Глава 12
Яркие солнечные блики аккуратно обрамляли поляну, поблёскивая в тёплых лужах после дождя. Зелёные листья начались влажными, щедро наполненными солнцем днями. Туманка крепко обернула лапы хвостом, оглядывала лагерь, сверля глазами детскую, в которой скоро должны были запищать котята Смаковницы и Прыткогрива.
— Мам, а можно нам будет поиграть с ними? – словно прочитав её мысли, спросил о котятах Колючка, хлопая молящими глазёнками с деланной невинностью.
— Нет, – холодно отрезала Пестрокрылая, что выглядела страшно измученной происходившим.
— Ну и ладно! – надуваясь, крикнула Шишечка и пригрозила – Я тогда сбегу отсюда, – она повернулась к братцу и шепнула – Пошли лучше поиграем в барсука с Заряницей.
— Она болеет – невольно возразила Туманка, встряв в разговор и разочаровав малышей.
Ученица подошла к котятам, притянула их хвостом и промяукала:
— Лучше пойдём со мной, я научу вас тактике против захватчиков – улыбнулась кошечка и уже шёпотом добавила для их матери – Я позабочусь о них, а ты пока отдохни.
Пестрокрылая улыбнулась, хотела было что-то добавить, но закрыла пасть, и одним выражением глаз сказала молчаливое «спасибо». Одноглазая кошечка подмигнула несчастной и повела проказников к полянке с поваленным деревом за палаткой старейшин, по дороге спросив Черноусую о сегодняшней тренировке, что сидела под карнизом рядом с Клюквохвостом, но получив отрицательный ответ, продолжила движения к цели, удостоверившись в своей свободности на половину дня. Вскоре соплеменники вышли на почти ровную площадку, где мягкая трава приятно массировала подушечки лапок. Зелёные, молодые побеги обвивали конечности, лёгкий, нежный муссон пушил шёрстку, задувая её назад, колыхая траву. Шишечка вылетела на середину и подбежала к дереву и восторжённо завизжала. Её брат же вёл себя спокойно, видимо, что едва сдерживался, чтобы не бросится вприпрыжку, выдавали его блестящие глаза.
— Вау! Как тут здорово! Я тут ещё не была – весело пропищала буро-серая кошечка, восторженно.
«А у меня нет братьев...» – с болью и тоской вспомнила Туманка, отчаянно морщась и припоминая своих родственников. То чувство боли, давней забытости и неразделённой любви, что так редко ласка была ей подарена. Она готова была любить, любить всё и вся, показать другим, что она ещё не забыла про добро, мягкое сердце участило своё биение.
Серебристая ученица собрала вокруг себя котят Пестрокрылой, и начала объяснять. Котята слушали с упоением, две пары глаз: янтарных и жёлто-бурых, пилили кошку, волнуя и смущая. Но в рассказе Туманка расслабилась, ведая Шишечке и Колючке всё, что слышала от Черноусой в нахально-презрительном тоне.
— Теперь просто повторяйте.
Та припала к земле, ударила лапой по воздуху, издав характерный свист, после вспрыгнула на полусгнившее дерево со мхом и выпустила когти. Пока малыши кувыркались, прыгая по мху, сбивая его во время игры. Ученица села на траву, насторожив уши и устремив взгляд в далёкие, темнеющие вдали осины. Её воспоминания ушли в тот день Совета, рисуя нового друга, что носил имя Бобролапа. Только он так близко понял её, не был шокирован её единственным глазом. Уже половину луны она беспредельно скучала. Тем более при виде его синевато-серой шерсти возникло увядшее чувство нежности, какой-то кусочек далёкого детства, словно мимолётный ветерок, осветило голову. Кто-то там, давно, в давнем снежном дне имел такую же шерсть. Пусть тогда Туманка не умела ни видеть, ни слышать, но то ощущение бурой шерсти у щеки теплилось в душе.
«Дубок» – всплыло в памяти забытое имя, слышное как сквозь туман, удивив кошку собственной памяти. Но тут раздумья прервались, расколотые криками.
— Шишечка! Отпусти меня... – потом раздался звук скольжения по дереву и глухой удар о землю – Ой, прости, я не хотел!..
Шум заставил обернуться, среагировав на крики. Колючка испуганно стоял над кучкой коричнево-чёрного меха. Малыш дрожал с лап до головы, взгляд испуганно блуждал по тельцу сестрёнки. Та подбежала к котёнку. Она осторожно подняла её голову, заглянув в глаза. Нос у Шишечки был в крови и опух. Но увидев осмысленное выражение и обиду во взгляде, оруженосец судорожно вздохнула.
— Это всё он виноват, – пробурчала кошечка, исподлобья глядя на брата – Он меня толкнул!
— Я не специально! – пролепетал тот, чуть дыша при виде крови – Прошу, прости.
Туманка оглядела носик раненой. Царапина была не сильной, но пустяковой её назвать тоже нельзя. Взмахом длинного серебристого хвоста она направила её брата к паутине, что растянулась меж торчавших в стороны ветвей. Когда в её лапах было лекарство, она взволнованно вздохнула. Ученица аккуратно, с заботливым огоньком в голубом глазу наложила повязку и прикрыла сверху. Нюх подсказал ей, что под корнем растут пару головок ноготков. Припомнив бормотание Светлолистой, она перекусила несколько листочков, разжевала и приложила сверху.
— Может немного пощипать, потерпи, моя хорошая – ласково добавила она, поглаживая лапкой малышку.
Глаза Шишечки округлились, и она протестующе завизжала.
— Щиплет, отпусти! – при этом задёргалась, сдвигая целебную припарку.
— Это тебе поможет, если потерпишь, – кротко промурлыкала Туманка, поправляя между делом повязку.
В деле она совсем забыла, что не любит травы, боится крови и ран. Она просто чуяла, словно знала, что она делает, не боясь всё испортить. Подняв на лапы брата и сестру, она усадила их на спину, велела «держаться крепче» и понесла на центральную поляну лагеря, заодно по дороге собрав мох и подбородком отжав его. Обойдя палатку старейшин она виновато понурилась перед Пестрокрылой, что приветливо болтала с Подсолнечницей и Вихрекрылом. Королева обернулась.
— Что-то хотела? – спросила кошка, а потом ошарашено взглянула на носик дочери, обнаружив припарку, и торчащие ниточки паутины – Шишечка, что с тобой, милая?! Ты меня слышишь?
Испуганная Пестрокрылая засуетилась возле дочери, а потом резко обернулась на Туманку, впившись колкой, уязвлённой материнской нежностью в её глаза.
— Почему рядом с тобой с моими детками всё время случаются неприятности? – взвыла она, игнорируя выступившие слёзы. Пёстрая кошка затряслась в рыданиях и опустила голову. На пыльную землю закапали тёплые слёзы. Она зажмурилась, смаргивая, и притянула к себе котят.
— Но мам... – возразил было Колючка.
— Никаких но. Она виновата и на этом точка – твёрдо заявила кошка, и, смерив гневным взглядом ученицу, скрылась в детской с ними.
Сестра и брат дружно обернулись на свою старшую подругу и виновато отвернулись, поджав хвосты. Шишечка остановилась, что-то сказала матери и приблизилась к серебристой. Вместе они направились в палатку Светлолистой. По сравнению с палящим солнцем, в пещерке было влажно, со стен скатывались ровные ручейки, стекаясь в углубления – лужицы. С краю, на своей подстилке лежала рыже-белая целительница, укрыв нос хвостом. Услышав вошедших, старуха напряглась, поднялась на лапы и зашлась мучительным кашлем. Рядом, в полумраке загорелись серые глаза Заряницы. Светлолистая, хромая, подошла к ученице и котёнку, блеща янтарными глазами, что отражали такую боль и усталость, что жаль было смотреть. Она быстро осмотрела рану Шишечки, взяла немного мха из щели и сообщила.
— Рана выглядит чистой благодаря ноготкам. Кто их наложил?
— Я... – тихо пролепетала оруженосец, боясь вспышки гнева острой на язык кошки.
— Неплохо. Хоть припарка и сделана криво, но всё же действенно – грубо, но с довольным тоном пробурчала Светлолистая.
Кошка вздохнула, лапы бессильно подогнулись.
****
Мрачное небо сгустилось над лесом, погружая во тьму всё живое. Туманка накрыла нос хвостом. Ломота во всех суставах, нытьё мышц и усталость каждого нерва и жилки. Не успела дремота обуять кошку, как снаружи раздались странные звуки.
БАМ!
Уши резко встали торчком, та насторожилась.
БУМ!
Туманка перепрыгнула через Песчанку и Вихролапа ивыглянула наружу. В кустах загорелась пара нежно-васильковых глаз.
________________________________________
Пум! Не ждали?) А я тут.
Опоздала с главой, но здесь я всё восполнила, в общем - красота.