21
Предпоказ фильма. Столько труда, столько съемочных дней, столько потраченной энергии и денег наконец-то готовы, чтобы их увидела широкая публика уже завтра. У входа в кинотеатр толпятся люди, которые имеют какое-то, а, точнее, прямое отношение к кинематографу, этой картине или актерам, что снимались на протяжении долгого времени в ней. Нет только Мирона и Юли, которые, если честно, даже не собирались туда приезжать.
- А где Федоров с Кристовской, Виктор Львович?
- Знаешь, - улыбнулся он, - У них ведь на экране своя история была, верно? Пусть проживут тот сценарий, который нужен им, а не камере. Они в Питере. Я думаю, вряд ли сегодня появятся здесь.
На самом деле, это так: после слов о завершении съемок Мирон забрал Юлю туда, где ему намного спокойнее, забрал под серо-голубое небо, под яркое, но холодное солнце, в город огромных проспектов, по которым бы пройтись пешком, в место с площадями и небольшими атмосферными двориками - мужчина увез ее в Питер. Для нее это, по сути, родной город - только девушка не спешила туда возвращаться по разным причинам: холод, какие-то старые проблемы и ошибки, которые ей вешают на шею, когда она оказывается в пределах Ленинградской области.
- Сегодня предпоказ фильма, - напомнила Кристовская, поправляя шарф на шее.
- Я помню, но мы договорились сходить на него через пару недель, - усмехнулся Федоров, прокручивая в руках бумажный стаканчик из-под кофе, - Потому что...
- Ничего нового мы не увидим, - улыбнулась она, облокотившись на него. - Никогда бы не подумала, что задержусь в Питере больше, чем на три месяца.
- Ты ведь здесь родилась. Почему так?
- Мне здесь было не очень комфортно, - пожала плечами девушка. - Я как-то не чувствовала себя здесь полноценно - как кусок чего-то, что никому, в принципе, не нужно.
Она изменилась и вместе с этим изменила его: Федоров сгладил углы своей агрессивной личности, а рыжее солнышко уже не такое наивное и доверчивое, каким было изначально. И здесь сработал не закон "с кем поведешься" - скорее, один забоялся, что Юля, собрав все силы в кулак, просто уйдет, махнув огненно-красным хвостом, а вторая испугалась возможности того, что Мирон ветреннее мельниц - хоть и переживания были напрасны, они стали другими. Не лучше и не хуже - просто иными.
- Мир.
- М? Я тебя слушаю.
- Мне предлагали роль, - начала Юля, сложив руки на груди. - Главную.
Мужчина кивнул, примерно понимая, чем закончится этот разговор: девушка должна будет уехать в эту осточертелую Москву на несколько месяцев, потому что проект, сто процентов, важный для нее, и отказать нельзя, если она хочет нормальную карьеру актрисы.
- Когда уезжаешь? - спросил он и, хмыкнув, сжал бумажный стаканчик в руках.
- Не уезжаю, - ответила Кристовская. - Я отказалась. Пойду работать в театр. Тем более, меня звали и туда на новую постановку.
- Одуванчик, иди ко мне, - выдохнул Федоров, приобняв ее за плечи.
- Я и так рядом.
У него в легких распускаются цветы, и это отнюдь не розы с острыми шипами, не мелкие гвоздики или комнатная герань - внутри агрессивного Оксимирона колосятся одуванчики круглый дождь, потому что Юля все еще рядом, все еще держит его за руку, поглаживая большим пальцем татуировку, и смотрит на него своими болотными глазами, полными детской наивности, что, как оказалось, никуда не денешь, даже если будет очень хотеться.
- Почему ты отказалась?
- Я долго думала, что Питер - не мой город. Долго думала, что все здесь - угрюмые, загнанные в угол, неприветливые. Всю жизнь искала возможность отсюда уехать навсегда. Мирон, роль в американском кино, а я... - она запнулась, после улыбнувшись. - Я не хочу оставлять тебя здесь. С тобой я увидела другую сторону города, людей, которые кажутся с первого взгляда ужасными, жизни... Ты заставил принять, ты объяснил, что мы не в сказке.
- Но мы сами пишем свой сценарий.
- Мои родители пророчили мне карьеру великой актрисы. Мои друзья - тоже, но, знаешь, что я тебе скажу, Мир, сидя здесь? - Федоров неопределенно кивнул. - Это тогда будет не моя жизнь, а по поводу моей, - Кристовская посмотрела на него, - Я свой выбор сделала.
- И я горжусь тобой, цветочек, - улыбнулся он. - Всегда буду гордиться и всегда буду рядом. Я даже не обещаю, маленькая, я клянусь.
Сказки писали, пишут и будут писать люди с огромной фантазией, которые хотят добавить хоть каплю добра в этот мир. Пусть он не такой злой, каким кажется. Пусть он не настолько враждебно настроен, как нам, порой, видится или чудится. Пусть жизнь отнюдь не похожа на сюжеты историй, которые мы пронесли в своей душе до сегодня с детства. Пусть все будет так - это не имеет значения. Почему? Потому что мы сами пишем свою историю, мы сами выбираем себе принцев и принцесс, мы сами выделяем хорошее из плохого. Мы все делаем своими руками. Так почему бы не сделать так, чтобы потом описывали нашу жизнь, чтобы книги об этом расходились тысячными тиражами? Почему нет?
И, да, последнее. Просто будьте собой: для кого-то ты настоящий - это мечта всей жизни, помни об этом.
конец.
p. s. вся идея работы вложена в последние слова. я надеюсь, что они понятны. я надеюсь, что это как-то запомнится. однако, я сказала все, что хотела. спасибо за время, которое вы потратили на прочтение этой истории. спасибо за должный фидбэк. спасибо, что вы все еще здесь. до новых встреч в других работах.