Рождественский финал.
Бруклин утопает в снежном покрывале.
На улицах зажигаются огни, витрины магазинов сверкают праздничными гирляндами, в воздухе витает аромат свежей выпечки, хвои и чего-то родного. Люди спешат по своим делам, окутанные в шерстяные пальто и шарфы, смеются, желают друг другу счастливого Рождества.
Но для Лилиан этот вечер - не просто праздник.
Она стоит перед зеркалом, поправляя тёмно-зелёное платье. Ткань мягко струится по её фигуре, тонкие рукава спадают к запястьям, а кружево по вырезу придаёт чему-то такому простому лёгкий, почти неуловимый шарм.
Она проводит пальцами по своим волосам, уложенным в лёгкие локоны, и на секунду замирает, вспоминая, как Баки смотрел на неё в тот вечер, когда впервые поцеловал.
От этой мысли сердце замирает.
Она выходит из дома в тишину заснеженных улиц.
***
Баки ждёт её на углу, где тротуар устилает снежный ковёр, а старый фонарь льёт мягкий золотистый свет.
Он стоит, засунув руки в карманы пальто, тёплый шарф обёрнут вокруг шеи, но лёгкий румянец на скулах выдаёт, что он уже порядком замёрз.
Но когда он видит её, всё остальное перестаёт существовать.
- Ты выглядишь... - он запинается, будто не хватает слов.
Лилиан улыбается, легко приподняв бровь.
- Как?
Баки качает головой, слабо усмехаясь.
- Как будто сама Рождественская ночь воплотилась в тебя.
Она смеётся, и его сердце сжимается от этого звука.
Он никогда не говорил ей комплименты напрасно.
И никогда не хотел, чтобы они были банальными.
***
Они идут по заснеженной улице, следуя за звуками музыки, которая разносится со стороны парка.
Там, среди мерцающих гирлянд и рождественских ёлок, раскинулся каток, окружённый огнями.
Люди смеются, кружатся в танце на льду, падают, поднимаются, держатся за руки, чтобы не упасть снова.
Баки с прищуром смотрит на Лилиан.
- Ты когда-нибудь каталась?
Она вздёргивает подбородок.
- Конечно.
- И ты умеешь?
- Ну... - Лилиан прикусывает губу, - скажем так, я не падаю каждые две минуты.
Баки ухмыляется.
- Звучит как вызов.
И прежде чем она успевает что-то сказать, он уже тянет её за руку к прокату коньков.
Через пару минут они выходят на лёд.
Лилиан осторожно делает шаг, проверяя равновесие, но Баки уже уверенно скользит вперёд, оглядываясь на неё через плечо.
- Ты идёшь?
Она чуть нахмуривается.
- Ты чертовски самоуверен, Барнс.
Баки усмехается.
- А ты чертовски упряма.
Лилиан делает первый осторожный толчок, затем ещё один, и вскоре она уже движется к нему.
Баки протягивает руку, и она без колебаний берёт её.
Всё внутри сжимается, когда его пальцы обхватывают её ладонь.
Они скользят по льду, плавно и легко, музыка играет где-то позади, и Лилиан забывает обо всём.
Забывает о холоде, о толпе вокруг, о том, что они могли бы провести этот вечер по-другому.
Потому что в этот момент всё кажется правильным.
***
Позже, когда они уже идут по ночному городу, Баки неожиданно останавливается.
Лилиан, едва не врезавшись в него, поднимает голову - и замечает над собой веточку омелы, прикреплённую к арке одной из улиц.
Баки смотрит на неё.
Глаза его мерцают в свете гирлянд.
- Это знак.
Лилиан усмехается.
- Ты суеверен?
- Нет.
Он слегка наклоняется к ней.
- Но есть вещи, против которых не стоит идти.
Её сердце стучит так громко, что кажется - Баки слышит.
Он тянется к ней, но не торопится.
Делает это так, словно дарит ей возможность отступить.
Она поднимается на цыпочки, сокращая расстояние между ними.
И когда их губы встречаются, мир вокруг замирает.
Снег падает, гирлянды мерцают, воздух наполнен запахом хвои и сладкого миндаля.
Но для них Рождество начинается здесь. В этом поцелуе.
Баки чувствует, как Лилиан замирает под его ладонями, прежде чем слегка податься ближе. Её губы тёплые, мягкие, и на миг кажется, что всё вокруг - снежные улицы, огоньки гирлянд, шум города - исчезает, оставляя только их двоих.
Он целует её медленно, осторожно, будто боясь спугнуть этот момент, и когда Лилиан прижимается чуть ближе, холод зимнего вечера теряет всякое значение.
Когда они отстраняются, Лилиан смотрит на него - её глаза сияют, щеки пылают не от холода.
Баки усмехается.
- Ты дрожишь.
Лилиан фыркает, прижимая шарф к подбородку.
- Конечно, дрожу! Мы стоим посреди улицы в декабре, а ты решил разыграть романтическую сцену из фильма!
Баки качает головой, не в силах скрыть улыбку.
- Жалуешься?
Она опускает глаза, сжимая его пальцы в своих.
- Ни капли.
***
Они идут дальше, неспешно, наслаждаясь тишиной улиц и светом фонарей. Их пальцы сплетаются, и Баки чувствует, как тепло Лилиан согревает его даже сквозь перчатки.
На улицах почти никого. В окнах домов сияют гирлянды, за стеклом мелькают силуэты семей, смеющихся за праздничными столами, детей, с восторгом раскрывающих подарки.
Лилиан вздыхает, глядя на этот уютный, тёплый мир.
- Как ты думаешь, каким будет наше следующее Рождество?
Баки смотрит на неё. В её голосе нет тревоги, нет желания вытянуть из него ответ. Лишь тихий вопрос, брошенный в воздух.
Он улыбается уголком губ.
- Пусть будет таким же. Но с одним условием.
Она поднимает брови.
- Каким?
Он сжимает её ладонь.
- Что бы ни случилось, мы будем встречать его вместе.
Лилиан смотрит на него - долго, задумчиво, словно запечатлевает в памяти этот момент.
И когда она кивает, Баки знает: каким бы ни был следующий год, каким бы ни оказался их путь - у них будет этот свет, это тепло, эта зима, эти огоньки в окнах.
И этот миг, который они не забудут никогда.
***
Когда они добираются до её дома, Лилиан останавливается, проводя пальцами по пуговицам пальто.
- Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно сразу уходить? - её голос звучит мягко, но в нём нет неуверенности.
Баки качает головой с тёплой улыбкой.
- Если я останусь, ты же меня больше не выгонишь.
Она хмыкает, поднимая на него насмешливый взгляд.
- С какой стати?
Баки опирается о перила, глядя вверх, на окна её квартиры.
- Потому что я слишком люблю Рождество. А у тебя дома оно, кажется, гораздо теплее, чем на этих улицах.
Лилиан прикусывает губу, борясь с улыбкой.
- Баки Барнс, это самая неуклюжая попытка зайти в чей-то дом, что я когда-либо слышала.
- Значит, я совсем растерял хватку.
Она закатывает глаза и берёт его за руку, потянув за собой.
- Идём.
***
Квартира согрета теплом - не только из-за включённых радиаторов, но и из-за уютного света лампы, запаха корицы, апельсинов и какао, который разносится из кухни. Маленькая ёлка в углу украшена гирляндами и парой стеклянных игрушек.
Лилиан направляется на кухню. Через минуту она возвращается с двумя кружками какао, и Баки берёт одну из них, позволяя теплу напитка согреть озябшие пальцы.
- Не думал, что проведу вечер так.
Лилиан садится рядом, поджимая ноги под себя.
- Разве это плохо?
Баки смотрит на неё.
- Наоборот.
***
Они сидят у окна, наблюдая, как снег за его стеклом тихо падает на улицы. Музыка из радиоприёмника звучит приглушённо, как далёкое эхо праздника, который продолжается где-то там, за стенами их маленького мира.
Баки чувствует, как усталость уходит, как внутри становится легко.
Он поворачивается к Лилиан и вдруг осознаёт, что его дом - это не место.
Дом - это руки, которые держат тебя крепче, когда всё рушится.
Дом - это голос, читающий тебе письма, даже если ты не можешь ответить.
Дом - это человек, с которым ты можешь молчать, а тишина будет тёплой.
Он наклоняется ближе, его губы касаются её виска, едва ощутимо.
- С Рождеством, Лил.
Она улыбается, прижимаясь к нему плечом.
- С Рождеством, Баки.
За окном продолжается ночь, город живёт своей жизнью, снежинки танцуют в свете фонарей.
А здесь, в этой маленькой квартире, начинается что-то новое.
Что-то настоящее.