. Че выбираешь?
- Я тут причём? Не надо меня бить.. Я ещё жить хочу.
- Вот не лез бы ко мне, когда у меня в руках автомат, я бы тебя оставила в живых, но ты полез вместе с Боткиным. Теперь мне надо думать над этим.
- Всё, я больше не полезу, но я думал, что будет лучше если я посмотрю, как ты. Ты ушла без настроения после такого визита на учениях инженерных, ну я и подумал, что должен был посмотреть. То, что шёл за мной Боткин этого я не знал.
- Он сказал, что можно было догадаться, где находился военный человек после пройденной войны.
- Вот как, чего конкретно я не ожидал. Но знаешь знаю только одно и точно, что он к тебе неровно дышит и это конкретно показывается везде. Ты рядом, а он белый и пушистый.
- Так ты тоже белый и пушистый, когда я рядом. Я же говорила тебе, что женю тебя.
- Смотря на ком.
- А это очень большой секрет, и скоро возможно ты об этом узнаешь.
Загадочно посмеявшись я оставила Артура одного покидая того. После всех весёлый моментов в Ногинске и по возвращению в училище, как сказать настроение поднялось и пора продолжать творить моё веселье дальше. В какой-то из моментов мне хотелось либо петь, либо сходить в караоке, но и петь в училище никто не запрещал. При первом моём похоже я решила заглянуть в клуб к Козину, который постоянно восхвалял свой клуб. Увидев гитару мои руки потянулись к ней, беря её в свои руки проиграв на струнах подбирая ритм для песни, которая уже пятый день вертится на языке. Подстроив под себя струны начала играть, мелодия хоть и была грустной, но очень хорошей. Песня пошла сама собой.
Северный ветер
Тихо ветви колышешь
Маленький домик, стоит у реки
Там маленький мальчик
Тянет к маме ладони
Маму зовет, ну а мама все спит
В клуб по немногу стали приходить некоторые курсанты, которые прекрасно слышали некое пение. За ними приходили офицеры, которым так же было интересно послушать и увидеть певца. Ромка долго на месте не сидел, и взяв второй микрофон подсел рядом со мной. Он песню знал. Второй куплет был его.
«Мама ты спишь, а тебя одевают
В белый совсем не знакомый наряд
Там люди чужие молитвы читают
Свечи восковые ярко горят».
Голоса наши звучали как дуэтом очень хорошо, хоть иди пой на сцену. А ко всему этому прибавляется ещё то, что баритон Ромки очень хорошо совмещается с моим милым и тихим голосом.
Горяяят! Свечи ярко горят.
«Тетя скажи почему папа плачет
Папа скажи почему мама спит
Папа пойдем ты сыграй на рояле
Пусть наша мама с нами будет всегда».
Среди офицеров я и видела до боли знакомых людей, которые смотрели именно на меня. Но это совершенно не отвлекало меня от игры на гитаре, как и от пения.
«Нет мой малыш
Мама больше не встанет
Мама навеки закрыла глаза
Завтра ее в землю закопают
Будешь ты навеки ты сирота».
Как мне кажется, то эта песня совершенно хорошо относится к военной тематике.
Горят! Свечи ярко горят.
Все это время я смотрела на сына, пока пела эти строчки в песни. Парень в ответ смотрел на меня, у нас создался такой контакт.
«Время пройдет ты жену молодую
В дом приведешь
Будешь крепко любить
Время пройдет
Только ты не забудешь
Вечно родную нежную мать».
Горят! Свечи ярко горят!
Песня закончилась и бурные аплодисменты в нашу сторону послышались. На этот жест я совершенно спокойно отреагировала, и даже поклонилась.
- Ну и какого черта вы все здесь делаете? - спросила в микрофон я, и это прозвучало достаточно громко для ушей некоторых людей.
- Услышали прекрасное пение, - проговорил громко Макаров, - решили зайти и послушать музыку.
- Да? И каково это подслушивать, тем более, что в клуб особо никто не ходит.
- Ну, никто не ходит, а тут совершенно случайно услышали до боли знакомый голос, - проговорил Варнава, - почему бы не зайти?
- Почему именно, когда я пою, то совершенно случайно кто-то зайдёт и будет подслушивать?
- Давай ещё! - хором прокричал курсанты. - Ещё!
- Что ещё? Я просто пришла сюда повысить свое настроение за игрой на инструменте.
- А давай я, - прошептал Ромка.
- А ты то что?
- Тебе просто надо сыграть, для курсантов хорошо зайдёт.
- Хорошо.
Первая песня, которая пришла в голову так это была очень вполне известная песня и тем более Ромка её хорошо споёт. Начала играть мелодию и эта же мелодия очень хорошо знакома для всех, поэтому я даже не удивлюсь, когда другие начнут подпевать.
Я солдат.
Я не спал пять лет и у меня под глазами мешки.
Я сам не видел, но мне так сказали.
Я солдат.
И у меня нет башки,
Мне отбили её сапогами.
Ё-ё-ё комбат орёт.
Разорванный рот у комбата,
Потому что граната.
Белая вата, красная вата
Hе лечит солдата.
Я сдерживала свою улыбку от того, когда сын пропел про комбата, но Боткин совершенно спокойно отреагировал на это и дальше продолжал слушать. Тут же во второй припев влезла я, когда мне позволил Ромка убрав микрофон от рта.
Я солдат - недоношенный ребёнок войны.
Я солдат, мама, залечи мои раны.
Я солдат, солдат забытой богом страны.
Я герой, скажите мне какого романа.
О-о-о-о-о-о-о, уе,уе
О-о-о-о-о-о-о.
Проигрыш, и уже на следующем куплете вместе с Ромкой начали подпевать некоторые курсанты.
Я солдат.
Мне обидно, когда остаётся один патрон,
Только я или он.
Последний вагон, самогон, нас таких миллион,
О-о-о-о.
Я солдат.
И я знаю своё дело, моё дело -
Стрелять, чтобы пуля попала в тело врага.
Это рагга для тебя,
Мама-Война, теперь ты довольна.
Видимо на этот день я подниму настроение всем. А мне это уже нравится, а почему бы и нет. Припев уже подпевали вместе со всеми, кто вступал.
Я солдат - недоношенный ребёнок войны.
Я солдат, мама, залечи мои раны.
Я солдат, солдат забытой богом страны.
Я герой, скажите мне, какого романа.
О-о-о-о-о-о-о, уе, уе
О-о-о-о-о-о-о.
Ну, английский у нас зачитает только ребёнок, у которого проблемы с английским как раз. Ну, я это я уже в шутку.
Айм э солджа, айм э солджа,
Айм э солджа, айм э солджа,
Айм э сол-джа, сол-джа,
Сол-джа-джа.
Айм э солджа, айм э солджа,
Айм э солджа, айм э солджа,
Айм э сол-джа, сол-джа,
Сол-джа-джа.
Я солдат - недоношенный ребёнок войны.
Я солдат, мама, залечи мои раны.
Я солдат, солдат забытой богом страны.
Я герой, скажите мне какого романа.
О-о-о-о-о-о-о, уе, уе
О-о-о-о-о-о-о.
(5'nizza - Солдат)
- Я надеюсь, что это все, что вы хотели услышать? - спросила вновь я, когда песня закончилась.
- Нет! - хором ответили вновь курсанты.
- А вы в курсе, что вы наглеете?
- Да, но почему бы вам не спеть опять? - спросил Гончар. - Мы тут уже уши приглели на пение, даже танцуем от части и пора уже и на спеть.
- А ты сможешь?
- Нет, но я могу танцевать.
- Вот оно как? Ладно... для тебя и твоих танцев я сыграю специально, чтобы увидеть то, что я хочу и за язык тебя никто не тянул.
- А я и не отказываюсь.
- Так, сынок, что мы можем сыграть и спеть ещё? - спросила я, повернувшись в сторону сына. - Для товарища младшего сержанта Гончара надо что-то весёлое.
- Даже не знаю, что могу предложить для Гончара, - загадочно сказал Ромка. - Нужно как-то подумать на этот счёт. Иначе, как Гончар поставил очень высокую планку для пения и музыки. Блин, Гончар я понятие не имею какую тебе песню спеть! - возмутился Соколов.
- Ну, а что ты хотел? Я хочу танцевать! - ответил Гончар. - Давай хоть любую, можно даже смуглянку.
- Да ты издеваешься! Я не знаю, что модно сыграть, чтобы ты танцевал.
- Я могу под любую танцевать, дискотеки очень люблю.
- Ах дискотеки? Тебе мало? Гончар, иди в задницу со своими танцами!
- Ладно, я буду просто петь. У вас хороший дуэт.
- Вы договорились? - спросила я наконец-то. - Я играю сама и пою тоже. Это моя песня.
- Но не сама же ты её написала, - шепнул сынок.
- Нет, но песню не все поймут. Спою и поймут её не все.
Сын сдался, подняв руки вверх, убирая микрофон в сторону. Он даже спустился вниз на стулья, сев на них и готовясь петь. Меня уже перестало смущать то, что на меня смотрят офицеры и некоторые из которых и муж, и близкий мне человек, так же ещё несколько преподавателей офицеров. Призадумавшись, я стала играть, но перед этим сменила такт струн.
Жизнь и смерть во мне объявили мне:
«Жизнь - игра, у тебя нет масти,
Смерть к тебе не питает страсти!
Жизнь тебя проиграла стуже и смерти ты не нужен!»
Жизнь и смерть во мне объявили мне:
«Будешь жить не кидая тени,
Обладая горячим телом,
Обжигая холодным взглядом - станешь ядом!»
Я так не могу жить, тени дарить,
Понять не успеваю,
Я - жизнь, я - смерть.
Там так все уже знают.
Жизнь и смерть во мне объявили мне:
«Так и будешь идти по краю
Между адом земным и раем,
Между теми кто жил, кто снится, путать лица...»
Я так не могу жить, тени дарить,
Понять не успеваю,
Я - жизнь, я - смерть.
Там так все уже знают.
(Кукрынисты - Пустота (никто))
Тут уже сидеть на месте было сложно, и аплодисменты уже были стоя. Эту песню к сожалению мне никогда не разрешали петь потому, что она хоть и относится ко мне, но вырезка из песни - «я - жизнь, я - смерть» заставила каждого задуматься над этим. Даже при исполнении этой песни, могу сказать только одно, что во время войны, где я воевала, то несла и смерть, и жизнь. А ещё один момент заключался в том, что слова из песни «Так и будешь идти по краю, между адом земным и раем». Песня очень описывала мои похождения во время боевых действий на некоторых территорий городов Афганистана по крайне мере. Положив гитару на место, мне помощи спуститься со сцены две поддатые мне руки, одна от сына, а вторая от подошедшего с конца клуба Боткина. Так и вышло, что настроения я не много подняла всем.