Красные Нити Судьбы

— Тихо... хён услышит, — прошептал Чимин, когда створка окна тихо скрипнула и в его комнату ловко скользнула чья-то тень.

Чонгук приземлился мягко, почти бесшумно, как кошка. На секунду задержал дыхание, втянул прохладный ночной воздух — и улыбнулся. Его глаза сверкнули в полумраке.

— Всё ещё не понимаю, почему мы просто не скажем ему всё как есть, — тихо выдохнул он, стягивая с себя джинсовку. — Чего ты боишься?

Чимин стоял у кровати, свет от фонаря за окном скользил по его лицу — по скулам, по губам, по чуть дрожащим ресницам.
— Не знаю... ничего я не боюсь, — прошептал он, когда Чонгук подошёл ближе. — Просто... пока рано.

— Думаю, хён был бы только рад за нас, — сказал Чонгук и, не удержавшись, склонился к нему, оставив лёгкий поцелуй на носу.
Взгляд у него был такой тёплый, что воздух между ними будто заискрился.
— Я скучал, — добавил он, и эти слова прозвучали как признание.

Он поцеловал его — осторожно, будто впервые, будто боялся спугнуть.
Каждый вечер они встречались так: украдкой, тихо, под покровом темноты. Почти месяц прошло с тех пор, как всё началось, но Чимин всё ещё не знал, как это назвать. Отношения? Тайна? Что-то между сном и явью.

В глубине души его пугало не то, что они скрываются, а то, что внутри него живёт тревога — бесформенная, липкая, мешающая шагнуть дальше.
Он тянулся к Чонгуку, но словно что-то удерживало — память, боль или имя, которое он боялся произнести вслух.

— Я тоже скучал, — улыбнулся он, мягко коснувшись губами его носа. — Целых три дня не видел тебя.
Он отстранился и шепнул:
— Порубим в Комбат?

Чонгук засмеялся тихо, с той самой кроличьей улыбкой, от которой у Чимина всегда теплеет внутри.

— Конечно, — сказал он, бросая взгляд на экран. — Но только предупреждаю: сегодня я не проиграю.

Чимин достал геймпад, и экран ожил бледным светом.
Тишина комнаты заполнилась только тихим щелканьем кнопок и их дыханием.
Чонгук сидел ближе, чем следовало, плечо к плечу, и от этой близости у Чимина будто сжималось горло.

— Слушай, — начал Чонгук, не отрывая взгляда от монитора, — а давай завтра сходим на свидание?

— У меня вроде нет планов, — ответил Чимин и краем глаза посмотрел на него. — Только куда? Чтобы я знал, в чём быть.

— Вышел классный триллер, — предложил Чонгук. — Потом поужинаем где-нибудь вкусно, а вечером — к реке. Посидим, посмотрим на звёзды.

Он говорил спокойно, но в голосе слышалось ожидание, будто он уже видел этот вечер.

— Звучит круто, — улыбнулся Чимин и добавил с тихим смешком: — Только ты, между прочим, проиграл.

На экране загорелось «Саб-Зиро победил».
Чонгук засмеялся, опустил пульт и потянулся к нему, уткнувшись носом в его шею.

— Ах ты, мелкий засранец... — шепнул он.

Запах клубничного геля для душа мгновенно ударил в голову. Чонгук всегда узнавал его с первого вдоха — и каждый раз удивлялся, как можно пахнуть так по-домашнему, так нежно.

Чимин чуть смутился, но улыбка всё равно тронула уголки губ.
Раньше он бы пошутил, отмахнулся. Сейчас — просто замолчал.
Между ними повисло то самое молчание, где слов уже не нужно.

— Щёки покраснели, — заметил Чонгук, мягко коснувшись его лица. — Засмущался?

— Как тут не смущаться, — тихо ответил Чимин. — У тебя слова такие... будто щекочешь нервы.

Чонгук засмеялся тихо, глядя прямо ему в глаза.
В его взгляде было столько тепла, что от него хотелось и прятаться, и тонуть.

— Тебе стоит привыкать, милый, — Чонгук улыбается уголком рта, почти лениво, но в этом спокойствии что-то от уверенного хищника. Он касается носом шеи Чимина, теплое дыхание скользит по коже, вызывая дрожь. — Как же я буду радовать тебя, если ты каждый раз так смущаешься от одного слова? — его голос мягкий, низкий, будто шепчет прямо под кожу. Он ловит мочку уха губами, касается пирсинга, чуть-чуть, почти невесомо, и Чимин застывает, будто ток прошел по позвоночнику. Щёки горят.

— Я знаю, тебе пока непросто, — продолжает он, легко касаясь губами подбородка Чимина. — Но давай попробуем просто... привыкнуть друг к другу? Понять, что нам обоим нравится. — Он говорит об этом так естественно, будто обсуждает погоду. — Давай посмотрим вместе порно. Чтобы не было стеснения. Чтобы мы доверяли друг другу полностью.

Улыбка у него довольная, почти кошачья. Он достаёт ноутбук и наушники.
Чимин округляет глаза.

— Только историю браузера потом удали... — бормочет он, краснея до кончиков ушей.

— Малыш, ты не слышал про режим инкогнито? — тихий смех, тёплый, без издёвки. — Иди ко мне. Одно ушко тебе, второе мне.

Он ставит ноутбук на кровать, расправляет подушки, садится. Раздвигает ноги и мягко хлопает ладонью по месту между ними.

— Сюда. Просто обниму, — говорит он так спокойно, что будто и выбора нет. Но в этом нет давления — только забота.

Чимин садится, поджав ноги. Близость пугает. И тянет.

Фильм начинается. На экране двое целуются, слишком откровенно, слишком красиво. Влажные звуки в наушниках будто проникают под кожу. Чимин чувствует, как сердце бьётся слишком быстро. Слишком громко.

— Господи... — выдыхает он.
— И возбуждает, — тихо добавляет Чонгук.

Он гладит его по рукам, легко, будто успокаивая. Касается щёк и шеи лёгкими поцелуями. На экране — ласки груди, руки, которые уверенно исследуют тело. У Чимина дыхание сбивается.

Руки Чонгука скользят под его футболку.
— Хочешь... так же? — голос мягкий, почти шёлковый.

Чимин не отвечает — только дрожит, и этого хватает.

— Если разрешишь, тебе понравится. Обещаю.

Его пальцы находят чувствительные точки, аккуратно, дразняще. Чимин тихо втягивает воздух, плечи подрагивают. На экране уже движется сюжет — слишком быстро, слишком откровенно — и это только сильнее накрывает.

— Будь смелым, малыш, — шепчет Чонгук у уха. — Я сделаю только то, что тебе приятно.

Чимин цепляется пальцами в его бедро. Чонгук понимает. Поднимает его, легко, будто он невесомый, усаживает себе на колени лицом к себе.

Дальше всё становится теплом и дыханием.
Руки Чонгука.
Губы на груди.
Тихие звуки, которых Чимин точно не хотел выдавать вслух.
Тесно. Жарко. Слишком.

И вдруг — мир уходит. Перед глазами — не темная макушка Чонгука, а светлые волосы. Тёплый взгляд. Тонкий шрам у брови.

Юнги.

— Любимый... — срывается шёпотом.
Чонгук поднимает голову — и нежно смотрит на него, не понимая.
— Я тебя люблю, — выдыхает Чимин, растворяясь в этом мигающем воспоминании-ощущении.

— Я тебя тоже, — мягко отвечает Чонгук, не заметив подмены.

— Мой сладкий... — Чимин гладит его бровь.
— Мой господин... — выдыхает, туманно, потеряв себя.

Чонгук замирает.
Его взгляд мгновенно становится ясным. Настороженным.

— Чимин. Посмотри на меня.

Тишина. Только тяжёлое дыхание.

— Чимин. Открой глаза.
— ЧИМИН.

Реальность возвращается резко.
Чимин моргает, теряется, бледнеет.
Понимание накрывает волной — и стыд. Такой сильный, что ломит дыхание.

— Чонгук... прости... я... — слова рвутся, горлом тяжело.

— Тшш. Всё хорошо. — Чонгук обнимает его крепко, целует макушку. — Я с тобой. Всё хорошо.

Он укладывает его на кровать, прижимает к себе, как будто защищает от мира.
Тепло. Тишина. Дыхание в унисон.

— Я подожду, пока ты уснёшь, — шепчет он. — Потом уйду. Не волнуйся.

Всё. Ничего больше и не нужно.

Той ночью, гладя мягкие волосы Чимина, Чонгук даёт себе слово.

Если Чимину нужно встретиться с Юнги, пусть встретится.
Он сделает это возможным.
Во что бы то ни стало.

___________________________________

Утро пришло тихо. Комната всё ещё пахла теплом ночи: простыни, кожа, чуть уловимый аромат шампуня Чимина на подушке.

Чонгук проснулся первым. Он лежал на боку, наблюдая, как Чимин дышит — ровно, спокойно, почти по-детски, спрятав нос в чужую футболку.
На лице — ни следа вчерашней боли. Только усталость и какая-то хрупкость, от которой Чонгуку хотелось держать его ещё крепче.Но он не стал будить.Он просто лежал рядом.

Минуту. Пять. Может, десять.

И всё это время в нём тихо, упорно стучалась мысль:

«Он всё ещё любит его.»

Не укором. Не ревностью. Болью — но той, что понимает. Чонгук коснулся его волос, аккуратно, чтобы не разбудить.

«Если ему нужно закрыть эту историю...
Я не позволю ему проживать это одному.»

Он осторожно выскользнул из постели. Пальцы на секунду задержались на одеяле — хотелось остаться.
Но он решил иначе. Открыл окно и прошло ушел, тем же путём, которым заходил.

Чимин проснулся позже. Комната пустая. Но на прикроватном столике маленькая записка. Почерк Чонгука узнаешь сразу: чуть неровный, будто писался на коленке, на ходу.

"Я рядом. Позови, если станет тяжело".

Просто и без лишних слов. И от этого теплее, чем от любых признаний. Но как только спокойствие начинает расправлять плечи, внутри вспыхивает память. Тот миг. Юнги. Голос, такой знакомый, такой свой. Тепло, от которого некогда невозможно было уходить. И стыд — густой, колючий — накатывает снова.Чимин закрывает лицо ладонями.Горло жжёт.

— Чонгук... — свой собственный голос звучит слишком тихо.

Он виноват.И он знает это. Но он также знает — если он не даст себе дышать этим прошлым, оно никогда не отпустит.

______________________________________

Когда вечером они встретились, Чонгук не спросил ни о чём сразу. Он просто сел рядом га скамейку в паре. Плечом к плечу. Тепло к теплу. Молчание было не пустым, оно было бережным.

— Я вспомнил его, опять... — наконец сказал Чимин. Голос глухой, почти сдавленный. — Я не хотел... это просто произошло.

Чонгук повернул голову, смотря только на него.

— Я знаю.

— И ты... злишься? — взгляд Чимина дрожал, как стекло, готовое расколоться.

— Нет. — ответ мгновенный, уверенный. — Я не соперничаю с призраком.
Но я хочу, чтобы ты перестал жить рядом с ним, не имея права проститься.

Чимин моргнул, не сразу понимая.

— Ты... о чём?

Чонгук выдохнул.

— Давай найдем Юнги...