Милый Мой
Кушать хотят все. Нет ещё такого живого организма, который не был бы голоден. Голод бывает разных форм, некоторые не понимают чего хотят, как беременные. А ведь похоть такой же голод для Пеннивайза, но он не понимал причину и чего хочет, кого желает. Он знал о своих чувствах к своему омеге. Он знал, что придет время течки и Билл сам придет к нему. Но терпение исчезает и приходится заедать горе одиночества — детьми, маленькими беззащитными детьми. Только они могут заполнить эту пустоту и утолить эту грусть.
Темные волосы Дэниса, когда-то были ярко-рыжими, но сейчас они потемнели от крови. Они слиплись и уже источали смрадный запах, но он не чувствовал. Кровь была везде: на кожном покрове, под полным покровом, на глазах, в глазах, в ноздрях. Спустя четыре дня после его похищения он уже хотел просто умереть, а не лежать сейчас в полуобморочном состоянии из-за потери крови и невообразимой боли, и слушать о переживаниях монстра.
— Уже четвёртый день, как исчез Билли-бой. — грустно проговорил Пеннивайз и скорчил гримасу боли и печали. Кровавый рот растянулся в безумном оскале и глаза поднялись выше головы живого трупа. Они будто нашли то, что так давно искали. В глазах появились искорки. Они готовы были вылететь и зажечь не только душу.
— Убей — хрипит Денис и его пустые глаза глядят мимо монстра.
— Нет! Я не буду убивать Билли — натянутая безумная улыбка сползла и остались лишь острые клыки.
— Убей…м-меня — хрипя повторяет живой труп. Он уже разлагается, но мозг ещё может обрабатывать информацию и давать какие-то сигналы.
Первой отлетает голова, затем сердце, кишки. Все органы парня летят в разные стороны. Монстр взбешён, а всю его ярость принимает уже труп ребёнка. Эта ярость возникла не на пустом месте, она возникла на месте, где должен был быть его омега, которого он никак не может найти; который просто пропал, как по щелчку пальца какого-то темного персонажа. Пеннивайз не может найти его ни по запаху, ни с помощью своих сил. Он силён, но сейчас бессилен.
— Это ужасное чувство беспомощности — шипит монстр, ища что-то глазами.
— Давно такого не было? — слащавым голосом спрашивает чёрный силуэт.
— Никогда! — рявкнул Пеннивайз и парочка игрушек с детьми больше не парили, они с плеском упали в грязь, а тень растворилась, будто была дымкой. Больше он не появлялся.
POV Билл
Настолько темно, что я вижу какие-то точки в темноте. Они не светятся, они похожи на молекулы, но человеческий глаз не способен их увидеть, поэтому это точно не молекулы и точно не атомы. Резкие боли внутри живота убивают. Они отдаются вспышками бомб. Такие же яркие и такие же вредоносные. Я не понимаю, где сейчас нахожусь. Помню только как сидел с друзьями на пустоши, а после ничего, лишь тьма.
Тьма до сих пор окружает меня, мои глаза ничего не могли разобрать, до тех пор пока чей-то силуэт не стал приближаться ко мне.
Зад начал обильней теч, боль опять резанула живот, а это значит ко мне точно идёт альфа. Его запах плохо уловим так как слишком большое расстояние, но он похож на свежий хлеб?
— С-стэн… — шепчу я, после чего разглядываю, в этой тьме, его опущенную голову. Тут будто появилось освещение, а может оно реально появилось, но самое главное я четко увидел Стэна, своего бывшего альфу, бывшего любимого человека.
Кудряшки упали на лицо, поэтому я не сразу увидел его глаза. Они были как у психа, как у убийцы во время совершения преступления. Лицо альфы ничего не выражало, лишь глаза сдавали все его мысли.
Стэн сделал шаг в мою сторону и в нос ударил его запах, сильный запах это первый признак гона. Сейчас он точно не с себе, он желает быть во мне.
— С-с-т-тэн, н-н-е-е с-с-м-мей! — срывая голос кричу я и пытаюсь оттолкнуть альфу. Его глаза горят возбуждением, он испускает приятный аромат, но не пленяющий. Сейчас я хочу оказаться лишь под монстром. Хочу быть вытраханным им. Хочу стонать лишь под ним. Лишь его хочет моя омега. И я с ней солидарен.
Конец POV Билл
В Дэрри
Яркая рыжая шевелюра показывается из-за светло-голубой шторки, за которой его силуэт пугает. Пугает Беверли, которая случайно увидела его, проходя мимо. Пуганет и Бена, который только открыл сонные глаза. Он старается не показывать свой страх, ведь он альфа и должен защищать свою любимую бету, но у него очень плохо это получается. Пеннивайз держит Беверли и Бена за горло. И как бы они не пытались его ранить, у них ничего не выходит. Острые ногти беты впиваются в руку клоуна, ее ноги пинают всё что попадается. Руки альфы стараются освободить свою шею, а его ноги отталкиваются от грудной клетки монстра. Но их действия бессмысленны. И вот в один момент все их хриплые стоны и ненужное рукоприкладство прекращаются.
Нет. Они ещё живы; они ещё в своём сознании. Просто до них наконец дошло — убивать их никто не будет. Пеннивайз пришёл не за этим, тогда по какой причине? Хочет изнасиловать? Нет, ради такого он бы не заявился. Пришёл на чай? Тоже маловероятно. Тогда зачем? <i>Съесть?</i>
— Где Билли?!— громко и злобно урчит монстр, будто это они виноваты в его исчезновении. Его глаза уже начинают краснеть, красное море застилает весь белок. Рыжие волосы также краснеют, будто волны багрового цвета тянутся к верху. Сейчас он походит на странную морковь. Морковь ярко-красного цвета.
— Мы-ы… н-е-е зна-а-е-ем — из последних сил кряхтит Бен и теряет сознание. Так легко хотелось бы уйти и Беверли, но руки клоуна отпустили ее горло, теперь она могла дышать, быстро и резво, будто пробежала минимум десять километров без подготовки.
— Мы просто гуляли, как обычно… но я не помню как мы расходились… помню лишь тьму. — шептала бета и смотрела пустыми глазами, в потолок, тяжело дыша, пытаясь вспомнить, но не получалось. Переведя взгляд с потолка на уже пустое место, заместо клоуна, она начала вставать, чтобы перетащить Бена на мягкую кровать, прикладывая титанические усилия.
Тьма
В этой тьме время бесконечно тянется. Голода не чувствуется, лишь страх. Светлая рубашка лоскутами свисает с тела Билла. Он напуган и его трясёт. Мурашки четко видно — они от страха, ненависти и отвращения. Стэн обезумел и ничего, кроме инстинктов, не слышит. Голос в голове приказываете — альфа действует, поэтому сейчас он крепко, даже слишком крепко, держит руки бывшего друга; бывшего парня, нависая прямо перед самой шеей омеги. Запах невинности, запах свежести, запах чистой речки, запах свежего, чистого дождя — запах Билла. И вот, только одна мысль бьется в его голове — «метка». Нет нужды добиваться помеченного омегу. Если он станет его, то Пеннивайз не сможет отобрать Билла. Не сможет ведь?
Лицо Стэна оставалось мраморно-белым, но из эмоций только — безумная похоть. Припухлые губы альфы раскрываются, клыки вырастают буквально, за пару секунд, на пару сантиметров и он успевает прикоснуться к нежной коже, по которой до сих пор бегают мурашки, вызванные отвращением. Яркое свечение ослепило всех находящихся в тьме и за ней. Заодно прикосновения острых зубов о шею, кукловод потерял куклу, а Стэн смог вновь контролировать своё тело. Он наконец-то мог двигаться сам. Его телом больше никто не управлял, но теперь его тело невыносимо болело. Он будто горел изнутри. Пожар шёл от полового органа.
Билл всё это время сидевший с закрытыми глазами, пытаясь освободить руки и удивился — их освободили. Больше Стэна не было; не было освещения и освещения помещения? Бесконечной тьмы? Осталась лишь она. Он чувствует как страх нарастает, как и возбуждение. Теперь Билл признал, что ему нужен Пеннивайз, но лишь на время течек, лишь для удовлетворения омеги.
Тьма вокруг становилась холоднее. Она окутала тело омеги и ему стало холодно внешне, но внутренне он пылал и его возбужденная девственная дырочка тоже.
***
У монстра был план: пройти через дома всех друзей Билла, спросить их всех и получить долгожданный ответ, но он слышал одно и тоже, из дома в дом. Они все ничего не помнили; они все помнили лишь тьму. Эта чертова тьма засела в головах всех этих детишек. Им затуманили головы; им стерли память.
А сейчас туман заполонил улицу и освещался лишь ярким фонарем. Большая тень клоуна медленно плыла к своему дому. Город до сих пор был без запаха Билла. Голод Пеннивайза куда-то пропал, голод альфы становился сильнее. Это чувство нравилось монстру, но лишь в присутствии омеги, которого он мог взять в любой момент, а потом мучиться от чувства вины.
Сейчас глубокая ночь и все дети спят; все кроме Билли.
Пеннивайз чувствует аромат своей омеги, в этом аромате он чувствует ненависть, много возбуждения, много страха. Такие чудесные эмоции смешались, образовывая такой чудесный запах. Возбуждение альфы выросло в разы.
***
Тьма просветлилась и стали видны очерки комнаты. Сейчас Билл в своей комнате. Он должен чувствовать безопасность, но страх ещё оставался. Билл боялся, что взявшее под контроль разум возбуждение, пройдёт и останется лишь отвращение к себе и ненависть к Пеннивайзу. Он боялся вернуться в ту тьму, к тому бешеному другу.
Сейчас Билл готов к сексу физически, духовно и почти психологически. Сейчас Билл самая милая и вкусно-пахнущая омега на этот город, штат и страну. Он не уверен в себе. Ему противоречит то, что он сейчас чувствует. Ему это чуждо.
Пока Билл обдумывал новые ощущения и чувства, о которых обычно даже и не помышлял, Пеннивайз успел проникнуть в дом и стоять прямо за дверью, в комнату омеги.
«Как же он восхитительно благоухает. Вся его сущность зовёт меня, но примет ли он меня? »
Омега почувствовал, что альфа близко, а затем и унюхал его запах: свежеприготовленной ваты и попкорна. Этот запах цирка и детства, которое так рано закончилось для его брата. Забытое чувство вины, вновь пробудилось и начало терзать не сформировавшуюся, но уже стойкую психику. Сейчас он ещё больше пахнет противоречием. Согласие омеги, согласие Билла и его невкусное чувство вины.
Комната успела пропахнуть течкой.
Так свежо и в тоже время душно.
Этот истинный запах омежьей течки
Восхищает альфу и его наступающий гон.
Дверь открылась бесшумно, так же бесшумно прошёл и монстр, в костюме клоуна. Он повёл носом, так как вся комната пропиталась этим свежим запахом. Билл резко поднимает глаза и видит перед собой альфу, пахнущего безупречно.
— Возьми меня — стонет омега и сжимает клоунский наряд Пеннивайза.
Монстр взял омегу на руки и продолжал стоять смотря своими глазами на омегу. Глаза в глаза. Желтые огни в голубо-серые глаза. Глаза альфы начали понемногу краснеть и вся радужка постепенно сменила цвет на — алый.
— Трахни меня нежно — рыкнул Билл и укусил за накрашенный нос, зализывая его, будто кошка.
Руки монстра прилично так намокли, потому что омега слишком сильно тёк и течёт до сих пор. Он уже почти потерял самообладание. Он уже начал тереться о, держащие его, руки.
Альфа уже слишком сильно завёлся. Он готов, но вот омега — нет. Поэтому в пару движений он укладывает Билла на кровать; в пару движений раздевает его; пару мгновений и у Пеннивайза тает одежда.
Белые клоунские перчатки преобразовывались в человеческие руки. Глаза горящие красным, никак не менялись. Они давали понять, где сейчас находится альфа. Они помогали понять, что альфа голоден. Они завораживали омегу. Билл уже был готов сам запрыгнуть на альфу, но гордость и принципы были сильнее.
У альфы было такое чувство, будто запах распространился не только по дому, но и охватил весь город. От него нигде не спрятаться. А зачем прятаться если омега сам хочет быть выебанным? Правильно нужно дать своему Биллу, то чего он хочет.
Кровать скрипнула ещё раз. Белые простыни смялись под хрупкими белыми ручками. Билл всё смотрел на это великолепное лицо. В самое совершенное, в этой вселенной, лицо. Гримм уже давно сошёл с лица. Волосы всё ещё были длинными и рыжими, но уже не парили, а покоились на его плечах и частично на теле омеги. Пошлые стоны, лишь изредка вылетали из припухших губ Билла, потому что Пеннивайз никак не мог найти ту самую точку, в теле мальчика и никак не мог перейти на быстрый темп. Он волновался, что порвёт ребёнка. Пошлые звуки заполонили комнату, заставляя этих двоих возбуждаться ещё сильнее.
Альфа сдерживался из-за всех сил, чего нельзя сказать про Билла. Он извивался и насаживался сильнее, смазка текла обильнее. Презервативы покоились в прикроватной тумбочке. Наверное с ними было бы безопаснее, но кого это сейчас должно волновать?
Рыжеволосый мужчина входит полностью, замирая на полминуты. После чего начинает медленно двигаться (как в сказке про Винни-Пуха: «он входит и выходит»). Каждый последующий толчок становился резче, поэтому совсем скоро они разогнались так, что альфа вколачивал омегу прямиком в кровать. Но Билл лишь стонал, ведь ему нравилось то, что сейчас происходило, поэтому и кусал шею, плечи и всё до чего мог достать, он царапал спину и ягодицы — он помечал своего альфу. Уже третий оргазм за эту ночь наступал к Биллу, поэтому Пеннивайз толкался слишком яростно и агрессивно, пытаясь довести и себя и омегу до ожидаемого оргазма. У него это получилось:
— Аааа~… П-п-е-е-н-н-и-и-и-в-а-й-з! — пошло выстонал разнеженный Омега. И теперь он утопал в объятьях монстра. Как же сейчас ему было плевать на всё и всех. Моральные устои, их прошлые отношения, ненависть за смерть брата, страх переросший в ненависть — всё терзающее Билла, сейчас не имело для него никакого веса. Мысли был только его истинном. Но это не означало, что теперь он будет милым омегой, который вынесет ему потомство, которое, в свою очередь, съест весь мир.
***
Сейчас Пеннивайз пылал также, как и Билл. Они будто два огонька слившиеся воедино, найдя в этом умиротворение и покой. Этот момент — их личный Рай.
«Нет, я не простил монстра. Да, у Пеннивайза была причина съесть моего брата — сильный голод, но человеческие чувства — это человеческая природа, как и у Пеннивайза — есть людей, но последнее время, он же ел с моих рук или со мной, пока кормил меня. Могу ли я надеяться, что наша еда ему подойдёт? И он больше не съест дорогих мне людей?» — мысли Билла прервало милое сопение альфы. Как такой страшный монстр мог так мило дремать на плече подростка, своей потенциальной жертве?
Билл позволил себе улыбнуться и уснуть вслед за своим истинным.
***
Пара дней спустя
Солнце не бьёт в окно, как и обычно, но теперь омега знает причину плохой погоды в Дэрри. Этот клоун манипулирует не только людьми, но и природой.
«Он начал запугивать его друзей! Зачем? Какая ему с этого выгода? Он же должен пытаться наладить с ним хорошие отношения. Тогда почему? Билл совсем перестает понимать его поступков. Хотя, если честно, он никогда их не понимал. И не появлялся он уже давно. Нет, нет, нет, он не волнуюсь за него. Пеннивайз же монстр. Всё, хватит!»
Он слишком много о нем думает.