WTF?

    В объёмной тишине пустого зала разносилось лишь учащённое хриплое дыхание и шлепки-удары. Секунды растягивались, словно в замедленной съёмке, тело держалось на пределе, по вискам стекали капли пота. В моменты неизбежного соприкосновения резкая боль дарила двойственное ощущение, инстинктивная ярость подогревала триумф битвы и бурлила в крови вместе с адреналином. Ещё несколько движений, последний взмах и поверженный противник уложен на жёсткие маты. Победный крик озарил пространство, тренировка окончена.          Довольный молодой парень поднялся, поправил кимоно и поклонился сопернику. В его глазах блестели озорные огоньки.                Чон Чонгук знал, что хорош. На спортивном поприще, по крайней мере.                                                             На самом деле другого выбора у него и не было. В их семье всё просто: ты либо победитель, либо никто. Чтобы заслужить уважение отца, приходилось работать над собой, учиться и тренироваться, как проклятому, забыв о друзьях и беспечной юности. Всё ради поступления в престижный университет, хорошей карьеры, будущего.                                       — Славно поупражнялись, ты молодец! — тёплая, как и ладонь, улыбка Чимина — на редкость приятный элемент повседневной жизни. На ряду с часами уединения, когда вокруг только красивый пейзаж, лист бумаги и карандаш. Но за гранью комнаты спортивного клуба мир, к сожалению, не столь прост, как тренировочный бой. 
Выходя из спортзала, семнадцатилетний Чон Чонгук уже не выглядел столь уверенным в себе. Толпа школьников в коридорах на перемене загоняла его в состояние лёгкой паники. Некая затравленность присутствовала в подростковом сознании. А всё потому, что в стычках более мирного характера, как, например, простой разговор с девушкой, он не был так успешен, как в карате, а неудачи всегда вызывали в нём нервозность крайней степени. Всё должно быть под его контролем или исключено из окружающей среды.Чон Чонгук с детства не любил проигрывать, но есть кое-что, с чем ему справиться не под силу. Как и все молодые люди в его возрасте, он испытывал симпатию к своим одноклассницам, девочкам из района, но каждый раз натыкался на непробиваемую стену недопонимания и фантастический языковой барьер. Вывод прост: девушки — существа с другой планеты, иначе и не объяснишь. Красивые, но странные и пугающие.   Печальный опыт с первых попыток поселил в ранимой мальчишеской душе панический страх перед представительницами прекрасной половины человечества. В тот раз Чонгук тоже не изменил извечному спортивному стилю, оставаясь самим собой, воспользовался папиным парфюмом (облился с ног до головы), уже решительно приблизился к понравившейся девчонке, но тут-то всё и начало рушиться, даже не начавшись. Прелестная нимфа, одаривающая всех желающих своей лаской и вниманием, почему-то не пала к ногам рыцаря в адидасовских доспехах, а лишь осмотрела сверху вниз и презрительно фыркнула. Подобное пренебрежение больно полоснуло по самомнению, надменный смех проскользнул внутрь черепной коробки ядовитым переносчиком комплексов. Оскорблённый парень молча зашагал дальше по коридору, печально опустив голову, будто и не собирался приглашать эту шмару на самый романтичный вечер в её жизни.          С тех пор, находясь рядом с девушкой, Чонгук не мог вести себя адекватно. Весь зажимался, был не в состоянии оторвать от пола взгляд, мямлил что-то неразборчиво. Со временем юношеский максимализм довёл неловкость до абсурда и теперь Чонгук автоматически шарахался и отходил подальше, избегая даже случайного контакта. Хотя популярные красотки и сами на него не особо обращали внимание, будто он — пустое место.                      Но несмотря на все неудачи, парню тоже хотелось быть с кем-то. За ручку гулять, поцелуев хотелось, зажиматься по углам, руки распускать и… Ох, ну в общем, всего ему попробовать уже охота. Вот только не с кем.

                               ***
Так уж вышло, что до своего совершеннолетия Чонгуку все ещё приходилось усмирять бушующие гормоны вручную. С сублимацией помогали тяжёлые тренировки и упорная учёба, но вот внешний вид приобретал всё более диковатый, лохматый и ботанистый налёт. Главными установками в жизни служили строгие нравоучения консервативного отца, понятия моды, тренда или стиля были исключены из списка важных для успешного становления. Поступление в университет Сеула даровало парню надежду на новый старт. Большой город, как известно, преисполнен развратом и грехами, так что авось и ему наконец-то перепадёт доля такого желанного порока.                       К началу первого семестра в качестве студента идея лишиться девственности стала настолько навязчивой, что занимала все побочные мысли. Пакуя чемоданы в родном Пусане, парень оптимистично накупил кучу презервативов и даже смазку прихватил, на всякий случай, рисуя в голове всевозможные позы и вариации. Старая впечатляющая коллекция порнушки осталась заброшенной, как давно пройденный материал. Радостное предчувствие разгоняло юное сердце до невероятных скоростей.       Энтузиазм и нетерпение на лице студента-первокурсника обманчиво радовали родителей — их сын точно закончит университет с отличием и займёт нужное место в обществе. Отличные оценки, хорошие рекомендации от учителей, медали за спортивные соревнования, не ребёнок — а чудо. Мама долго обнимала на прощание, даже всплакнула сентиментально, отец же сдержанно похлопал по плечу и напоследок вручил бумажный свёрток со словами: «Ты знаешь, что с этим делать». Уже в поезде, вспомнив о таинственном свёртке, Чонгук опознал в подарке бритву, задумчиво почесал уже почти взрослые усы и закинул странный презент в самый дальний карман.    Город мечты встретил его дождливым серым утром и моросящим дождём, впрочем, даже непогода не омрачала заинтригованного волнения. Чонгук бывал раньше в Сеуле, ездил к родственникам. У него тут даже брат есть двоюродный — Чон Хосок. Но жить Чон младший непоколебимо решил именно в общежитии, ведь там весело и девушки водятся.               В администрации универа он получил все необходимые документы и указания и покатил свой чемодан в сторону университетского кампуса. Жить парню предстояло с одним соседом, тайцем, на первом этаже в комнате под номером 110. У входа в здание кипела взбудораженная хаотичность, новички суетливо бродили, создавая пробки в коридорах. Комната 110 на вид оказалась довольно девчачьей: стены бледно-розовые и мебель вся светлая, цвета слоновой кости. Хотя, хрен с ним, не беда. Мебель как мебель, а стены можно по максимуму завесить плакатами любимых групп и компьютерных игрушек. Пока соседа видно не было, можно выбирать любую кровать. Окна выходят на север, значит, та, что слева будет освещаться солнечными лучами по утрам, а справа — после полудня. Лучше, наверное, поселиться слева. И так будет рано утром выходить на пробежку и готовиться к занятиям. Утвердительно махнув лохматой головой собственным мыслям, Чон стал педантично раскладывать вещи, изредка поглядывая на дверь. В коридоре стоял невероятный шум заселяющихся первокурсников. В любой момент мог прийти его сосед — сожитель на ближайшие пару лет. Ответственность и важность момента немного напрягала, словно Чонгук сейчас познакомится с женой, а не с товарищем. Друзья у него, конечно, были, тот же Чимин, например, но вот новые знакомства всегда давались стеснительному парню с трудом.   Спустя минут пять шум на этаже поднялся на порядок выше, судя по долетающим крикам, прибыли иностранцы. Бездумно прижимая к груди стопку чистого нижнего белья, которую собирался поставить в шкаф, Чонгук с замиранием сердца уставился на ручку двери. Сейчас точно кто-то войдёт. Крики на непонятном языке изменились на заливистый смех, на секунду наступила тишина, и дверь комнаты распахнулась. Высокий и худющий парень тащил необъятных размеров чемодан, втискиваясь вместе с этим гробиком на колёсиках в узкий дверной проём спиной вперёд. Он был одет, по мнению Чонгука, в ужасающе броские шмотки, а его розовые волосы вообще вгоняли Чона в ступор. Что за парень такое с собой сделает и главное — зачем? С трудом и кряхтением чемодан таки пролез в комнату, его владелец вздохнул с облечением и обернулся, уже собираясь знакомиться, но увидев своего сожителя, не удержал шокированное: «О май гад». Пред его взором предстала удивительная картина: высокий, жилистый парень в широких серых трениках и растянутой чёрной футболке, с гнездом на голове и дебильным пушком под носом, (эти редкие подростковые усики вообще разрешены законом?) стоял в обнимку с трусами и испуганно хлопал глазами. Вот это динозавр, и откуда взялось это ископаемое?  — Чувак, ты просто нечто! — отойдя от первого шока, таец дружелюбно направился к соседу, протягивая руку. — Конпимук Бхувакуль, надеюсь, мы подружимся!  Чонгук бросился пожимать руку в ответ, но вспомнил, что именно держит в руках и начал неловко скидывать всё на кровать, зачем-то отряхивая руки о штаны.— Чон Чонгук, приятно познакомиться,  — неловкость ситуации или сложность произношения, но имени своего соседа повторить он не смог бы,         — прости, повтори, пожалуйста, как тебя зовут?— А-ха-ха, ясно всё с тобой, можешь звать меня просто БэмБэм, — тайца дико забавлял его диковатый новый знакомый. Так и хотелось узнать о нём побольше.  Оказалось, что БэмБэм будет учиться на дизайнера одежды, а пока он хочет подрабатывать в салоне красоты. В будущем мечтает стать известным кутюрье и законодателем моды по всей Азии. Где-то между его планами на далёкое будущее и вопросами о Чонгуке, прозвучало предложение проапгрейдить Чону его «убийственный стиль», ведь сам по себе парень симпатичный, с правильными чертами, просто запущенный какой-то. На что тот вежливо отказался, сказав, что он нравится себе таким, каков есть. Правда, вспомнив ещё и папин подарок, подумал, что как-то все будто на что-то ему намекают.          Сам Чонгук поступил на архитектуру. Рисование — его любимый предмет. Все началось с хобби, занимающего большую часть свободного от учёбы и каратэ времени. Ещё будучи учеником средней школы, он мог часами прорисовывать воображаемые фантастические пейзажи, марая руки в чернилах и грифеле. Знакомство проходило на удивление гладко и непринуждённо. Разобрав вещи, парни решили пройтись по территории студгородка, осмотреться, освоиться. При входе в общежитие стояла доска объявлений, по центру которой привлекал внимание прикреплённый броский плакат. Огромные жёлтые слова на чёрном фоне гласили, что все первокурсники обязательно должны явиться вечером в холл первого общежития, якобы для проведения лекции о правилах распорядка и технике безопасности. Но праздничные колпачки и серпантин по углам плаката намекали на истинную цель собрания. Со следующего дня должны были начаться занятия, а сегодня вечером намечалась вечеринка по поводу посвящения в студенты. Те, у кого родственники или знакомые здесь учились раньше, вовсю пускали слухи, что по традиции происходит две вечеринки. Одна для всех, а вторая — только для избранных. В число вторых входят, как правило, дети из богатых семей, айдолы, молодые актёры, выдающиеся умы и изредка очень удачливые и перспективные простые смертные. Последних выбирают не больше двух-трёх со всех набранных первокурсников, а значит шанс быть избранным критично близок к нулю. Чонгук скептично слушал истории о почти мифическом сборище сливок студенческого общества и спросил то единственное, что волновало юный ум.                                                          — Там же будут девчонки? — в этот раз для него всё упрощается, судя по американским молодёжным комедиям, которых Чонгук пересмотрел вагон и маленькую тележку, на таких тусовках все пьяные, расслабленные и на всё готовые. У него аж глаза загорелись и кончики ушей заалели, самая актуальная цель на сегодня — лишиться грёбанной девственности любой ценой — становится всё ближе. — И иностранки тоже?!— Воу, да ты прям International playboy! — попытка скрыть сарказм провалилась вместе с прорывающимся диким гоготом со слезами на глазах. До чего же забавный парнишка.  Недалеко от доски в тени дерева стояли два парня, явно со старших курсов, и с ленивым интересом разглядывали стайку бойких новичков. Чон их заметил и удивился, что на него смотрят сразу два парня с высветленными волосами, неужели в столице нормально для мужика вот так выкрашиваться?                              — А вот и свежая кровь, — потирая пухлые губы, сказал парень повыше, — Джексон, как они тебе? Видишь кого-то достойного?   
  Второй блондин молча кивнул, не отводя заинтересованного взгляда от иностранца с розовыми волосами. — Пока не уверен, но есть кое-что интересное.  — Ты про тайца? Так и знал, что тебе понравится, совсем в твоём стиле. Ты лучше глянь на это чудо рядом с ним. Откуда этот алмаз к нам закатился? Думаю, он отлично подойдёт.Оба блондина переглянулись и с хищными улыбками на лицах покинули укромное укрытие. 
 До запланированной вечеринки оставалось три часа. Каждый готовился по-своему: девушки наводили марафет, парни строили коварные планы по захвату женских сердец и не только, а организаторы «светлой» и «тёмной» вечеринок готовили местами противозаконные, а местами и опасные развлечения. На закрытую часть вечера можно попасть лишь по приглашению, при этом, разглашать место проведения и любые другие детали посторонним строго запрещено, любое нарушение — и ты изгой. Как оно выглядит, первым узнал БэмБэм. Чонгук не понимал, почему его сосед, как умалишённый, прыгает по комнате, а затем услышал тихий писк своего телефона — по электронной почте пришло письмо.

«Уважаемый Чон Чонгук, поздравляем Вас! За Ваши невероятные достижения в спорте и учёбе, комитет тайного сообщества GODS приглашает Вас посетить официальное мероприятие по случаю вступления в наш университет. Вас найдут на общем празднике и проведут к месту проведения VIP собрания. Хорошего вечера и до встречи!».  
     
— Что за хрень, спам что ли? Что такое GODS? — парень растерянно перечитывал сообщение и не верил в то, что его признали избранным, даже мысли такой не хотел допускать. Бред, с ним такого не бывает— Афигеть, тебе тоже пришло? — радость прыгающего как-то сразу поубавилась, в голову пришла мысль, что раз и Чонгуку прислали такое, значит, это наёб. — Да уж, наверное, кто-то шутит. А я уже успел придумать, в чём пойду. Ладно, значит пойдём показывать простому народу, как нужно зажигать, правда? — и задорно подмигнув Чону, ускакал в душ.Когда до выхода оставалось всего полчаса, никто уже о странных сообщениях не вспоминал. К ним в комнату набилось ещё пятеро первокурсников, из всех Чонгук смог запомнить только Югёма — самый высокий. Парни не хуже женщин щебетали о последних трендах, хвастались модными аксессуарами и крутыми брендами. А Чон чувствовал себя некомфортно. Нет, не потому что у него не было всего этого барахла, просто не в спортивной одежде ему тесно, движения скованные. Его скромный наряд сразу раскритиковали. Чёрные джинсы не порванные и не узкие, а обычные, простая жёлтая футболка с глупым принтом на два размера больше нужного и любимые ботинки. Но ни на какие уговоры он не шёл и упорно твердил, что и так сойдёт. Пока не услышал кодовую фразу, рушащую железобетонную стену его принципов.— Да тебе в таком виде ни одна баба не даст, даже стрёмная и пьяная! — вот тут уже слова попали в цель. Удалось-таки убедить парня, что чёрные джинсы дырками не испортишь и белая футболка явно лучше жёлтой, но на большее он не шёл и точка. План у него был простой — выжидать и наблюдать. Хорошо выпившая, скромная и одинокая девушка — его профиль. План планом, а руки всё равно трясутся от предвкушения и нервозности, ладошки потеют, хочется всё время что-то поправить, одёрнуть, и коленки голые по-дурацки из дырок торчат. Короче, Чонгук — сплошной ком нервов, ему срочно нужно выпить.    
В холле, где собиралась толпа, яблоку негде было упасть. На первом этаже толпились первокурсники, пока ещё несмело поглядывая на столы с алкоголем и закусками. С двух сторон залы наверх вели большие лестницы с красивыми каменными перилами, на площадке сверху стояла компания студентов из старших курсов, словно на сцене перед толпой фанатов. Удивлял факт, что треть из всех имели выкрашенные в белый цвет волосы, ещё часть — в красный, и только пару человек были натуральными брюнетами. Чонгук узнал двух блондинов, у него всегда была хорошая память на лица.       
Простой пусанский парень внимательно сканировал окружающих и подмечал, насколько он отличается от остальных. Его так воспитали, что мужик должен быть мужиком и выглядеть им же, а краситься и носить цацки — бабский удел. Но что же тогда выходит, что сейчас вокруг него одни бабы? И даже его сосед вон нанёс какой-то крем, от чего лицо стало выглядеть лучше, и глаза подвёл, как мама делает. В этот момент мимо него прошла грудастая, вся напрочь искусственная блондинка, от чего Чонгука вжало в стену и передёрнуло от отвращения. Не успел он прийти в себя, как уже знакомый высокий блондин заговорил чистым, хорошо поставленным, низким голосом.  — Добро пожаловать, в нашу альма-матер! — последовали громкие аплодисменты. Блондин улыбался и махал всем рукой. — Меня зовут Ким Намджун, и сегодня я представляю студенческий совет. С высоты своего опыта, будучи на последнем курсе, я могу дать Вам дельные советы, как лучше выжить в мире науки и образования и взять всё возможное от данных Вам условий, — дальше следовала пятиминутная речь из заумных словесных оборотов. Некоторые Чонгуку давались с трудом и звучали будто намеренно гипнотизирующе. Он словно очнулся, когда все снова начали хлопать. На место Намджуна встал второй блондин и, прокашлявшись, сказал столь долгожданную фразу.  — Привет, ребята! Я Джексон Ван, заместитель Намджуна, если у Вас возникнут проблемы, обращайтесь в студсовет, мы постараемся сделать всё возможное и помочь Вам. А теперь желаю Вам хорошего вечера и ещё раз поздравляю с поступлением! Наполним же наши бокалы! — после этого начался полный балаган: включилась какая-то трансовая музыка, верхний свет наоборот погас, оставляя лишь слабое освещение от бра на стенах, алкоголь полился рекой. Народ начал разбиваться на группки и смешиваться между собой, переходя от одного круга к другому. Все искали своих одногруппников, земляков, сожителей, чтобы почувствовать себя уверенней в новой обстановке. БэмБэм что-то коротко крикнул и умчался в неизвестном направлении. Чонгук стоял у стены и попивал неизвестный ему доселе напиток. Он был сладким, но, наверное, жутко крепким — уже спустя полстакана голова пошла кругом, стало жарко и отчего-то очень весело. Снующие туда-сюда девушки уже так сильно не пугали, и он смог отлепиться от стены и аккуратно пройтись по всему первому этажу, ища знакомые лица. Таковых нигде не обнаруживалось, зато на глаза попался свободный диванчик у окна. По пути к мягкому уголку Чонгук прихватил ещё один стакан спиртного. Если это пойло так добавляет ему смелости, то он дурак, что раньше не пробовал. Будучи спортсменом с самых ранних лет, ему ещё не приходилось знакомиться с алкоголем.     
  Высокий градус и специфическая музыка укачивали и расслабляли, взгляд перестал фокусироваться, лица мимо проходящих людей смазывались в какие-то трагикомичные маски. В противоположном от Чонгука углу сидела длинноногая фурия. Всё в её образе было жутким для Чона: высоченные каблуки, длинные стройные ноги (ну, не то чтобы жутким, просто сводит с ума), короткое платье, совершенно невозможного цвета — оно переливалось от серебристого до вишнёвого, едва скрывало ягодицы, открывая взору почти всё. Её яркие длинные ногти с кровавого оттенка лаком выделялись на фоне бокала с шампанским. Хотелось бы увидеть такие руки на своём члене. Глаза раскосые, со взглядом, будто смотришь на чистый грех, волосы явно крашенные — блонд, длиной по плечо, и плечи эти явно шире обычных, спортсменка, наверное. Сильная и гибкая, с растяжкой, возможно.Что-то в комнате стало действительно жарко, футболка начала липнуть к телу, можно увидеть, как леди расстёгивают верхние пуговицы, обнажённые ноги из-под коротких юбок так и манят гладкой кожей. Цель, у него на сегодня есть определённая цель, и нельзя отступать. Нужно искать подходящую.       
Встав с дивана, Чонгук неуверенным шагом направился в соседнюю комнату — весь первый этаж превратился в притон, все комнаты открыты настежь, в каждой можно найти грехопадение на свой вкус: алкоголь, азартные игры, лёгкие наркотики, секс. Некоторые двери начали закрываться, видимо, там происходит что-то совсем уж пикантное. Вот она, мечта, прям как в американских фильмах. БэмБэма нигде не видно, неужели он, засранец, уже в одной из закрытых комнат?   Чон шатался по коридору, заглядывая в каждый угол, что-то искал. Сам не знал, что именно.       
В одну комнату он заглянул и не смог пройти дальше — там происходило что-то, что он мог лишь втайне смотреть на видео. Две очаровательные девушки страстно целовались, смотрелось эстетично и совершенно крышесносно. Наблюдая всего минуту, он почувствовал, как внутри разливается желание, так долго сдерживаемое, возбуждение накрывало его опьянённое сознание, и он чуть уже не шагнул к двум горячим красоткам, наплевав на свои комплексы и страхи, как неожиданно кто-то обнял его со спины. Прикасаясь лишь небольшой упругой грудью к спине, обвивая руками его плечи. Он хотел повернуться и посмотреть кто, но ему закрыли глаза рукой, длинные пальцы так приятно холодили разгорячённый лоб. Сквозь шум музыки и десятков голосов он расслышал шёпот на ухо. 
— Доверься мне, я отведу тебя, — чужое тёплое дыхание щекотало нежную кожу за ухом, от чего и так возбуждённый Чон тихо застонал. После его кивка на глаза легла полоска ткани, завязав ленту на затылке, чужие руки исчезли. Сразу стало как-то неуютно, захотелось сорвать ленту и оглянуться по сторонам, но его взяли за руку и повели куда-то. Медленно, как настоящий слепец, цепляя всё на своём пути, Чонгук передвигался, ведомый неизвестной, и даже не задавался вопросом, что происходит. Его просто крыло от всего этого, даже круче, чем от снов или порно. Ничто его не пугало, девушки казались самыми прекрасными существами на свете, сам себе он казался смешным и глупым, и очень хотелось смеяться, громко и заливисто. Он понял, что они спускаются куда-то вниз, винтовая лестница, стало намного прохладнее: это подвал. Периодически приходилось останавливаться. В такие моменты гремели тяжёлые металлические замки, засовы, скрипели двери. Куда его ведут? Вопрос жёг язык и рвался наружу. Как только страх начал всплывать, подгоняемый чувством самосохранения, его толкнули к стене. Чужие сильные руки, слишком сильные для девушки, прижали его плечи к холодному кирпичу, а тело, такое горячее, ластилось к нему спереди, создавая невероятный контраст, выбивая из Чона воздух и рациональные мысли. С правого плеча холодная рука скользнула на шею, поглаживая и легко царапая острыми коготками, неужто алого цвета? От шеи и по всему телу прошла волна энергии. Хотелось замурлыкать, но на выдохе в приоткрытый рот скользнул чужой язык, напрочь сметая волю Чонгука. Колени подкашивались, а бёдра сами начали качаться вперёд, потираясь о горячее, прижимающееся тело. Чон потянулся руками навстречу, хотел сжать чужие ягодицы, желал впервые прикоснуться к женскому телу, но вдруг резко стало холодно, он снова остался один в темноте.   — Идём, — голос прозвучал уже в паре метров, заставляя идти дальше, глубже.— Какого чёрта?
— Чон матерился, но шёл на ощупь по стенке, шёл на зов таинственного голоса с совершенно невообразимым звучанием.  
По взмокшему лицу лёгким касанием прошёл сквозняк, они близко к выходу? Ещё пара шагов и его снова взяли за руку. Холодные, длинные пальцы. Они теперь будут сниться ему в кошмарах и эротических снах.       Снова пауза, звук открывающихся дверей, на этот раз его толкнули в спину. Закрывая за ним дверь, голос невероятных переливов шепнул почему-то: «Прости».
Чонгук обернулся в попытке схватить чужую руку, так нежно прошедшую по его спине, но наткнулся на запертую дверь. Зло стянул с головы повязку, осознал, что он идиот, каких мир не видел. Сам себя, как овцу на закланье, позволил увести. Вокруг темно, даже без повязки ни зги не видно. Кроме звуков его шагов ничего не слышно.— Какого чёрта? Эй!!! Откройте дверь, немедленно!!! — Чонгук испуганно начал барабанить в дверь, но тут же подумал, что незачем попросту расходовать силы. Нужно успокоиться и подумать. Самое логичное объяснение происходящему — это всё то письмо, его провели до места встречи этих непонятных GODS. Значит, это правда и сейчас зажжётся свет, все будут хлопать и кричать: «Ура, ты молодец, добро пожаловать к нам!». Нужно глубоко дышать, усмирить бешеное сердцебиение.  
Сев на пол, он подобрал под себя колени и стал глубоко дышать, считая про себя. Раз, два — вдох, три, четыре — выдох. Так, где-то в кармане должен быть телефон. Но, как и ожидалось, сигнала нет. Посветив вокруг фонариком, Чонгук не смог увидеть ни одной стены, кроме той, что за ним.«Какого черта? На сколько велико это помещение?» — он пошёл вдоль стены, упираясь в холодную кладку трясущимися руками. Один шаг, два, десять, а стены всё нет, прямо подземный спортзал какой-то. Сердце снова уходит в пятки, пробирает страхом до самых костей, как холодом закованного в лёд.   «Что здесь происходит?» — Чонгуку хотелось звать мамочку, недавнее состояние эйфории показалось чем-то нереальным, словно из прошлой жизни. «За что?».       
Угол помещения нашёлся, от двери он прошёл метров десять. Борясь с паникой, Чонгук старался руководиться разумом, а не чистыми инстинктами, иначе он бы уже весь в слезах корчился на полу в панике. Мужики так себя не ведут. Кстати, пол на ощупь словно тонкие маты. Не такие, как в зале для боевого искусства, тоньше, может, для фехтования? Фехтование? Точно, раньше команда университета была одной из лучших в мире. Наверное, это старый зал. От дедуктивных умозаключений становилось легче, паника становилась не такой удушающей, ведь всему можно найти логическое толкование, а значит, это чья-то злая шутка, церемония посвящения или ещё что.   Дурманящее действие алкоголя начало спадать от прилива адреналина, а вот возбуждение, какого-то чёрта, всё не проходило. Тело изгибалось в древнем танце, бёдра искали предназначенную цель, рука сама потянулась вниз. От прикосновения стало легче, но этого мало. По жилам сильнее течёт кровь в одном направлении, гормоны пополам с афродизиа   .
   «Какого чёрта?» — слабый шёпот, а тело само, лёжа на полу, выгибается, и перед глазами картина: на его члене не собственная рука, а та, с ноготками острыми, как холодное оружие. Всё человеческое в нём угасало, уступив дорогу животному инстинкту. Перевернувшись на живот, Чонгук слабо постанывал и бездумно тёрся пахом о мягкий мат. Приятные ощущения яркой поволокой застилали сознание, но абсурдность действий ещё звенела навязчивым напоминанием. Это неправильно, он в опасности, сейчас не время. Где-то на задворках сознания всплыло краткое воспоминание, что во время поцелуя, первого и такого странного, словно что-то тонкое, похожее на бумагу, попало на его язык, но тут-же растаяло. Может, не показалось, и теперь его кроет наркотическим экстазом — это ужасно, но слишком, слишком приятно. Оргазм подходит неожиданно и накрывает волной, сильнее которой он в жизни не испытывал. Ещё по инерции пару фальшивых фрикций, затруднённое дыхание, рука и белье — всё влажное. И вроде бы должно стать легче, но почти сразу снова накрывает сжигающая в пепел волна похоти. Мало, этого мало, ему нужно горячее тело, в которое можно войти на всю, чтобы со шлепками и стонами, влажно и грязно. То, чего он никогда не испытывал, на уровне генетики требует продолжения, начала и конца.       
Чонгук всхлипывает и принимается снова водить уже влажной рукой по набухшему органу. Приятно, но как-то приглушённо, словно не кожа к коже, ощущения притупленные, так можно растянуть удовольствие надолго. Но зачем, если не с кем? На глазах появились слёзы обиды и отчасти непонимания. Совсем ещё юный, неискушённый, Чонгук не мог понять, почему ведёт себя так, почему не может остановиться.Слабые стоны прорывались сквозь поджатые губы, хотелось грызть футболку, пальцы, пыльный мат внизу. Чонгук не мог понять, сколько времени всё это продолжалось, час, два или день. Больше похожий на зверя, парень перестал замечать вокруг себя что-либо, кроме объектов, напрямую взаимодействующих с голой плотью. Поэтому не заметил источник света, приближающийся с дальнего угла огромной комнаты.       
— Хороший мальчик, ты будешь послушным? — обращение, как к собаке, прозвучало знакомым низким голосом, но Чонгук был не в том состоянии, чтобы идентифицировать малознакомые тональности.Он хотел ответить внятно, ругаясь и спрашивая «какого хрена», но вербальный аппарат не слушался, и кроме стонов ничего не выходило из давно пересохшего рта.
— А тебя неслабо взяло, спортсмены все такие чувствительные к химическим веществам? — точно, это говорил тот самый блондин со своими дебильными словесными оборотами. Так это его рук дело? Подонок.  Чонгук вытащил уже давно немеющую руку из штанов и попытался встать, но со стороны его попытки выглядели жалко: всего-то смог на локоть опереться, и то, сразу упал снова. Мышцы слишком расслаблены, потому и кончить не мог, таково действие наркотика. — Что Вам нужно? — собрав все оставшиеся силы, Чонгук прохрипел короткую фразу, царапая пол и поджимая колени к груди. Сейчас в нём плавилась похоть, но в сплав входил и гнев, чистый и всепоглощающий. Он отомстит всем, виновным и причастным.       
— Ты будешь жертвой. На церемонии отдают дань божеству, так было, так есть и так будет. Тебе выпала честь, и мы чтим твою жертву, невинность божественна и достойна поклонения, — Ким Намджун говорил с таким серьёзным лицом, что сомневаться в его словах не приходилось. Всё слишком походило на языческую секту.
— И что Вы со мной сде… лаете? — связные фразы давались с огромным трудом, Чонгуку было даже сложно просто дышать без стонов. Собственное бессилие убивало, непроходящее возбуждение бесило, а непрошенные стоны адски смущали.       
— Не переживай, малыш, тебе понравится, — этот голос, он прозвучал из темноты, где-то в другой стороне, но от него тело снова выгнуло дугой. Как Чонгук мог принять его за женский? Из тени, на свет фонарика Намджуна вышла фурия, с алыми когтями, которая и не женщина вовсе. Но глядя на эти изгибы, обтянутые сумасшедшей расцветки тканью, Чону уже было всё равно. Эти руки его касались, и эти губы его уже целовали, прося прощения. Из-за них он тут кончал, изнывая от одиночества. Как по волшебству в центре зала загорелся свет, да, это и правда спортивный зал, в дальних углах стоял инвентарь для фехтования.     
  В углах зала были люди, всех вместе не меньше двадцати. Это состав мифических GODS? Они там были всё время? И это БэмБэм там стоит? Чонгуку хотелось рыдать громко и истерично, почему его новая жизнь начинается с такого позора и кошмара? За что ему эти вечные мучения?Сосед смотрел на него странным взглядом, будто и не узнавая или просто делал вид, что не знаком с таким жалким созданием. Зря выходит, Чонгук всю жизнь занимался боевым искусством, если силы духа нет? Думают, могут делать, что хотят?   
 По центру зала, в единственном ярко освещённом месте, накидана стопка матов, словно кровать для принцессы на горошине. Туда положили слабо извивающееся тело первокурсника. Глаза жертвы приобретали мёртвый и равнодушный вид, на что Джексон и Намджун грустно переглядывались и разочаровано махали головами. В этот раз, кажется, провал. Жаль, парень-то и правда толковый. Но нужно довести дело до конца, по команде все начали двигаться ближе, кто стоял в метре от «ложа» начал залезать наверх, подкрадываясь к жертве. Для атмосферности кто-то порыкивал, кто-то плотоядно облизывал губы, будто стая волков собирается сожрать раненую лань. Чонгук всё ещё не двигался и лежал словно тряпичная кукла. Ещё секунд десять и подадут финальный сигнал.Чон лежал и думал, что всё это, наверное, сон, он напился до беспамятства и теперь бредит. Но звуки со всех сторон и нависающие чужие лица слишком реальны даже для кошмара. И тут кто-то прикоснулся к его лодыжке, а на другой ноге чьи-то пальцы вцепились в голую коленку, торчащую из долбаных джинсов.   «Ну всё, пошли все на хрен», — пусть тело и зудит от желания к прикосновениям, но это уже чересчур. Чонгук пнул парочку тел куда попало, а там уже и натренированное тело само начало защищать полусознательного хозяина. Раскидав вокруг себя добрую половину «масонской ложи», Чон устало завалился на маты и, тяжело дыша, снова начал тереться об них. «Да чтоб Вас всех, грёбаные извращенцы».— Тэхён, может, ты? — Намджун удивлённо моргая, махнул головой «фурии», а всем остальным приказал отойти подальше. Правда, загнанная в угол жертва больше ничего не замечала. Чонгук снова ушёл в себя, извиваясь и издавая сдавленные стоны.— Эй, Гук-и, ты меня слышишь? — Тэхён сел верхом на бёдра «жертвы» и успокаивающим жестом начал поглаживать того по голове. Пытался поймать хоть тень осознанности в потухших глазах, но там было пусто.Зато внизу пусто не было. Наконец-то тело, взбудораженное наркотическим влиянием, получило долгожданные ощущения тепла и тяжести сверху. Чонгук не пришёл в себя, но вцепился в чужие ягодицы и начал ритмично двигать тазом, имитируя половой акт. Перед его взором мелькнули алые когти, и это добило сбитого с толку парня.Хлопнули двери, и в зале остались только двое. И кто из них станет сегодня жертвой, ещё неизвестно.      
 Ким Тэхён, третьекурсник с актёрского факультета, обычно играл роль приманки. Как правило, выбирали самого забитого ботана на потоке. Ему давали слабую дозу наркотика и позволяли сделать выбор. Сдашься — будешь изгоем на побегушках у GODS, будешь бороться до последнего — станешь одним из своих. Такова традиция, так Тэхён сам попал в круг избранных, будучи тогда невзрачным мальчишкой из Тэгу. Никто тут никого не насиловал, ничего ужасного не происходило. Это испытание на силу духа и волю. Проигравшего оставляли на ночь в зале одного, не заперев даже дверь. Стыд, позор и желание сохранить всё в тайне держало таких слабаков в рабстве до конца учёбы.А победителя награждали, первосортная фея за круглую сумму избавит любого страдальца от непосильной ноши одолевшей похоти.
После, приняв перспективного новичка в свои ряды, совет помогал встать на ноги, связи-то не слабые. Так что традиция была и проклятием, и честью обычным студентам-первокурсникам. Только лучшие имели возможность попасть в закрытый клуб.БэмБэм, кстати, был приглашён как младший брат одного из лучших выпускников факультета, а за отменную игру получил бонусный приз.— Чонгуг-и, ты меня слышишь? — короткое платье совсем задралось, чужие стройные ноги обвивали сильное тело первокурсника, холодные длинные пальцы ощупывали влажное от пота лицо. Подстричь бы этого дикаря и усики сбрить — красавчик, каких поискать. А если уши проколоть да стиль одежды подобрать — вообще ходячий секс. Только вот девкам его отдавать не захочется ведь, слишком сладким поцелуй вышел. Предыдущие разы тошнило потом полчаса, а тут у самого волосы дыбом встали.   
Тэхён держал его лицо в своих руках, не отрывая взгляда, пока бёдра обоих качались в такт и лёгкие стоны невесомо покрывали мурашками кожу. Не до конца первый раз с парнем — для одного, так и не достигнутая цель — для второго. Руки, блуждающие без спросу и без запрета, поцелуи, больше не скрывая лица, и такое страстное, хриплое «Гук-и», оргазмы на грани дозволенного и стёртое понятие принципов — навсегда изменили две жизни. Цель понемногу сменилась, и девчонки больше не будут пугать, потому что на хрен они вообще нужны, когда есть своя неповторимая «фурия».